Две Лян Вань

Ли Цу посветил телефоном по сторонам. Обратных следов по-прежнему не было, а значит, Лян Вань должна быть где-то здесь. Он прислушался. Из-за подъёма по лестнице и волнения она тяжело, сбивчиво дышала, но ничего больше расслышать не удавалось. Ли Цу тихо позвал её. Комната была просторной, но не настолько, чтобы возникло эхо, — любой, кто находился внутри, должен был его услышать. Ответа не последовало.

Он позвал ещё несколько раз, и ему вдруг стало не по себе. Следы вели в эту комнату, но в ней совершенно не ощущалось чьего-либо присутствия. Ли Цу пошёл вперёд, следуя по отпечаткам, и подумал: неужели здесь есть потайная дверь? Однако, судя по очертаниям стен в свете фонарика, никаких других выходов отсюда быть не должно.

Следы тянулись до самого края комнаты и обрывались в углу. Ли Цу задумался. Зачем Лян Вань понадобилось туда идти? К тому же следы были идеально прямыми, словно она шла к цели без малейших колебаний.

Поразмыслив, он замедлил шаг и, не сводя луча света с тёмного угла, осторожно двинулся вперёд. Ещё три шага, и фонарик наконец выхватил из темноты то, что там скрывалось. В углу, вплотную прижавшись лицом к стене, неподвижно стояла Лян Вань. Что она там делала, было непонятно.

Ли Цу на мгновение замер, пытаясь совладать с собой. Он не мог поверить ни своим глазам, ни тому, в какой ситуации оказался. Несколько секунд он молча стоял, прокручивая в голове последние события.

Заброшенный крестьянский дом где-то в глуши провинции Чжэцзян. Ночь. Комната на третьем этаже, абсолютно тёмная, без единого лучика света. И в дальнем углу этой комнаты спиной к нему стоит человек.

Первой реакцией любого на его месте было бы бежать без оглядки. Но то ли Ли Цу в принципе не боялся подобных вещей, то ли пустыня закалила его нервы, но он подавил этот порыв. Вместо этого он остался на месте, вглядываясь в тёмную фигуру. Он даже сохранил достаточно хладнокровия, чтобы ещё раз обвести всё вокруг лучом света — проверить, не заставляет ли кто-то Лян Вань так стоять.

Убедившись, что в комнате больше никого нет, он тихо спросил:

— Что ты делаешь?

Лян Вань никак не отреагировала.

Ли Цу глубоко вздохнул и при свете телефона внимательно рассмотрел её спину. Она стояла неестественно прямо. Лян Вань была женщиной эффектной, и при ходьбе всегда изящно подчёркивала изгибы своей фигуры. Такой солдатской выправки он у неё никогда не видел. К тому же, если на ней туфли на каблуках, стоять так было бы невероятно утомительно.

Но Лян Вань стояла неподвижно, и это было уже совсем ненормально.

Ли Цу почесал в затылке.

— Ты что, решила меня напугать… Нет, ты точно меня разыгрываешь.

Он посмотрел на стоявшую к нему спиной Лян Вань, потом на свой телефон, и в нём взыграла злая решимость. Он был уверен, что она его дурачит, хотя и не понимал как — с помощью записи или каких-то сверхспособностей? Но даже если это был не розыгрыш, он не собирался больше терпеть эту неопределённость.

В тот самый миг, когда он подумал: «Будь что будет», — его рюкзак завибрировал.

Телефон был в беззвучном режиме, и от резкой вибрации Ли Цу чуть не подпрыгнул на месте. Он поспешно вытащил телефон из рюкзака. Своего у него не было, этот ему отдал Хэй Яньцзин. На экране мигал входящий вызов, а над номером высветилось имя — Лян Вань. Он записал его ещё в самолёте.

Неужели женщина перед ним звонит ему каким-то невидимым способом? Обе её руки были опущены вдоль тела. Невозможно!

Может, у неё есть второй телефон с тем же номером? Но ведь вот же она, стоит прямо перед ним, лицом к стене.

В ужасе Ли Цу посмотрел на фигуру в углу, помедлил секунду и принял вызов. В трубке раздался торопливый женский голос:

— Ты где?

— Я в том доме, — ответил Ли Цу.

— А? — воскликнула Лян Вань на том конце провода. — Что ты сказал? Ты в доме? В каком ещё доме?

— По тому адресу, куда мы собирались. Я вернулся за тобой.

— Что? Не может быть! — возразила Лян Вань. — Я сейчас в хутуне, тут ещё полиция, я даже зайти внутрь не могу.

Ли Цу перевёл взгляд на человека перед собой, потом снова поднёс телефон к уху:

— Вообще-то, я тебя вижу. Я на третьем этаже. По идее, я стою прямо у тебя за спиной, но тут всё как-то странно.

— Зачем мне так по-дурацки тебя разыгрывать? — возмутилась Лян Вань в трубке. — Это ты говоришь что-то странное! Так где ты? Говори, не то я по-настоящему разозлюсь!

«За последний месяц со мной и так случилось достаточно странных вещей, — подумал Ли Цу. — Если сейчас происходит нечто за гранью моего понимания, и всё идёт к тому жуткому финалу, которого я ожидаю, то я не отступлю. Пора со всем этим кончать. Либо ты меня прикончишь, либо я тебя».

Не обращая внимания на возмущённые крики в телефоне, он глубоко вздохнул и шагнул вперёд. Одним резким движением он схватил стоявшую перед ним фигуру за плечо, чтобы развернуть к себе.

Ли Цу был уверен, что, хоть Лян Вань и старше, она всё же хрупкая женщина, и он без труда с ней справится. Но плечо под его рукой оказалось твёрдым как камень. Оно было сильным и совсем не мягким. Ли Цу, краснея, знал, какой она должна быть на ощупь. Он дёрнул дважды, но так и не смог сдвинуть её с места. Вся его отвага испарилась, уступив место страху. Он отшатнулся на несколько шагов.

Лян Вань в телефоне всё ещё что-то сердито кричала, но Ли Цу уже не слушал. Он неотрывно смотрел на странную фигуру, которая в полной темноте медленно начала поворачивать голову.

Это была Лян Вань, ошибки быть не могло. Увидев её лицо, Ли Цу почувствовал, как у него подкосились колени. Он до последнего тешил себя слабой надеждой, что увидит кого-то другого — пусть в той же одежде, но с иным лицом.

Но он смотрел именно на лицо Лян Вань. Из тёмного угла она, в какой-то жуткой, неестественной позе глядела на него, пока другая Лян Вань не переставая ругалась в трубке.

И в тот момент, когда Ли Цу уже готов был развернуться и бежать, Лян Вань, стоявшая перед ним, вдруг заговорила. Но голос, который он услышал, был совсем не тот, что он ожидал.

— Повесь трубку, — произнесла она мягким, но определённо мужским голосом.

Ли Цу решил бежать. Он не мог понять, что происходит, но холодное, ничего не выражающее лицо Лян Вань в тёмном углу, смотревшее на него, было абсолютно нечеловеческим.