Интерлюдия. Вклад Гатта

Моё имя — Гатт.

Я сын старосты деревни Хаулин, но так уж вышло, что сейчас я житель Деревни Великого древа. Моя младшая сестра Сена — представительница зверолюдов в Деревне Великого древа, и как старший брат, я ей очень горжусь.

Чтобы не отставать от сестры, или, скорее, чтобы сохранить лицо старшего брата, я упорно тружусь кузнецом в Деревне Великого древа.

Нет, я вовсе не думаю о том, чтобы превзойти её или занять более высокое положение. То, что мы с семьей можем жить в этой деревне, — заслуга моей сестры. Я ей очень благодарен. И, конечно, я бесконечно благодарен Старосте. Настолько, что словами не передать.

Благодарность нужно доказывать делом.

Однако Староста не любит, когда люди перенапрягаются или делают что-то безрассудное. Поэтому всё, что я могу сделать, — это еще больше стараться в своей кузнечной работе, в которой я и так усердно тружусь.

Ну что ж, пора идти в кузницу, чтобы и сегодня потрудиться на славу.

Время — вечер. Подготовка к работе — это одно, но сама ковка железа в основном проводится ночью.

Всё потому, что ночью лучше видно пламя. А еще дело в температуре. Если долго стоять перед огнем в жаркое дневное время, можно упасть в обморок. Возможно, это излишняя осторожность, но мы ведь имеем дело с огнем. Малейшая ошибка может привести к крупному происшествию, поэтому лишней осторожности не бывает.

В кузнице мои ученики и кузнецы, прибывшие из деревни Хаулин, уже занимались каждый своим делом.

Похоже, я пришел последним. А ведь собирался как следует потрудиться.

Хоть и был вечер, я сказал «Доброе утро» и прошел к своему рабочему месту. В кузнице этой деревни первое приветствие при встрече, независимо от времени суток, — «Доброе утро».

Это не я так решил. В деревне Хаулин мы здоровались кто во что горазд.

Это приветствие ввел Староста. Поскольку часы работы у всех разные, он предложил использовать единое приветствие «доброе утро», и мы согласились. Не было смысла сопротивляться. Мы попробовали и быстро к этому привыкли.

Я подошел к своему рабочему месту.

Один из учеников присмотрел за огнем, так что с горном всё в порядке. Ученик также принес свежей воды. Сортировка железной руды, служащей материалом, уже была завершена на предыдущих этапах работы. Проблем нет.

Сегодня в планах ковка мечей на продажу. Их цена составит около пяти серебряных монет, так что нужно приложить соответствующие усилия. Буду стараться.

Прибегая к помощи учеников, я продолжал ковать мечи.

Похоже, я слишком увлекся. Солнце уже встало.

Я выковал четыре меча.

Три из них пойдут на продажу. Тот, что не годится для продажи, выковали ученики, которым я доверил ковку, но это, безусловно, послужит их росту.

Сами ученики спят вдали от огня. Наверное, вчера они проснулись слишком рано. Ведь я сказал им, что если будет время, то позволю им ковать мечи. Должно быть, они разволновались. Нужно немного пересмотреть свой подход.

Я смотрю на три меча, предназначенных для продажи.

Если приделать к ним рукояти и ножны и продать по пять серебряных монет за каждый, выручка за три штуки составит пятнадцать серебряных монет. Учитывая затраты на материалы и топливо, чистая прибыль составит около шести серебряных монет.

Предполагать, что всё выкованное обязательно продастся, — немного самонадеянно, но девушки-чиновницы, которые работают со Старостой, наверняка смогут их сбыть.

Хех.

Я невольно улыбаюсь. Не потому, что получу прибыль. А тому, как изменился мой образ мыслей.

Когда я только прибыл в деревню, от меня требовали создавать вещи, полезные в быту, и мне позволяли ковать всё, что я хотел. Но когда вся деревня была обеспечена моими изделиями, от меня потребовали ковать товары на продажу для внешнего рынка.

Я по-прежнему ковал то, что хотел, и оставлял установление цен на усмотрение девушек-чиновниц, но они отругали меня, сказав, что так не пойдет.

Они просили меня тщательно подсчитывать стоимость материалов и топлива и работать с учетом затрат на производство.

О подобных вещах я никогда раньше не задумывался. Нет, не то чтобы совсем не задумывался. Просто делал всё по наитию.

Видимо, так было нельзя. Но... честно говоря, это сложно. Нет, я понимал, что должен это делать... и пока я терзался сомнениями, девушки-чиновницы переманили на свою сторону мою жену и дочь. А затем призвали на подмогу госпожу Ру, жену Старосты.

И вот вопрос от госпожи Ру:

— Допустим, ты вложишь неограниченное количество средств в материалы и топливо, применишь всё своё мастерство и создашь шедевр... Какую цену ты за него назначишь? По крайней мере, ты не сможешь назначить цену ниже суммы затрат на материалы и топливо, верно? Как думаешь, он продастся?

Продастся, наверное. Везде есть люди, желающие приобрести хорошую вещь.

— Конечно, когда-нибудь он продастся. Но через сколько лет это будет? Через сто? Или через двести? Хранение товара тоже стоит денег.

Угх...

— Твоя работа заключается в том, чтобы спускать деньги деревни на создание украшений, которые никто не сможет купить?

Это были суровые слова.

Но именно этим я тогда и занимался. Пришлось признать. Я не могу продолжать совершать ошибки.

Я в неоплатном долгу перед Старостой. Я должен вносить вклад в развитие деревни.

Я изменил свой образ мыслей.

— Да-да, и было бы здорово, если бы ты заодно обдумывал потребности рынка. Сможешь ведь? Ты же понял, чего не хватало деревне. Теперь тебе нужно просто создавать то, чего не хватает на рынке.

Это естественно. Я кузнец, а не художник. Я должен создавать то, что востребовано.

Однако если бы всё получалось сразу после того, как тебе это сказали, никаких трудностей бы не возникало. Поэтому мы понемногу всё улучшали, обсуждая процесс с девушками-чиновницами.

И вот, настоящее время.

Я стал серьезно задумываться о прибыли.

Я стал включать в себестоимость материалов время и средства, уходящие на их заготовку, а также правильно учитывать время на подготовку как издержки.

В себестоимость этих трех мечей включены и издержки на тот неудачный меч, так что прибыль немного уменьшилась, но в масштабах всего месяца это сущие пустяки, всё в пределах допустимого. Если бы это выходило за рамки, я бы не позволил ученикам его ковать. Староста, наверное, простил бы это, назвав платой за обучение, но постоянно полагаться на его снисходительность тоже стыдно.

Деньги, заработанные моим трудом, не остаются у меня. Я отдаю всё Старосте. В этой деревне можно жить и без денег. За что я очень благодарен.

Однако деревне нужны деньги, и считается, что сегодня, точнее, за эту мою работу, в деревню поступят шесть серебряных монет. Это и есть мой вклад в развитие деревни.

Ах да, хоть я и подсчитываю стоимость материалов и топлива, бремя этих расходов несу не я. Их оплачивает деревня. Отчасти поэтому госпожа Ру и девушки-чиновницы обращали на это мое внимание.

Как вспомню, аж краснею.

Мм? Спящие ученики начали шевелиться.

Как раз подошло время завтрака, и я собирался их будить, так что очень вовремя.

— Мастер Гатт. Меч, который мы выковали...

Я знаю. Рукояти и ножны я сделаю завтра, так что оставьте его пока в качестве украшения.

— Ура-а!

Ну, через год они будут сгорать от стыда за свою неопытность и просить меня спрятать его. Мне знакомо это чувство.

Ой, если мы не пойдем завтракать, на нас будут злиться. Позовите остальных. Нужно решить, кто останется следить за огнем.

— Поняли!

Разожженный огонь в кузнице должен гореть еще какое-то время, поэтому мы не можем пойти есть все вместе.

Вот в чем проблема. Нельзя ли как-нибудь решить это с помощью магических инструментов?

Видимо, думать о таком было плохой идеей, потому что дежурным по огню остался я.

— Извините, мастер.

Всё нормально. Поешьте побыстрее и возвращайтесь сменить меня.

— Хорошо-о.

Я решил, что буду следить за огнем и обдумывать следующий товар, пока кто-нибудь не вернется.

Чтобы хоть немного быть полезным деревне.