Возвращение

Каждый раз, когда он открывал глаза, ему являлись всевозможные хаотичные образы, и каждый сон заканчивался тем, что его будила пара огромных жёлтых зрачков.

Малфой знал, что это были глаза василиска, который превратил его в камень, но его воспоминания о той ночи обрывались на моменте, когда он вошёл в женский туалет. Он совершенно не помнил, когда именно увидел василиска и когда превратился в камень.

Прошлой ночью ему снова приснился туалет для девочек. Ему приснился василиск. Он увидел, как внутри открылся туннель и из него с шипением выползло огромное существо. Затем... во сне его собственная рука внезапно достала кинжал и вонзила его в глаз василиска. Существо взбесилось и отбросило его — и тут он проснулся, тяжело дыша.

Малфой протёр глаза, зевнул и быстро похлопал себя по щекам, чтобы взбодриться.

Если всё, что произошло в том сне, было на самом деле — если это он ослепил василиска, — то два момента не поддаются объяснению. Во-первых, почему он ничего не помнит? А во-вторых, если василиск уже был ослеплён, то почему он всё ещё был обращён в камень?

До сих пор он никому не рассказывал о своих снах.

Потому что он был напуган.

Малфой слышал, что Тёмный Лорд появлялся в то время, когда он был окаменевшим. Он слышал, что Пожиратель смерти Хвост однажды выдал себя за другого и использовал проклятие Империус, чтобы контролировать других. Поэтому он беспокоился... беспокоился, что, возможно, он тоже был под контролем. Что, возможно, он убил кого-то, будучи одержимым.

И даже если бы его контролировали, разве его не отправили бы в Азкабан?

— Эй!

Внезапно чья-то рука хлопнула его по плечу, и Малфой испуганно подпрыгнул. 

— Я никого не убивал!

Одри моргнула, а затем удивлённо вскинула брови. 

— Мистер Малфой, если я не ошибаюсь, вы только что сказали... „убить“?

— Н-нет, тебе показалось.

— И не просто „убить кого-то“, а конкретно — „я никого не убивал“?

— Я сказал, что никого не убивал!

Одри понимающе кивнула и села рядом с ним. На её лице читалось любопытство. 

— Так... зачем тебе вдруг понадобилось доказывать, что ты никого не убивал?

«…»

Малфой с трудом сдерживался, чтобы не обругать стоящую перед ним девушку. Если бы он не знал, что не сможет её победить, то уже сделал бы это!

Нет — не потому, что он не мог её победить, а потому, что эта девушка была монстром! Монстром с глазами, как у василиска!

Вот и всё!

— Я возвращаюсь к отдыху!

Малфой поспешно удалился.

«Эх... Якак раз заскучал».

В режиме наблюдателя Одри ясно видела хаотичный эфир и ауру, кружащиеся вокруг Малфоя. Он явно что-то скрывал.

«Он думает, что убил кого-то... или он действительно это сделал?»

Она встала и лениво потянулась.

— Ну, пока не будем об этом. Пора идти с докладом к мистеру Дамблдору!

Вот что люди имеют в виду, когда говорят: «Обжёгшись на молоке, будешь дуть и на воду».

———

Хотя гадания для студентов продвигались медленно, их было много, и это помогло Эдварду отточить собственные правила астролога.

Седрик несколько раз приходил к нему, чтобы узнать, как продвигаются его романтические отношения. Разумеется, Эдвард изо всех сил старался сообщить ему хорошие новости, но, к сожалению, дела у Седрика шли не лучшим образом. Джоу Чанг, которая училась всего на втором курсе, вероятно, ещё даже не задумывалась о романтических отношениях. Её просто раздражало «преследование» Седрика.

Одри продолжала попытки выведать секреты Малфоя, но на этот раз он был непривычно неразговорчив. Ни угрозы с помощью Драконьей палочки, ни уговоры с использованием легилименции и телепатии не сработали. С другой стороны, благодаря всем этим усилиям процесс переваривания зелий значительно ускорился — неожиданный бонус.

За это время лист мандрагоры, который Эдвард держал во рту, наконец достиг 30-дневной отметки. Он тут же наполнил крошечный хрустальный флакон слюной и погрузил в него лист, чтобы тот впитал чистый лунный свет.

(Примечание Автора (далее П.А): эта часть изменена по сравнению с каноном. Обычно ритуал анимагуса должен проводиться в течение двух полнолуний, но из-за временного несоответствия между двумя мирами в этой истории это правило здесь не действует.)

(П.п не поверите, первое примечание от автора. Сам в афиге)

Затем он добавил прядь волос, серебряную чайную ложку росы, которая не видела солнечного света и не касалась человеческих ног целых семь дней, и куколку бражника «Голова смерти». После этого он положил смесь в тёмный угол своего пространственного кармана и стал ждать грозы.

Одри наблюдала за всем происходящим и с любопытством спросила:

— Я слышала, что, когда анимаги превращаются в животных, у них сохраняются некоторые животные инстинкты. Это правда?

— Это так?

— Ну, я слышал, что профессор МакГонагалл такая.

Лилит тут же оживилась, её глаза, похожие на драгоценные камни, заблестели от предвкушения. 

«Тогда в будущем Эдвард сможет играть со мной в охотничьи игры, и мы будем вместе ловить мышей!»

— Э-э... — Эдвард беспомощно рассмеялся. — Лилит, ты правда хочешь, чтобы я ел мышей?

Она ответила так, словно это было самым естественным делом на свете: «Мыши вкусные~ Мисс Лилит готова поделиться с тобой самыми вкусными из них».

— Это… очень щедро с вашей стороны. Спасибо.

«Не за что!»

Одри подавила смешок и вмешалась, чтобы помочь ему:

— Мисс Лилит, люди не едят мышей.

«Но он превратится в кота, а коты есть мышей».

Эдвард вздохнул. 

«Я постараюсь не превращаться в кота».

Пока они разговаривали, они вдвоём вошли в кабинет директора.

Дамблдор оторвался от своего пера и поприветствовал их улыбкой.

— Добро пожаловать, вы оба. Пожалуйста, присаживайтесь.

— Профессор, вы, кажется, в последнее время были очень заняты.

Он снял очки в форме полумесяца, его глаза слегка устало блеснули.

— О, ты же знаешь... после того, что произошло в министерстве не так давно, там до сих пор царит хаос. — При этих словах он тихо усмехнулся. — Хотя, если честно, раньше было не намного лучше. По крайней мере, с тех пор, как Корнелиус временно покинул свой пост, эффективность Министерства значительно возросла.

С этими словами он достал свёрток и положил его на стол. Внутри был мерцающий кусок ткани, отливающий серебром, словно сотканный из самой воды.

— Что ж, главная причина, по которой я позвал вас сегодня, — это передать вам вот это.

Глаза Эдварда расширились. 

— Плащ-невидимка?

Дамблдор слегка улыбнулся.

— Несколько дней назад Гарри пришёл ко мне — он сильно заикался — и спросил, не оставил ли ему что-нибудь Джеймс. Думаю, он имел в виду именно это. Изначально я планировала подарить его ему на Рождество. Но раз уж он спросил напрямую, было бы неправильно продолжать скрывать его. В конце концов, Гарри сказал мне, что пока ему это не нужно, и выразил надежду, что я одолжу его тебе.

Он игриво подмигнул Эдварду.

— Ты попросил Гарри сделать это?

Эдвард неловко почесал щёку.

— Профессор, то, как вы это спросили... звучит так, будто я манипулировал Гарри, чтобы он отдал мне плащ.

— Ну, это твои слова, а не мои.

— Пфф...

Одри расхохоталась.

— Ладно, хорошо, признаю, мне действительно нужен плащ-невидимка, — честно сказал Эдвард, решив не вдаваться в подробности. Вместо этого он решил пойти ва-банк. — Если это не слишком много… я также надеялся, что ты одолжишь мне Бузинную палочку.

— Ты пытаешься собрать Дары Смерти?

— Верно.

Дамблдор задумчиво погладил свою палочку и сказал с лёгким безразличием в голосе:

— Что ж, Бузинная палочка принадлежит мне уже много лет, и, честно говоря, это просто довольно полезная палочка. Она далеко не так волшебна, как её описывают в сказках.

Прежде чем Эдвард успел ответить, он махнул рукой.

— Но сейчас это не имеет значения... Я её потерял.

— Потерял? — Эдвард в шоке вскочил на ноги. — Кто мог украсть у тебя легендарную палочку?

— О, успокойтесь. Никто его не крал. Я просто потерял его во время магического ритуала.

В оригинальной истории такого никогда не было!

Он хотел спросить ещё что-то, но Дамблдор явно не собирался углубляться в эту тему. Вместо этого он легонько постучал себя по лбу и улыбнулся.

— О, точно. Я чуть не забыл — про путь, о котором ты упомянул. Что ты думаешь о пути Просителя секретов?

Эдвард подавил в себе любопытство и кивнул.

— Конечно. И у меня действительно есть все необходимые ингредиенты.

(П.п Во-первых, откуда они чёрт возьми у него? Во-вторых, я чутка не уверен, правильно ли я понял путь, по которому он хочет пойти. “Mystery Prier Pathway”- вроде, этот путь чаще называли путём Пастыря, но хз. Кста, в силу того что в рамках этого фанфика, в мире ГП есть боги, выбор этого пути крайне… Сомнителен)

Он разложил материалы и кратко описал процесс приготовления зелья.

Дамблдор выглядел одновременно озадаченным и заинтригованным.

— По правде говоря, это кажется гораздо проще, чем то, как мы здесь варим зелья. Но как странно, что, будучи смешанными, эти компоненты дают такой волшебный эффект.

— Что ж... полагаю, это тоже можно считать магией.

———

Три дня спустя.

Одри, за спиной которой рыдал Хагрид, наконец забрала «его» драгоценную малышку Анну и положила её в гигантскую волшебную сумку, которую ей дала профессор МакГонагалл.

Если бы не эта сумка, она бы вообще не стала возвращать дракона — просто не было возможности вырастить его как следует. В старом чемодане ему было слишком тесно, а если бы она выпустила его на волю, любой Потусторонний быстро бы его убил, если только он не спрятан глубоко в каких-нибудь отдалённых, необитаемых горах.

Конечно, всё это предполагало, что Анна согласится уйти добровольно. На самом деле ситуация, в которой она оказалась в мире Гарри Поттера, была не намного лучше: либо оставаться в вечно в сумке или рисковать быть пойманной гоблинами, как только она выйдет наружу.

Эдвард убедился, что купил всё, что было в списке покупок у Богини. Перед уходом он даже бессовестно попросил у Дамблдора большую горсть перьев феникса.

Только после этого он направился в Выручай-комнату — Одри и Лилит, конечно же, уже спрятались в кожаном мешочке.

Пятнадцать минут спустя, испытав знакомое чувство, Эдвард снова исчез из мира Гарри Поттера.

———

[Бекленд — Церковь Бога пара и механизмов]

Икансер уставился на слова, написанные на серебряном зеркале.

«Я не могу его найти. Он исчез».

И был совершенно потрясён. Это был первый случай, когда зеркало не смогло ответить ни на один из его вопросов.

Он уже собирался спросить ещё раз, как вдруг слова исчезли и на их месте появилось новое предложение:

«Он вернулся».

Окружающий свет стал ярче, и на поверхности серебряного зеркала снова заиграли прежние образы, постепенно обретая чёткость.

Молодой человек в плаще и шёлковом цилиндре доставал из кожаного мешочка маленького чёрного котёнка, а затем плюхался на мягкий диван и что-то говорил.

Через десяток секунд изображение размылось и исчезло, оставив после себя одну строку текста:

«Улица Минска, 88, район Чарвуда».

«Согласно закону взаимности, теперь моя очередь задавать вопрос. Если ты ответишь неправильно или солжёшь, ты будешь наказан».

Выражение лица Икансера стало мрачным. Он заставил себя не обращать внимания на коллег, молча стоявших позади него.

На зеркале появилась серебристая рябь, сформировавшая новый вопрос:

«В отношениях с крепким мужчиной вы доминируете или подчиняетесь?»

Икансер весь задрожал. Едва прозвучал вопрос, он закричал:

— Я готов понести наказание!!

Из ниоткуда ударила серебряная молния, попав Икансеру прямо в голову. Он глухо вскрикнул и рухнул на землю.

Если бы у него был выбор, он бы предпочёл просто лежать и никогда не вставать.

Но мгновение спустя он заставил себя подняться на ноги. Дрожа, опустив голову, он повернулся и рявкнул:

— Пошевеливайтесь! Мы направляемся на улицу Минскую 88!