До лазурных небес и жёлтых источников

Я-то думал, что атмосфера так и останется напряжённой, но потом понял, что был слишком наивен. Всё из-за У Се… Называть его так до сих пор слишком неловко. Лучше буду звать его Эр Гоу — Король Собак второго поколения, Нидаймэ. Я наконец осознал: где бы ни появлялся этот парень, в радиусе метра от него непременно оказывался… несносный Ли Пань!

Когда Эр Гоу вывел меня под руку из отдельной комнаты, я увидел прислонившегося к стене Ли Паня. Этот позёр картинно выпрямился и выдал:

— Ох, дядюшка, закончили вы свой мужской разговор? Да чтоб меня, вы что, индийским чудо-маслом перемазались? Что у вас с лицом…

Под моим убийственным взглядом он наконец-то заткнулся.

— Мы готовы, — сказал Эр Гоу. — Просто идите за нами, и мы доберёмся до горы Чанбайшань.

Я кивнул. От меня так разило спиртным, что, если бы меня никто не вёл, я бы и получаса не протянул — очутился бы в вытрезвителе, а если бы не повезло, то и вовсе под арестом.

Надо признать, Ли Пань и его люди оказались весьма сообразительными. Мы взяли такси до порта Пэнлай и увидели пришвартованную у берега яхту. Я сперва не понял:

— Мы что, поплывём на Чанбайшань на корабле?

Эр Гоу кивнул:

— Ага. Это морской путь, которым когда-то шёл Сюй Фу. Мы предполагали, что он отправился в Японию, но, похоже, ошиблись. Скорее всего, его корабль пересёк Японское море и достиг окрестностей горы Чанбайшань. Эту гипотезу первым выдвинул Второй дядя. Толстяк как-то звонил мне и говорил, что они нашли в Шаньдуне гробницу Шэн Цзи с телом Сюй Фу. Теперь мне кажется, что мы, весьма вероятно, с самого начала попали в расставленную Вторым дядей ловушку, просто никто этого не заметил. Надо сказать, Второй дядя изучал Цинь Шихуанди, и его цели, возможно, с самого начала были не так уж просты!

Мы поднялись на борт. Ли Пань с важным видом заявил:

— Се Ди, на нашем семейном судне чувствуй себя как дома. Я его за бешеные деньги у одного нувориша выкупил. Если бы я в последний момент нож не вытащил, эта сволочь ещё и цену бы задрать хотела. Я уже попросил Хэй Сяцзы купить еды. Пойдём посмотрим, что они там приготовили!

Мы вместе вошли в камбуз. Ли Пань открыл один из шкафчиков и тут же разразился бранью:

— Хэй Сяцзы, ну ты и извращенец!

Я пригляделся и остолбенел. Целый шкаф был доверху аккуратно заставлен контейнерами с жареным рисом, свининой и зелёным перцем. Я лишь горько усмехнулся. Сколько же этот парень не ел мяса!

— Погоди-ка, Хэй Сяцзы, а что ты ещё купил? — Ли Пань распахнул другой шкаф, и на него посыпались бесчисленные пачки сигарет. — Твою мать, почему тут сплошной «Тайшань»? Ты что, не мог купить сигарет получше? Зачем тебе столько пачек по десять юаней? Для коллекции, что ли? Как же мне хочется тебя прикончить! А, нет, плохо дело. Эр Гоу, пресную воду и напитки ты покупал, верно? Чёрт, я так и знал, ты что, решил нас всех уморить этим количеством «Эрготоу»?!

Эр Гоу невозмутимо ответил:

— Я ещё и всю колу из супермаркета для тебя скупил. Колу-то ты будешь!

Ли Пань достал то, что Эр Гоу назвал колой, и тут же взвыл:

— Братец, ты же купил больше двадцати бутылок соевого соуса! Это соевый соус! Я хочу сойти на берег, выпустите меня!

Зрение Хэй Сяцзы уже пришло в норму, но «норма» означала лишь то, что он снова мог видеть. Теперь у него была сильная близорукость, и ему приходилось носить очки для коррекции. Раньше, в тёмных очках, он выглядел как бандит, а теперь, в очках в тонкой золотой оправе, походил на интеллигента, к чему было трудно привыкнуть. Я спросил его:

— А где Су Вань?

Хэй Сяцзы улыбнулся:

— Я отправил его домой. Ему здесь не место…

Я кивнул и снова взглянул на Эр Гоу. Да, мы уже состарились, не стоит по своему упрямству втягивать в это молодёжь. Если я не ошибаюсь, Эр Гоу в этом году тоже перевалило за тридцать. В тридцать лет человек должен твёрдо стоять на ногах, а он ещё даже не женился. Род нашей семьи У не должен на нём прерваться. Мой отец хотел совсем не такого исхода.

Мы высадились на русской территории, где нужно было соблюдать особую осторожность. Хотя люди из обеих стран часто пересекают границу, таких типов с бандитскими рожами, как мы, разгуливающих средь бела дня, наверняка немного. Чтобы не стать живыми мишенями, нам нужно было точно рассчитать частоту патрулирования. Хэй Сяцзы и его люди всё давно подготовили. Мы переоделись в русскую военную форму и, чеканя гусиный шаг, миновали дозорный пост. А затем перед нашими глазами наконец предстала гора Чанбайшань. Всю дорогу меня не отпускали смешанные чувства. Когда я шёл этим путём в прошлом, я был наивным и невежественным юнцом. Сейчас я не могу сказать, что знаю намного больше, но, по крайней мере, я уже не так безрассуден, как тогда.

На вершине горы я увидел Толстяка. Он тоже постарел. Хоть волосы его и были заметно окрашены, отросшие седые корни скрыть было невозможно.

— Вот чёрт, Тяньчжэнь, — сказал он, увидев меня. — У тебя что, волосы на лицо переехали?

Стоя посреди заснеженных просторов горы Чанбайшань, я внезапно покрылся испариной. Всю дорогу Ли Пань называл меня индийским святошей, и меня уже тошнило от этого. Не хватало ещё, чтобы и этот жирдяй меня подкалывал. Да всего-то побрился налысо! Я поспешно сменил тему:

— А где Сюсю?

— Поехала встречать Сяо Хуа. Говорят, Сяо Хуа отправился в Тамуто, и с тех пор от него не было вестей.

Я кивнул. Сегодня было 17 сентября 2015 года — мы опоздали на месяц. Но он ведь дождётся нас, правда? Обязательно дождётся.

— Пойдёмте! — сказал я.

Толстяк остановил меня. С трудным выражением на лице он произнёс:

— Тяньчжэнь, я хочу, чтобы ты кое с кем встретился, прежде чем мы заберём Сяо Гэ!

Когда Люди в чёрном опустились передо мной на колени, я растерялся ещё больше:

— Так вы, люди из семьи Ван, наконец-то нашли Небесный дворец на облачной вершине!

Один из них, стоя на коленях, ответил — его я опознал как Крестьянина:

— На самом деле, найти это место не так уж и сложно, не так ли? Просто следуя за вами, мы обнаружили его ещё десять лет назад. А если задуматься, то поколение сменяет поколение, и каждое слабее предыдущего. Наши предки, вполне возможно, побывали в Небесном дворце на облачной вершине задолго до нас.

— Тогда зачем вы продолжали следовать за нами? Вы же должны были давно достичь своей цели.

— Вы ведь никогда не видели, что находится за Бронзовыми вратами, верно? Если бы увидели, то пришли бы к тем же выводам, что и мы. Однажды, устами Ли Цу, мы уже говорили вам, что вы попались в ловушку царя Му из династии Чжоу. Вернее, мы все попались в его ловушку. Если тайна Бронзовых врат станет достоянием общественности, мир погрузится в хаос. Поэтому мы должны помочь семье Чжан сохранить этот секрет. Если тысячи лет назад семья Ван и искала вечную жизнь, то в последние годы мы хотим быть лишь щукой, что не даёт сардинам уснуть. И ради этого мы готовы заплатить любую цену!

Я нахмурился:

— Мой отец говорил, что всё происходящее уже вышло за пределы человеческих возможностей. Так что вы преклонили колени перед нами явно не для того, чтобы извиниться?

— Верно. У семьи Ван есть одна нижайшая просьба. Пока мы с вами разговариваем, заморская ветвь семьи Чжан, следовавшая за вами, уже должна быть нами потоплена. Наша просьба такова: пожалуйста, охраняйте Бронзовые врата ещё десять лет! Взамен мы гарантируем, что пока вы все храните тайну Небесного дворца на облачной вершине, мы не тронем ни единого волоска на головах ваших и ваших близких. Семья Ван проиграла, но мы скорее погибнем вместе со всеми, чем позволим тайне Бронзовых врат стать чем-то большим, чем легендой!

— Всего лишь десять лет? Почему? — спросил я.

Человек из семьи Ван ответил:

— Потому что царь Му из династии Чжоу не предполагал, что в мире одновременно появятся три человека, принявших тысячелетнюю Кровь Цилиня. И не предполагал, что этот человек соберёт все ключи!

Хэй Сяцзы протянул мне Древний клинок из чёрного золота. Я достал два Двухзвонных кольца:

— Ключи, о которых ты говоришь, — это они?

— Совершенно верно. Это артефакты первого Чжан Цилиня для подавления зла. Только три человека с кровью Цилиня, используя эти три предмета, могут усмирить высшего цзунцзы — Короля хоу!

Я всё понял. Так вот что такое вечная жизнь…

Я кивнул и посмотрел на Толстяка:

— Пан-е, ты что думаешь?

— Я? Я, Толстяк, одинокий бобыль, ни семьи, ни дела. Десять лет так десять лет. За столько лет столько сокровищ династии Мин перекопал, можно считать, что Лэйцзы меня поймал и упёк на десятку. Если и вправду сможем усмирить Короля хоу, это будет великое деяние. А ты что, Тяньчжэнь? Сможешь всё оставить?

Я улыбнулся:

— Где братья, там и дом, разве нет? Все эти годы без вас мне было слишком тяжело одному. Мне всё равно. Эти десять лет я буду слушать тебя и Сяо Гэ!

Толстяк рассмеялся:

— Подымаемся на гору!

Да, подымаемся на гору. Я велел Хэй Сяцзы увести Ли Паня и У Се вниз. Чем меньше они будут в это ввязаны, тем лучше. Глава людей семьи Ван отвесил нам девять земных поклонов. Мы приняли их — они это заслужили. Провожая их взглядом, я вдруг почувствовал, как нарастает волнение. Вот… вот сейчас я… сейчас я с ним встречусь! Чёрт побери, я волнуюсь, как девица перед первым свиданием с женихом!

Он стоял на вершине горы Чанбайшань и смотрел на меня сверху вниз. За его спиной с нелепой улыбкой стоял Сяо Чжан Гэ.

Я остановился и, подняв голову, посмотрел на него. Я улыбнулся — очень спокойно, просто улыбнулся ему.

Он тоже улыбнулся. Кажется, я впервые в жизни видел, чтобы он улыбался… так лучезарно.

— Прости, я опоздал, — извинился я.

— Ты постарел…

— А ты совсем не изменился!

— Десять лет…

— Десять лет.

— Десять лет! — Толстяк схватил наши руки и соединил их. Мы втроём посмотрели друг на друга и рассмеялись. Так безудержно.

Я спросил Сяо Чжан Гэ, куда он собирается. Тот ответил, что Сяо Гэ не хочет, чтобы он оставался здесь и жил ради других. Он решил спуститься с горы и построить в её лесах хижину, чтобы спокойно ждать нас троих. Это не жизнь ради кого-то, это его собственное решение.

Сяо Чжан Гэ ушёл первым. Мы провожали его взглядом, пока на этой вершине, кроме нас троих, не осталось ни единой живой души. Только тогда мы направились ко входу в Небесный дворец на облачной вершине. Всю дорогу никто не проронил ни слова. Ветер был всё таким же пронизывающим, но сердца пылали.

— Эх, за Бронзовыми вратами ведь ничего нет. Мы там со скуки не помрём? — вздохнул я.

— Не беда, — отозвался Толстяк. — Я такой расклад предвидел. Я карты захватил. Будем резаться в «Золотой цветок» и «Борьбу с помещиком», травить байки, пить вино да хвастаться. Десять лет, твою мать! Я у небес ещё пятьсот лет взаймы возьму!