Поиски Лян Вань

Ли Цу, Су Вань и Ян Хао медленно брели в тени дюны, словно побитые псы. Ли Цу недоумевал: Обжигающего ветра не было, так почему же стояла такая жара? Температура приближалась к пятидесяти градусам. Все трое разделись догола и отчаянно обмахивались веерами, но и сам ветер был раскалённым. Холодная рыба, съеденная недавно, казалось, вступила в их желудках в какую-то странную химическую реакцию. Тошнота подступала к горлу.

GPS-навигатор был разбит вдребезги, а часы Су Ваня со встроенным GPS не ловили сигнал. Над головой — бескрайнее ясное небо, ни единого облачка. Почему же нет сигнала GPS? Зона покрытия двадцати четырёх спутников должна составлять девяносто восемь процентов. Неужели они попали в те самые два процента? Невозможно. Сейчас, поди, покрытие и за сто процентов перевалило. Ли Цу терзали сомнения.

— Не может быть, чтобы не было сигнала, разве что неисправность, но тогда на экране было бы другое, — сказал Су Вань, глядя на свои часы. — Думаю, это слепая зона GPS. В гражданских навигаторах полно мест, которые специально делают слепыми зонами. Сами понимаете, местечко у нас непростое.

Кстати, в прошлый раз, когда он здесь был, точной географической информации тоже, кажется, не было. Но тогда они пользовались военным GPS.

— Снаряжение, — вспомнил Ли Цу. — Когда я был здесь в прошлый раз, на берегу хайцзы всё снаряжение тоже сбросили в воду.

Значит, снаряжение уничтожил сам У Се? Возможно, его истинной целью было лишь избавиться от GPS-навигатора отряда. А чтобы не вызывать подозрений, он уничтожил всё снаряжение. И именно тогда У Се сказал ему, что в отряде есть и другие люди с недобрыми намерениями.

— Вот оно как, всё взаимосвязано! — Несмотря на жуткую жару, Ли Цу прошиб холодный пот. Он понял, что должен хорошенько обдумать свой предыдущий поход в пустыню, вспомнить все действия У Се и всё, что с ними тогда случилось. Этот человек не развлекался — у каждого его поступка была цель.

Солнце клонилось к закату, и его лучи стали мягче. Лишь когда белый песок перестал, словно зеркало, отражать дневной свет, они наконец смогли смотреть на пустыню, не щурясь.

Они по-прежнему не осмеливались отходить далеко от хайцзы и разделились, чтобы обыскать дюны в трёх направлениях. Ли Цу настойчиво напомнил, что под кольцом дюн, окружающих хайцзы, зарыты брошенные грузовики. Этот барьер был чертой между жизнью и смертью, и ни в коем случае нельзя было спускаться с дюн к внешнему краю хайцзы. Парням было уже не по десять лет, они умели отличать шутки от серьёзных вещей и сознательно следовали указаниям Ли Цу.

Они не знали наверняка, вынесло ли Лян Вань в то же место, что и их. Она могла попасть и в какой-нибудь приток. По идее, если её вынесло сюда же, она должна была уже появиться. Но они уже успели наспех всё осмотреть: в безопасной зоне её точно не было. А отходить дальше от хайцзы было бессмысленно — из-за слепящего солнца всё равно ничего не разглядеть невооружённым глазом.

Закат в пустыне — зрелище величественное. У них было всего около получаса, прежде чем садящееся солнце превратит дюны в тёмные силуэты. Ли Цу не особо на что-то надеялся, но не прошло и пары минут, как Ян Хао вдруг закричал. Ли Цу и Су Вань сбежались к нему. Примерно в километре от них, в ложбине между двумя дюнами, виднелся огонёк костра. Костёр горел в тени одной из дюн, и его пламя было отчётливо видно.

— Бинокль, — сказал Ли Цу Су Ваню. Тот достал из рюкзака и протянул ему бинокль размером с пачку сигарет.

Ли Цу взял его и метнул на Су Ваня гневный взгляд.

— Я его на концерте Ван Лихома купил, дорогущий, — оправдался тот. — Место надо экономить. Мы же не на войну собрались, и такого хватит.

Ли Цу развернул бинокль и посмотрел в сторону далёкого костра. У огня он увидел Лян Вань. На ней было совсем мало одежды, и она что-то перебирала в своём чемодане.

Увеличения не хватало. Были видны лишь стройные ноги Лян Вань и, кажется, ничего, кроме трусиков.

Ян Хао выхватил бинокль, посмотрел и, развернувшись, влепил Су Ваню пощёчину:

— Хватит, твою мать! Нам и так всю дорогу не везёт, а тут редкая удача — красотка без одежды, — и такой шанс упущен из-за твоего дрянного бинокля, в котором всё как в мозаике!

— Что? — Су Вань тут же выхватил бинокль, взглянул и тоже отвесил себе пощёчину.

Ли Цу опустил бинокль. Прикинув расстояние, он понял, что дело дрянь. Идти им к ней или ей к ним — и то, и другое казалось крайне опасным. Он внимательно осмотрел дюны вокруг и на некоторых из них заметил следы, похожие на отпечатки ног. Возможно, их оставила Лян Вань. Пустыня вокруг кишит опасностями. Расстояние слишком велико, и если не получится как следует всё объяснить, Лян Вань может пойти к ним и попасть в беду. Он снова оглядел местность, но дюны сильно изменились, и он не мог ни в чём быть уверен. Солнце стремительно скрылось за горизонтом, костёр разгорелся ярче, и недоброе предчувствие в душе Ли Цу становилось всё сильнее.

Поверхность пустыни пока оставалась спокойной. Но это было всё равно что смотреть на человека, который развёл костёр посреди минного поля. Сейчас-то с ним всё в порядке, но взрыв неминуем.

Ян Хао сплюнул и сказал:

— Дайте мне нож и верёвку. Обвяжите меня, я пойду. Смогу привести её — приведу, не смогу — останусь там.

— По-мужски, конечно, но что-то мне тут не нравится, — протянул Су Вань.

— Кончай болтать, давай верёвку! — рявкнул Ян Хао.

— Короткая, — сказал Су Вань. — Всего тридцать метров. Может, лучше просто крикнем? Или подадим какой-нибудь знак, чтобы передать информацию.

Ли Цу остановил их жестом. Путь был слишком опасен. Он не знал, как Лян Вань там очутилась: очнулась ли она в районе хайцзы и сама туда дошла, или же кто-то оставил её там.

Ян Хао развернулся, выхватил пистолет и с щелчком передёрнул затвор. Су Вань тут же попятился, бормоча, что больше не будет.

— Я пальну пару раз для привлечения внимания, пусть сюда идёт, — сказал Ян Хао. — Что толку от такого зрелища издалека.

— Слишком далеко, — сказал Ли Цу. — Хорошо, если она вообще нас услышит, а передать информацию так невозможно. К тому же, если мы сильно нашумим, то привлечём внимание тварей из-под песка. Так что, если уж решаться на такое, нужно, чтобы оно того стоило, иначе всем нам будет только хуже.

— Говорят, звук саксофона разносится очень далеко, особенно в пустыне, где он вступает в резонанс с дюнами, — подал голос Су Вань. — Звук может распространяться на огромные расстояния. А самое крутое — саксофон может имитировать человеческий голос, особенно пение. Мы можем передать с его помощью сообщение.

У Ли Цу даже голова разболелась. Он знал, что Су Вань неплохо играет на саксофоне, но говорить об этом сейчас — не напрашиваться ли на взбучку? Он дал Су Ваню пощёчину и выругался:

— Ты совсем с ума сошёл? Где мы тебе сейчас саксофон найдём? Можешь хоть раз сказать что-нибудь дельное?

— А я его взял с собой! — Су Вань с гордым видом вытащил из рюкзака медный инструмент. — Та-да-да-дам! Принц-чародей! Прошу называть меня Южный король порядка или Белолицый Дораэмон.

Ли Цу взглянул на медную штуковину и, убедившись, что это саксофон, изменился в лице. Он переглянулся с Ян Хао — тот тоже смотрел на него с ошарашенным видом. Секунду спустя они без слов набросились на Су Ваня и принялись его дубасить.

— Ах ты ж!.. Бинокль, значит, место занимает, да? Верёвки тридцать метров хватит, да? А саксофон? Саксофон! Какого хрена ты притащил сюда саксофон?!

Избив его до изнеможения, Ян Хао и Ли Цу повалились на песок. Су Вань, отряхивая саксофон, тяжело дыша, проговорил:

— Эх вы, мужланы, что вы понимаете в романтике?

Ян Хао развязал на поясе рубашку, вскочил на ноги с голым торсом и бросился к саксофону:

— Романтика, говоришь? Дай сюда, я сейчас сломаю эту твою романтику к чертям!

— Саксофон — это моя жизнь! — Су Вань прижал инструмент к груди. — Чёрт, раз уж мы в пустыне, моя главная мечта — сыграть на закате, прямо как в клипе! Я рискую жизнью вместе с вами, так почему бы мне заодно не исполнить своё заветное желание? Это ведь не слишком нагло, да?

— А тот клип в пустыне снимали? — спросил Ян Хао у Ли Цу.

Ли Цу покачал головой:

— Нет, на берегу моря. На пляже, а не в пустыне.

Су Вань опешил:

— Да не может быть.

Ли Цу посмотрел на солнце — на горизонте осталась лишь тонкая красная полоска — и махнул рукой:

— Нет времени, кончайте балаган. С ним разберёмся позже. Ты же говорил, что можешь изобразить саксофоном человеческий голос? Давай, изображай.

Су Вань поднялся на ноги, сплюнул и, вытряхнув песок из трости, спросил:

— Что ты хочешь ей сказать?

— Скажи, что пустыня здесь очень опасна. Пусть остаётся на месте и, по возможности, не двигается и не шумит. Мы думаем, как её вытащить.

— Говорить надо по-английски, — заявил Су Вань. — Это западный инструмент, он понимает только по-английски.

Ли Цу был двоечником, а Ян Хао не знал даже основ грамматики. Они мычали с полминуты, после чего Ли Цу выдал:

— No safe, no move, you'd better shut up! We want the way now!

Су Вань вздохнул и не стал их слушать. Как-никак, он был середнячком, вылепленным бесчисленными репетиторами, и его успеваемость была куда лучше, чем у этих двоих. Он взобрался на вершину дюны и, повернувшись к закату и далёкому костру, заиграл на саксофоне.