Одноклассница

Сегодняшнее занятие закончилось. Поскольку Ли Цу уже с трудом мог сосредоточиться, мужчина средних лет дал ему домашнее задание: самостоятельно в деталях разобрать замысел царя Му из династии Чжоу и попытаться по косвенным признакам восстановить его каркас.

Мужчина сказал, что если Ли Цу сумеет восстановить основу, это сильно поможет на следующих занятиях, темой которых будут судьба и построение замыслов.

Завтрашняя тема — история самих Людей в чёрном. На прощание мужчина оставил загадку: они были не теми, кто открыл тот ящик, но засвидетельствовали всё, что произошло после.

После его ухода Ли Цу с трудом перебрался в инвалидное кресло и выехал из палаты. За дверью начиналась спортплощадка. На поле никто не гонял мяч; только та девушка, которую он минуту назад видел из окна, играла в бадминтон с каким-то парнем.

Они были на другом конце площадки, и разглядеть их толком не удавалось. Ли Цу невольно коснулся своего лица: шрамы никуда не делись. Наверное, он выглядит как привидение. Да и раньше красавцем не был.

Он остановился под навесом, глядя на них в дальнем конце площадки. Молодая трава, солнце, тёплый ветерок, прозрачный воздух. Ли Цу ещё не отошёл от странного волнения, охватившего его на занятии, и ощущал гнетущую тяжесть.

Он верил словам того мужчины. Пусть всё звучало слишком невероятно — он верил, верил, что судьба выбирает некоторых и вплетает их в свои причудливые узоры.

Не успел он опомниться, как девушка уже стояла перед ним. Видно, играла она в полную силу: её лоб покрылся испариной. Парень, с которым она играла, закинул ракетку за спину и направился к учебному корпусу.

— Тебе полегчало? — спросила девушка. — Выпустили на солнце погреться?

— Говорят, солнечный свет пойдёт мне на пользу, — ответил Ли Цу.

На самом деле никто ему ничего такого не говорил. Просто у кровати поставили кресло, чтобы он мог сам добираться до туалета, ведь пользоваться судном — то ещё удовольствие.

— Ты валялся без сознания очень долго, — заметила она. — Сначала я вообще подумала, что ты умер.

В её словах слышалась колкость, а в выражении лица — нотка вызова. Ли Цу поймал себя на мысли, что эта девчонка определённо им интересуется.

— Ты здесь учишься? — спросил Ли Цу. В его возрасте парни редко остаются равнодушными к симпатичным девушкам. И всё же сейчас он испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, занятие выбило почву из-под ног, с другой — было чертовски приятно, что какая-то незнакомка катит его кресло по залитой солнцем площадке.

— Ученик? Это не школа, — ответила она. — Просто спортплощадка. Наличие стадиона ещё не делает это место школой. Настоящим делам в школе не учат.

— Тогда что это за место? — снова спросил он.

— Это Дом, — ответила она. — Я здесь живу. Каждый раз, когда бегаю, пробегаю мимо твоей палаты. Здесь шторы почти никогда не задвигают. А если задвинуты — значит, внутри точно кто-то есть.

— Ладно, скажи, какое сегодня число? — не выдержал он.

— Ты про григорианский календарь или про здешний? — спросила она. — Похоже, до этого занятия ты ещё не дошёл. Посторонних тут мало, большинству это знать не обязательно. У нас своя система отсчёта времени. Не то чтобы какая-то волшебная — просто другой календарь, словно вывернутый наизнанку. Мы и сами им редко пользуемся — непрактично. Но здесь он нужен: по нему считают, сколько ещё осталось.

— Что значит «осталось»? — Ли Цу всё больше терялся в догадках.

Девушка обошла кресло, взялась за ручки и покатила его к другой стороне площадки.

— Я не учитель, не могу объяснять тебе такие вещи. Завтра, вероятно, сам всё услышишь. А пока поехали, там вид красивее.

Времени прошло много. Он помнил день, когда они вошли в пустыню, а под землёй счёт дням совсем потерялся. К этому моменту на поверхности, должно быть, прошло уже больше половины месяца. Интересно, как там остальные?

С того места, где он стоял, озера не было видно. Лишь когда они добрались до края площадки, за рощицей показался большой водоём.

Ли Цу заметил, как один из Людей в чёрном обернулся на них. Тот уже сменил свою форму на простую футболку и теперь сидел на берегу с удочкой. Похоже, на его счёт не было строгих запретов, потому что мужчина не обратил на них никакого внимания.

— Тебя зовут Ли Цу, верно? — спросила девушка.

Ли Цу кивнул.

— Можешь звать меня Груша, — усмехнулся он, вдруг вспомнив отца.

— В этом есть какой-то особый смысл? — тут же спросила она.

— Есть, — кивнул он. — Это связано с музыкальным инструментом. Мой отец, когда ездил по деревням, научился играть на одном инструменте народности ли. Моя фамилия тоже Ли, и когда я родился, отцу это совпадение показалось забавным, поэтому он использовал в моём имени иероглиф из названия этого инструмента. Инструмент редкий, ты могла о нём и не слышать.

— Слышала, — отозвалась она. — Его ещё называют Басовый гулу. Твоё детское имя случайно не Гулу?

— А ты сама-то кто? — Ли Цу снова огляделся. — Вам вообще разрешают со мной разговаривать? Или хотя бы видеться?

— Что ты имеешь в виду? — в её голосе послышался смешок. — Предупреждаешь, что я нарушаю правила? И если меня за это накажут, тебе будет всё равно?

Они спустились к воде. Девушка подкатила кресло к самой кромке и сама присела рядом на парапет, свесив ноги.

— Ты всё ещё настороже, — сказала она. — Я знаю, тебя держат здесь из-за твоего носа. Ты и правда всё это чувствуешь?

Тот мужчина не требовал держать это в секрете, и Ли Цу уже собирался ответить, но девушка, не дожидаясь, покатила его кресло дальше, на беговую дорожку.

Когда колёса выкатились на дорожку, Ли Цу залило тёплым солнечным светом.

Краем глаза он заметил на берегу предводителя Людей в чёрном. Девушка, кажется, его не боялась, подкатила кресло поближе и как ни в чём не бывало спросила:

— Груша, зачем ты здесь? Кажется, они тебя очень ценят.

Ли Цу посмотрел по сторонам, чувствуя, как нарастает тревога.

— Сам не знаю, что я здесь делаю, — ответил он и тут же спросил: — Послушай, а какое сегодня число?

Не успел он договорить, как девушка вдруг коснулась его сломанной ноги и незаметно сунула в носок свёрнутый листок бумаги.

Он удивился: во-первых, тому, что только сейчас вспомнил об этом, а во-вторых, тому, что вообще смог вспомнить.

В глубине души шевельнулась вина перед Ян Хао за сказанные тогда слова. Разум шептал, что он и правда мало что мог изменить. Но всё равно казалось, что он поступил неправильно.

Он отогнал эти мысли. Хотел было спросить у неё о занятии, которое только что слушал, но так и не решился.