Молчун и Лао Ян

История знакомства Се Цзыяна со Сяо Гэ — настоящая легенда. В те годы Молчун был одним из лучших людей Дедушки Четвёртого и гремел на весь мир расхитителей гробниц. Однако он был настолько не приспособлен к обычной жизни и до того неразговорчив, что вряд ли где-либо мог завести друзей. Всё произошло ещё до событий у Божественного Дерева Циньлин. Лао Ян тогда ещё не встретил своего дядю, но уже был по уши влюблён в ремесло туфуцзы, о котором я ему рассказывал. Вот только у него не было никаких связей. Он прослышал, что гробницы династии Юань очень ценятся, но находят их крайне редко. И вот, повинуясь внезапному порыву, он отправился во Внутреннюю Монголию попытать счастья. И надо же было такому случиться, что ему чертовски повезло: он наткнулся на отряд Чэнь Пи А-сы. Они как раз нашли гробницу династии Юань, но не знали, как к ней подступиться. Командовали операцией срочно вызванные на место Хуа Хэшан и Сяо Гэ. Гробницы Юань — вещь редкая, можно сказать, уникальная. Из-за погребальных обычаев того времени их почти не находят. Хуа Хэшан, основываясь на опыте раскопок гробниц династии Сун, вёл своих людей наобум, действуя методом проб и ошибок. Как только они достали спиральный бурав, Се Цзыян, словно обезумев, бросился в ноги Хуа Хэшану, умоляя принять его в команду. Я уже говорил, что Чэнь Пи А-сы никогда не считал людей за людей, если от них была хоть какая-то польза, и Хуа Хэшан, можно сказать, в совершенстве овладел этим искусством. Он тут же согласился и велел Се Цзыяну лезть в гробницу первым — в качестве пушечного мяса. Хоть Се Цзыян и был из побочной ветви семьи Се, но, наслушавшись моих рассказов, да и сам по себе будучи человеком хватким и обходительным, он прекрасно понял, что его отправляют на верную смерть. Однако, глядя на этих свирепых головорезов и проклиная себя за то, что его словно бес попутал, он мог лишь подчиниться и спуститься вниз. Опыта в раскопках юаньских гробниц у них было мало. В итоге Хуа Хэшан, действуя по старой памяти, одним ударом бурава проломил потолок главной погребальной камеры. Лао Ян спустился по верёвке и оказался прямо на крышке гроба. Сверху Сяо Гэ и остальные увидели, что усыпальница довольно скромная, и не придали этому особого значения. Хуа Хэшан и Сяо Гэ спустились следом и стащили с гроба Се Цзыяна, который уже чуть не намочил штаны от страха. Сяо Гэ провёл пальцами по саркофагу и лёгким движением открыл его. Се Цзыян со страхом заглянул внутрь и увидел, что там пусто. — Это... что случилось? Неужели хозяин гробницы вознёсся на небеса? — спросил он.

Хуа Хэшан и Сяо Гэ проигнорировали его слова и принялись осматривать камеру. Они зашли в боковые помещения и обнаружили, что в качестве погребальных даров там были лишь не слишком ценные фарфоровые изделия, которыми покойный, видимо, пользовался при жизни. Хуа Хэшан решил, что на этот раз они ушли впустую, и уже собирался сворачиваться, но тут Сяо Гэ присел на корточки. Он внимательно осмотрел пол, затем велел подать ему спиральный бурав. Одно движение — и в полу появилось новое отверстие. Се Цзыян заглянул вниз и увидел, что там находится ещё одна погребальная камера. Хуа Хэшан сказал, что они втроём продолжат спуск. Он уже понял, что верхняя камера была лишь приманкой, а всё ценное должно быть внизу. Но Се Цзыяну он всё равно не доверял и хотел отправить его вперёд. Однако Сяо Гэ возразил, что неизвестно, что их ждёт внизу, и лучше оставить одного человека наверху.

Се Цзыян остался один в ложной гробнице. От ледяного ветерка, гулявшего по помещению, ему стало не по себе, но всё же он держался куда лучше, чем я во время своего первого спуска. Прошло около получаса, а снизу не доносилось ни звука. Се Цзыян почувствовал неладное и хотел было подняться наверх за помощью, но тут же понял, что в такой ситуации ничего внятно объяснить не сможет. Не исключено, что та банда головорезов, не моргнув глазом, просто убьёт его. Стиснув зубы, он прыгнул в проделанное ими отверстие. Нижняя погребальная камера оказалась почти точной копией верхней, только погребальных даров было побольше. Впрочем, это был всё тот же фарфор, никаких золотых или серебряных украшений. Как позже объяснил Сяо Гэ, когда-то сюда с другой стороны пробились расхитители гробниц времён династий Юань и Мин и унесли всё, что тогда считалось ценным. Этот сине-белый фарфор династии Юань сейчас бесценен, но в те времена был лишь предметом быта, не стоящим больших денег, да и продать его было непросто. Лао Ян прошёл через боковую комнату в главную камеру, но не обнаружил там ни души. Гроб был плотно запечатан. Се Цзыян испугался, не понимая, что происходит. Он хотел подняться, но понимал, что это верный способ навлечь на себя подозрения. Однако и оставаться здесь означало рано или поздно умереть. Люди наверху не станут ждать вечно, а когда они спустятся, объясниться будет ещё сложнее. Лао Ян посмотрел на стоящий рядом гроб и, скрепя сердце, решил его вскрыть. Инструменты, вроде лома, были под рукой. Се Цзыян вспомнил, что читал в романах, и, подражая полковникам Моцзинь, встал на колени перед гробом и произнёс несколько учтивых фраз. Лишь после этого он поднялся и принялся за дело. Как только он взялся за крышку, то обнаружил, что, хотя гроб и был заколочен, в некоторых местах крепления уже ослабли. Се Цзыян без особого труда сдвинул крышку. Открыв её, он едва не лишился чувств. Внутри лежал скелет и... живой человек!

Лао Ян поспешно помог Сяо Гэ подняться и, достав из кармана припасённую для себя бутылку минеральной воды, дал ему попить. Отхлебнув воды, Молчун постепенно пришёл в себя. Оказалось, что Хуа Хэшан задумал недоброе. Желая избавиться от Сяо Гэ, который становился всё более ценным человеком для Дедушки Четвёртого, он подсыпал ему усыпляющее средство. Сяо Гэ не ожидал подвоха и попался. Лао Ян похолодел от ужаса: если бы он не спустился, Хуа Хэшан наверняка убил бы и его, чтобы избавиться от свидетеля. Они вышли из главной камеры и обнаружили, что проделанный ими лаз завален. Попытались найти ход, вырытый древними расхитителями, но тот тоже обвалился. Похоже, Хуа Хэшан, не найдя Се Цзыяна, пришёл в ярость. К счастью, Се Цзыян был человеком прижимистым и притащил с собой все инструменты. Спиральным буравом он пользоваться не умел, но собирался прихватить его, чтобы потом хвастаться. Неожиданно эта его привычка спасла им обоим жизнь. Сяо Гэ проделал новый ход наружу. Спасшись, он решил, что хоть Лао Ян и не обладает особыми талантами, но человек он надёжный. Позже, когда мы обсуждали бронзовые колокольчики, я упомянул о своих приключениях в Циньлине. Толстяк и Сяо Гэ видели фотографию Лао Яна. И хотя память Сяо Гэ была стёрта, и он совершенно не помнил, где они познакомились, он чувствовал, что этому человеку можно доверять. Поэтому перед тем, как войти в Бронзовые врата, Сяо Гэ поручил Толстяку собрать для него команду абсолютно надёжных людей. Лао Ян был первым, кто откликнулся. Я подумал, что на этот раз этот парень меня действительно спас. Я спросил его, кто ещё в команде Толстяка, но Лао Ян ответил, что не знает. Он просто следовал за мной в качестве моего личного телохранителя. Я вздохнул. Мы переглянулись и обменялись беспомощными улыбками. За столько лет знакомства между нами не осталось недомолвок. Некоторые вещи и не требуют объяснений. Что же касается странностей Лао Яна... как он сам говорит: — Я всё ещё не могу обуздать своё воображение!

Мы быстро покинули Иньчуань. Я попросил Ван Мэна связаться с Боссом Чэ, но этого старого пройдоху и след простыл. «Ну и шустрый же старый лис, — подумал я. — Ничего, потом нагряну на его собачий питомник и вытащу его оттуда». Сейчас мне нужно было вернуться в Ханчжоу к Второму дяде. Я не мог справиться со Сяо Маньгэ в одиночку. Чтобы вырастить эту собаку, мне нужны были три человека, и уговорить Второго дядю было сложнее всего. У меня не было выбора, пришлось начинать с самого крепкого орешка. Я посмотрел на свои пальцы, и по спине вдруг пробежал холодок. Кто знает, выберусь ли я живым на этот раз.

Ван Мэн купил билеты, и я сел на ближайший рейс до Ханчжоу. Лао Ян сказал, что я обязательно вернусь в Иньчуань, и он будет меня здесь ждать. Я подумал, что хоть и не знаю, что у этого человека на уме, но вернуться мне точно придётся, ведь у меня уже созрел план, связанный с тайнами, что хранит та гора. Поэтому я оставил Я-цзе и своих людей с Лао Яном, велев им ждать дальнейших распоряжений, а сам поехал в аэропорт. Перед вылетом я позвонил Толстяку и спросил, не собирается ли он и вправду помереть в Гуанси. Но его тесть сказал, что он уже уехал оттуда. Мобильного у Толстяка не было, и связаться с ним я не мог. Меня мучило любопытство, что же этот тип удумал после возвращения из Мотуо. Я попросил Лао Яна найти Толстяка, поддерживать с ним связь и быть наготове. Это была битва, в которой нельзя проиграть. В самолёте рядом со мной сел бледный молодой человек в чёрном свитере с высоким воротом. Он улыбнулся мне и надел маску для сна. Я не обратил на него особого внимания. Последнее время я слишком устал. Усевшись, я сразу закрыл глаза и стал думать, как мне подступиться ко Второму дяде. Думал-думал, но так ничего и не придумал. Решил, что проще будет действовать по ситуации. Пытаться перехитрить Второго дядю — самоубийство. Прикидываться милашкой — самоубийство вдвойне. Что я мог поделать, если к нему ни кнутом, ни пряником не подступиться?

Самолёт прибыл в Ханчжоу уже вечером. Парень в чёрном свитере с этюдником за спиной шёл впереди меня. Увидев меня, он снова улыбнулся. «Какой странный тип, — подумал я. — Я же тебя не знаю, чего ты мне всё время улыбаешься?» Я взглянул на часы — начало шестого. Как раз в это время обычно ужинал мой отец. Давно я не видел старика, и, чего уж греха таить, соскучился. А может, именно он и станет ключом к решению проблемы?