Интерлюдия. Девочка из трущоб Потте

Меня зовут Потте.

Я одна из девочек, живущих в трущобах. Ну, мне еще только около двенадцати лет.

Мое тело... еще вырастет. Наверняка и грудь тоже станет больше.

Моя встреча с госпожой Паулой была случайностью.

Моя поденная работа по толчению лекарственных трав закончилась еще утром, поэтому, когда я собиралась вернуться в свою постель, меня окликнули.

Спросили, не могу ли я показать им окрестности.

Отличная работа.

Но я не стала сразу соглашаться. Я не собиралась работать бесплатно, просто показывая дорогу.

Я думала, придется поторговаться, но с госпожой Паулой всё решилось быстро.

Она знала о нас, живущих в трущобах?

Сжимая в руке монеты, которые мне дали авансом, я начала показывать город.

Госпожа Паула хотела узнать не о знаменитых магазинах на главных улицах, а о заведениях и лотках в переулках.

Проще говоря, как ходить по задворкам этого города.

Понятно. Она не просто пожалела меня, видя мой потрепанный вид, а оценила то, что я могу ответить на её вопросы.

Я отвечу на всё, что в моих силах.

Естественно, я не буду рассказывать о тех, с кем связываться опасно.

Я сопровождала её около трех часов, и работа была закончена.

Я получила оставшиеся монеты, а напоследок меня еще и угостили мясом на шпажке в палатке.

Хороший человек.

Сегодня у меня был непредвиденный доход, и я подумала, что это действительно удачный день... пока не вернулась в свою постель.

Я не понимала, что происходит.

Моим местом для ночлега был городской склад стройматериалов. Там в глубине, куда уже несколько лет не завозили материалы.

Поэтому там жило много таких же обитателей трущоб, как и я.

Господин Голди, который заправляет в этом районе, выделил склад специально для женщин, чтобы мы могли спать спокойно. Вот такое это было место.

А там куча незнакомых рабочих выносят материалы. Некоторые стоят на страже.

То есть, это не бунт и не воры материалов, а официальная работа.

И каждый раз, когда выносили материалы, живших там детей выгоняли.

Скоро сядет солнце.

Нельзя просто стоять и зевать.

Нужно сначала связаться с господином Голди.

Но даже когда мы связались с ним, он ничего не смог сделать.

Говорят, это распоряжение городского чиновника.

Против чиновника никто не пойдет. Беда.

Правда, чиновник знал, что склад стройматериалов служил нам ночлегом.

Нам предоставили временный ночлег — просто палатки, и не самую вкусную, но еду утром и вечером.

Но, естественно, это не могло длиться вечно.

Только на один месяц.

За это время нужно что-то придумать.

Господин Голди, кажется, ищет для нас новое место для ночлега, но... вряд ли это получится быстро.

Наверное, нужно радоваться, что нас выгнали не в самый разгар зимы.

Завтра буду стараться найти работу и место для нового ночлега.

Я думала, что больше никогда не увижу госпожу Паулу, но я ошибалась.

Когда я увидела госпожу Паулу, присматривавшую товары в магазине, я подумала, что нельзя упускать такую возможность, и окликнула её.

Спросила, нет ли для меня какой-нибудь работы.

Я даже готова была таскать вещи. Хоть я и девочка, но сил у меня по-своему хватает.

Возможно, это был поворотный момент в моей судьбе.

Когда я, чтобы получить работу, немного преувеличила тяжесть своих нынешних обстоятельств, госпожа Паула с серьезным лицом спросила меня:

— Тебе нужна работа только на сегодня? Или ты хочешь работать постоянно?

Конечно, я хочу постоянно.

— Понятно. Тогда, работа официанткой... разносить еду клиентам в заведении, убирать со столов и всё такое. Справишься? Будет тяжело.

Тяжело? Разве есть разница, если у меня постоянно будет работа?

— И, конечно же, я буду получать жалованье, верно? — спросила я.

Госпожа Паула кивнула так, будто это само собой разумеется. Однако она добавила, что первое время много платить не сможет, так как я буду лишь ученицей.

И это вполне естественно. Я собираюсь усердно трудиться, но это нормально, что мне не будут сразу платить как полноценному взрослому работнику. Дело не в том, что госпожа Паула жадная, просто это называется здравым смыслом.

Ведь меня собираются учить работе. Не могу же я получать столько же, сколько человек, который идеально выполняет свои обязанности.

Но, чтобы меня угощали едой во время работы... Нормально ли мне одной присвоить такое счастье?

Если подумать о других девочках, которые оказались в таком же положении, мне становится немного стыдно.

Нет, это неправильно.

Если я буду хорошо работать, я смогу создать условия, при которых другим девочкам будет легче устроиться на работу.

Эти мои мысли оказались напрасными.

— У тебя же есть друзья, да? Приводи и их.

Может быть, госпожа Паула — богиня?

Девочки, к которым я обратилась, спали на складе материалов.

Мальчикам, так или иначе, легче найти работу.

Поэтому, включая меня, собралось десять девочек. В первую очередь — девочки.

Не слишком ли нас много? Ну да ладно, будь что будет. Если госпожа Паула хотя бы просто запомнит наши лица — уже хорошо.

Поэтому я велела всем умыться перед тем, как идти.

…………

Госпожа Паула оглядела нас и без тени недовольства приняла на работу всех.

Огромное спасибо.

После этого мы поздоровались с мужем госпожи Паулы.

Он кажется добрым человеком, но... А? Тот, кто стоит рядом с ним, это важный человек из торговой компании Гороун? Да ну, вряд ли.

Первое, что приказала нам госпожа Паула, это вымыться.

Неужели мы такие грязные? Так нельзя?

Меня заставили вытираться мокрым полотенцем, наверное, раза три. А волосы я мыла, кажется, впервые за целую вечность.

Затем нужно было постирать одежду, которую мы носили до этого.

Да, я стираю её, обернувшись полотенцем.

Она грязная. Сколько ни стирай, грязь всё равно течет.

Но если стирать дальше, ткань порвется, поэтому я посоветовалась с госпожой Паулой, и она приготовила нам сменную одежду.

Такая красивая одежда, правда можно?

А? Мы не будем в этом спать? Завтрашняя одежда? Что значит «завтрашняя одежда»?

Я была удивлена.

Оказывается, одежду нужно менять каждый день.

…………

В тот день мы занимались много чем.

Мы не работали, а, скорее, проходили проверку наших способностей.

Умеем ли мы читать, писать, считать, умеем ли здороваться, можем ли делать покупки.

Я умею читать около тридцати символов, но писать или считать для меня невозможно.

Только потому, что я не умею этого делать, я очень волновалась, не бросит ли меня госпожа Паула.

Но госпожа Паула приготовила для нас, таких неумех, вкусную еду.

К тому же, в приличном заведении.

Я подходила только к черному ходу, но никогда не заходила в магазин как посетитель, поэтому ужасно нервничала.

Там было меню, но сплошь из незнакомых букв, поэтому выбор блюд я доверила госпоже Пауле. Названия я прочесть не могла, зато прекрасно поняла, что цифры рядом с ними — это пугающе огромные цены.

Остальные девочки последовали моему примеру и тоже доверили заказ ей.

Еда оказалась просто восхитительной.

Я поразилась, что в мире существует такая вкусная еда. Когда я очнулась, тарелка уже была пуста.

Кто-то съел мою порцию? Нет, конечно. Я просто ела как в трансе.

Нужно было есть медленнее, наслаждаясь вкусом.

После еды госпожа Паула велела нам учиться.

Кажется, нам предстоит выучить очень много всего.

То, что я выучила в тот день, касалось денег.

Человек, который нас учил, был знакомым госпожи Паулы? Он выглядел как важный человек из компании Гороун...

Такой человек вряд ли стал бы с нами возиться, да.

Золотые, серебряные, медные монеты.

Золотую монету я увидела впервые. Блестящая и красивая.

Серебряную монету я как-то видела у господина Голди. Хоть я её и не трогала.

Медные монеты я хорошо знаю.

В отличие от других монет, медные делятся на большие медные, средние медные и малые медные монеты.

Обычно, когда говорят «медная монета», имеют в виду среднюю медную монету.

Малую медную монету еще называют налоговой, и пользуются ей, наверное, только чиновники.

Когда они попадают к нам в руки, мы собираем десять штук и обмениваем на одну среднюю медную.

При обмене малых медных на средние комиссия не взимается, но при обмене на другие монеты она нужна, так что менялы те еще хитрецы.

Если без комиссии, то... десять малых медных — это одна средняя медная. Десять средних медных — одна большая медная. За одну среднюю медную можно купить довольно большой хлеб. Мне бы этого хватило на один прием пищи... нет, на два. Большие деньги.

В уличных палатках в городе часто можно увидеть цены от одной до трех средних медных монет.

Кружка выпивки тоже стоит от одной средней медной. Хотя я сама никогда не покупала.

Это все я знала, но вот то, что сто больших медных монет равняются одной серебряной, для меня стало открытием.

А сто серебряных — это одна золотая.

Другими словами, одна золотая монета — это... э-э-э... очень много средних медных.

Паула-сан, которая слушала рядом, подсказала, что это сто тысяч монет.

Как и ожидалось от Паулы-сан. Она еще и считать умеет.

А? Мы тоже научимся? Да быть того не может.

В тот день действительно много чего произошло.

Когда стемнело, мы собирались пойти домой, но Паула-сан подготовила для нас гостиницу. Сказала, что возвращаться в таком красивом виде будет опасно. И это действительно так.

К нашему прежнему ночлегу мужчины не приближались, но теперь все иначе. Не думаю, что там есть плохие люди, но нужно уметь за себя постоять.

А? Дело не в этом, а... в моей внешности? О чем это она? Меня без лишних разговоров запихнули в гостиницу.

Комната одна на двоих. Поверить не могу.

При такой площади сюда бы спокойно поместились все десять человек. На этой кровати... правда можно спать?

Из-за того, что столько всего произошло, у меня вылетело из головы.

Нужно было связаться с Голди-саном.

Я заставила его волноваться. Мне правда очень жаль. Но, пожалуйста, не появляйся так внезапно.

Голди-сан — хороший человек, но его недостаток в том, что у него страшное лицо.

Настолько, что, говорят, плачущие дети при виде него сразу умолкают.

Мне казалось, я уже привыкла к его лицу, но заставать врасплох — это нечестно. Тем более будить посреди сна.

Я уж было испугалась, что от страха так и усну навечно.

А моя соседка по комнате... мирно сопит.

Значит, разбудил он только меня. Понятно.

Я объяснила Голди-сану ситуацию с Паулой-сан.

Оказывается, он так сильно за нас распереживался, что тайком пробрался прямо в гостиницу, чтобы проверить, всё ли в порядке.

Спасибо ему за такую заботу.

И мне правда очень жаль, что я совсем забыла с ним связаться.

Со следующего дня началось наше полноценное обучение.

Значит, вчерашнее было не полноценным.

Нас то и дело учили тому, чего мы не знали, и времени на удивление совсем не оставалось.

Уже через несколько дней мы, может, и не умели свободно читать и писать, но простые слова читать научились.

Со счетом тоже порядок: простые сложение и вычитание давались без проблем.

Мы ведь старались изо всех сил, чтобы не разочаровать Паулу-сан.

Я думала, что на этом учеба закончится, но она всё продолжалась. Да, я буду стараться.

Вместе с тем, прибавилось и дополнительных дел. Наша работа — подавать еду гостям. Раз так, я уже приготовилась к разным сложностям, но... Постойте-ка, а? Нам разве не нужно тренироваться разносить блюда?

То, чему мы учились — это принимать заказ от клиента, передавать его на кухню и принимать оплату.

Нам правда можно прикасаться к деньгам?

— Разве здесь есть кто-то, кто хочет быть выгнанным за кражу мелочи?

Конечно же, таких нет.

Учеба строгая, но пока мы у Паулы-сан, нам не нужно беспокоиться о еде и ночлеге.

Зарплату тоже получаем такую, что кажется, будто это слишком много.

Паула-сан подумала, что нам будет неспокойно, поэтому сделала оплату ежедневной.

Правда, когда прошло дней десять, нам стало страшно держать столько при себе, и мы попросили Полу-сан взять деньги на хранение.

Нас отвели туда, где мы будем работать.

Я была поражена.

Во-первых, место.

Это был тот самый склад стройматериалов, который служил нам ночлегом.

И там стояло большое здание... или лучше сказать — крыша?

Я слышала разговоры, что мальчики участвуют в какой-то масштабной стройке — похоже, речь шла об этом месте.

Всё это было заведением мужа Паулы-сан.

Мы будем здесь работать? Правда?

Даже внутри здания не было темно.

Там были окна для освещения, но... светло было даже там, где окон не было.

Интересно, это магический свет?

Заносили элементы интерьера.

Только что сделанные столы и стулья. Всё такое красивое.

Огромное количество посуды — это понятно, но что это за доски? А, на эти доски ставят еду и несут.

Мы не тренировались разносить еду, всё ли будет хорошо?

...

Клиенты сами будут носить? Как это понимать?

Надев одинаковые фартуки, мы работаем.

Мы стоим за стойкой, принимаем заказы у клиентов, передаем их на кухню и принимаем оплату.

Всё как на тренировке. Ошибок пока не совершали.

И всё же, я была удивлена.

Чтобы клиенты подходили к стойке делать заказ, а потом сами брали еду и садились за столик.

Разве бывают такие заведения?

Мне показалось это очень странным, но когда Паула-сан сказала, что это просто увеличенная уличная палатка, я всё поняла.

Хоть заведение и большое, но суть действительно та же, что и у палатки. Вот оно что.

Потрясающая задумка.

Но иначе мы бы и не справились.

Ведь клиентов просто невероятное количество. Казалось, собрались люди со всего города.

Наняли ещё около двадцати человек — решили, что нас одних может не хватить.

Тогда я подумала, что это уж чересчур много, но даже этого оказалось недостаточно.

Потом наняли еще, и теперь нас около двухсот человек.

Даже Голди-сана, который присматривал за нами, позвали на помощь.

Впрочем, этот ажиотаж можно понять.

Ведь это еда, которую готовят Паула-сан и ее муж.

Карри.

Перед открытием заведения нам пару раз давали его попробовать, и это было действительно вкусно.

Когда я попробовала его в первый раз, то подумала, что оно острое, но почему-то не могла остановиться.

Необычная еда под названием «рис» тоже очень вкусная.

Правда, этот рис, похоже, очень ценный, поэтому его подавали только для особых клиентов.

Обычным же посетителям подают карри вместе с хлебом.

Но даже так это невероятно вкусно, поэтому, несмотря на высокую цену в пять средних медных монет за порцию, поток клиентов не иссякает.

Лично я считаю, что за одну порцию карри можно было бы брать и двадцать средних медных.

Но тогда и нам самим будет трудно его поесть? М-да, сложно.

Ой, нельзя отвлекаться. Нужно сосредоточиться на работе.

Двести человек, включая меня, нанимали в разное время, поэтому пока не все умеют делать одно и то же.

Паула-сан говорила, что хочет, чтобы в итоге все умели делать всё. Но пока обязанности распределены и закреплены.

Работа разделена на тех, кто принимает заказы за стойкой, тех, кто переносит еду с кухни на стойку, тех, кто собирает посуду со столов, тех, кто моет собранную посуду, и тех, кто следит за очередью.

Одинаковые фартуки носят все, чтобы отличаться от клиентов, но на самом деле для тех, кто принимает заказы за стойкой, предусмотрена специальная униформа.

Это одежда, похожая на форму горничных, работающих в дворянских особняках, но с небольшими милыми изменениями.

Все очень стараются, чтобы заслужить право ее носить.

Я, будучи в числе тех, кто принимает заказы за стойкой, ношу ее и чувствую легкое превосходство.

Но это чувство превосходства исчезает раз в семь дней.

Паула-сан и ее муж почему-то не позволяют нам работать больше шести дней подряд. Нам велено отдыхать один день после шести дней работы. Причем они платят зарплату даже за выходной.

Я задумалась, почему так, и оказалось, что это приказ Старосты. Он очень выдающийся и великий человек.

Настолько, что Паула-сан и ее муж постоянно об этом говорят. Поэтому никто не перечит.

Отработав шесть дней, я честно беру один выходной.

Но мне как-то не по себе от того, что я получаю плату, совершенно не работая в этот день

Но проблема решилась. Появилась работа — присматривать за игровой зоной внутри заведения.

Мини-боулинг в игровой зоне бесплатный. Поэтому работа там не приносит денег.

Иначе говоря, логика такова, что это приравнивается к тому, что ты не работаешь.

Хоть это и было слегка притянуто за уши, именно так я убедила Паулу-сан и ее мужа.

Вернее, не столько я их убедила, сколько было много других девочек, которым тоже не нравилось отдыхать.

Шесть дней мы работаем в зоне питания, а один день работа... играем в игровой зоне.

— Я объясню вам, как играть в мини-боулинг. Во-первых, бросать изо всех сил нельзя.

Наши навыки в мини-боулинге волей-неволей возросли.

Это действительно хорошее место работы.

Но не то чтобы совсем не было недовольств. А именно — ежедневная утренняя планерка.

Муж Паулы-сан встает перед нами, выстроившимися в ряд, и начинает делать объявления.

— Доброе утро. Для начала доклад: вчера в заведении произошло две драки. Голди-сан быстро всё уладил, но, пожалуйста, никогда не пытайтесь решить проблему сами. Обращайтесь к охранникам, которых прислали из города. Получать травмы категорически запрещено.

— Есть!

— Кроме того, сегодня двое отсутствуют из-за простуды. Смены немного изменены, так что прошу каждого проверить свой график.

— Поняли!

— Работать в плохом самочувствии, конечно, похвально, но нельзя. Честно сообщайте об этом.

— Поняли.

— Я не слышу ответа!

— Есть! Слушаемся!

— А теперь — отработка приветствий! Первая из группы за стойкой обслуживания. Шаг вперед!

— Е-есть!

Девочка, которую вызвал муж Паулы-сан, выходит вперед и обращается ко всем.

— Добро пожаловать!

Мы громко повторяем:

— Добро пожаловать!

Стоять в строю, слушать приветствия и доклады мужа Паулы-сан, подавать голос — против этого я ничего не имею.

Недовольство было вызвано последними словами в конце.

«Итак, сегодня тоже будем работать на благо Старосты!»

Я хочу работать ради Паулы-сан.

Несколько дней спустя.

Приехал Староста, и я узнала, насколько он невероятен.

Да, я многое поняла.