Лозы гробницы

Ян Хао и Ли Цу нацелили оружие прямо в морду белой змеи. Для человека раздувание шеи с целью устрашения — действие бессмысленное, оно лишь помогает лучше прицелиться.

Однако никто не ожидал, что у этой гигантской белой змеи под раздутым капюшоном окажется человеческое лицо. Оно было сформировано узором из изменивших цвет чешуек, а несколько выпуклостей образовывали подобие лба и носа.

Но что потрясло Ли Цу до глубины души — это лицо показалось ему до ужаса знакомым. Из-за тусклого света и сильного напряжения он не мог сразу вспомнить, чьё оно, но был уверен, что уже видел его раньше.

У Ли Цу подкосились ноги. Он взглянул на Ян Хао и заметил, что тот всё это время стоял с закрытыми глазами.

Свисая с потолка в угрожающей позе, змея не спешила нападать. Возникла напряжённая пауза. Пока Ли Цу пребывал в лёгком замешательстве, гортань змеи внезапно задрожала, и она начала издавать звуки.

Звуки были крайне неприятными. Сначала послышалась серия криков, похожих на петушиные, но с неправильной частотой. Ли Цу, бледнея, прислушался и понял — змея пытается подражать звукам их выстрелов.

Издав несколько таких криков, змея снова странно напрягла гортань и произнесла нечто, повергшее всех в ступор. Это было похоже на человеческую речь, но разобрать слова было невозможно.

Ли Цу опешил. «Сударыня, неужели это вправду ты?» — пронеслось у него в голове.

Он криво усмехнулся. Человеческое лицо на капюшоне змеи начало меняться, превращаясь в другое, немного похожее на У Се, но заметно старше. Затем оно сменилось женским лицом.

Она изучает и проверяет их. Ли Цу посмотрел змее в глаза и вдруг осознал это. Эти змеи умеют имитировать человеческие лица и даже подражать голосу.

И действительно, узор на шее змеи медленно пополз, формируя размытое лицо. Оно становилось всё чётче и наконец превратилось в точную копию лица самого Ли Цу. Тот немедленно закрыл своё лицо руками. Он не знал, чего добивается змея, но ему совсем не нравилось, что она его копирует.

Капюшон белой змеи медленно сжался, она больше не демонстрировала агрессии, а затем плавно втянулась обратно на потолок и исчезла во тьме.

Ли Цу взял промокшую от пота бумажную салфетку и только собрался продолжить, как вдруг раздался писк: «ди-ди-ди-ди-ди-ди». Это зазвонили часы Су Ваня. Ли Цу тут же взорвался и, обернувшись, заорал:

— Су Вань, твою мать, это когда-нибудь кончится?!

Не успел он договорить, как чья-то когтистая лапа вцепилась ему в лодыжку и утащила в заросли лоз. В тот же миг бесчисленные побеги оплели его, спеленав с головы до ног, и потащили к песчаному склону. Через секунду он уже был под слоем песка. Су Вань попался одновременно с ним — лозы намертво опутали и его, отшвырнув в другую сторону.

Ли Цу затаил дыхание. Он был совершенно беспомощен. Ощущение, когда тебя погребает под собой песок, он уже однажды испытывал. Он думал, что такое в его жизни больше никогда не повторится, но не прошло и полугода, как это случилось снова. К счастью, на этот раз у него уже был опыт.

Он изо всех сил задержал дыхание и прижал голову к груди, чтобы песок не так легко попадал в ноздри.

Тащить добычу сквозь песок было не так-то просто. Проволочив его вниз на три-четыре метра, лозы остановились. Но для Ли Цу и этого было более чем достаточно.

Многие протыкали песчаные насыпи бамбуковыми шестами. Сверху песок очень рыхлый, но чем глубже, тем труднее идёт шест, потому что на него всё сильнее действуют трение и давление песка.

Большинство лоз, державших его, разжались и быстро скрылись в песке. Ли Цу отчаянно загребал руками, пытаясь выбраться наверх, поскорее вылезти из песчаной ловушки. Но он понял, что застрял и не может пошевелиться. До него дошло: лозы отпустили его не из внезапного милосердия — они хотели, чтобы он здесь задохнулся.

Тяжесть песка всей массой обрушилась на него. Он чувствовал, что в груди ещё оставался запас воздуха и можно было продержаться какое-то время, но давление нарастало, и он больше не мог сдерживаться — воздух с силой вырвался наружу.

Тело Ли Цу было погребено под песчаной дюной. Здесь сопротивление было уже огромным. Песок вокруг перестал двигаться и, словно гипс, сковал его конечности. Он всё ещё пытался бороться. В последний момент, на грани удушья, он судорожно глотнул воздуха. И тут же лозы снова потащили его вглубь. Песок мгновенно и беспрепятственно хлынул ему в ноздри, уши и рот. Лёгкие свело жестоким спазмом, в голове помутилось. Он продержался три минуты и наконец потерял сознание.

Неизвестно, сколько прошло времени, но Ли Цу медленно очнулся и принялся отчаянно кашлять, высмаркивая песок из носоглотки. Он обнаружил, что находится уже не в песке, а в плотном коконе из переплетённых корней и лоз. Они так туго его спеленали, что двигаться могла только одна рука. По счастливой случайности, фонарик всё ещё висел у него на запястье.

Значит, он не умер. Похоже, его вытащили из-под песка вскоре после того, как он потерял сознание. Но где он? Нога невыносимо болела. Ему хотелось застонать, но вернувшееся самообладание удержало его от крика. Он увидел вокруг себя спутанные лозы — тысячи и тысячи корней переплетались со всех сторон.

Окружающие лозы не шевелились. В голове у Ли Цу была пустота. Усталость в сочетании с предельным напряжением чуть снова не лишили его чувств. Стиснув зубы, он заставил себя держаться, понимая, что сейчас точно не время и не место для отдыха. Он выровнял дыхание, и его бешено колотившееся сердце постепенно успокоилось. Кровь, приливавшая к голове, начала плавно отступать обратно. Он снова открыл глаза и почувствовал себя гораздо лучше.

Издай он сейчас хоть звук, последствия могли быть непредсказуемыми. Он осторожно повёл лучом фонарика по сторонам и увидел, что находится в узком коридоре гробницы, до отказа забитом корнями. Едва повернув голову, он заметил слева от себя, среди переплетения лоз, свирепое лицо, холодно взиравшее на него.