Суть власти

Все они ютились в одной комнате. Ли Цу удостоился чести спать на кровати, вместе с предводителем и торговцем, прибывшим посреди ночи. Остальные расположились на полу. Это лишь укрепило Ли Цу в его предположении, что эти люди небогаты. Ночь прошла спокойно. Ли Цу всегда спал крепко и проснулся лишь в начале шестого. К счастью, никто из них не храпел — засыпая, они словно умирали.

Проснуться так рано было немного странно. Он подумал, что его разбудили тревожные мысли о недавних событиях, но, сев на кровати, увидел, что остальные давно на ногах и уже раздобыли завтрак. Это была плоская лапша — по их словам, местный деликатес, и очень вкусный.

Ли Цу поднялся, чтобы умыться, и кое-что вспомнил. Он обратился к остальным:

— Уважаемые, не могли бы вы назваться? Если что-то случится, я даже не буду знать, как к вам обратиться.

Мужчины переглянулись.

— Если что-то случится, просто кричи «Помогите!», и мы все придём на помощь, — ответил предводитель. — Тебе не нужно устанавливать с каждым из нас отдельную связь. Да и обсуждать с нами тебе нечего.

Ли Цу нахмурился. Всё это казалось ему очень странным. Конечно, в некоторых случаях он мог просто смотреть на того, с кем говорит, но такое положение дел всё равно было крайне неудобным.

Однако предводитель был по-своему прав: в нынешней ситуации у Ли Цу действительно не было необходимости общаться с кем-то из них по отдельности.

После завтрака торговец отправился на встречу с расхитителями гробниц, а остальные усадили Ли Цу в машину и поехали колесить по горам.

Здешние места нельзя было назвать глухоманью. В горных лощинах то и дело попадались деревушки, иногда разделённые лишь небольшой речкой. Но за пределами селений, кроме крестьянских полей, простирались лишь рощи диких деревьев. Эти рощицы были невелики, и в них не росло могучих исполинов — стволы самых толстых деревьев были не шире запястья, — но они были на удивление густыми. Ветвистые, переплетённые с кустарником, они образовывали небольшие, разделённые полями участки, похожие на дикие джунгли.

Бетонные деревенские дороги вели почти ко дну каждой лощины. Они ехали по горным тропам, мимо одной деревни за другой. Поднимаясь на очередной склон, они останавливались и внимательно изучали очертания окрестных гор.

Почти всю дорогу они молчали, и никто, вопреки обещаниям, не собирался ничему учить Ли Цу. «Они просто так бензин жгут?» — недоумевал он. Какой смысл в этой бесконечной езде? На четвёртом холме Ли Цу не выдержал и задал вопрос предводителю. Тот объяснил, что здешний горный ландшафт был полностью изменён сельским хозяйством: все склоны превратили в ступенчатые террасы. Первоначальный рельеф уже не разглядеть, так что и учить его нечему.

Здесь древние гробницы ищут с помощью лоянской лопаты, прощупывая гору за горой, но у них, очевидно, не было на это времени.

Предводитель рассказал Ли Цу, что сами они не расхитители гробниц. Такую работу они обычно поручали настоящим профессионалам. Раньше у них были связи с большинством банд расхитителей в Чанше — когда речь шла о деньгах, договориться с этими людьми было легко. Но в результате их борьбы с семьёй Чжан Цилиня эти группировки пришли в упадок и почти исчезли, так что теперь им приходилось заниматься всем самостоятельно.

У шестой деревни они решили повернуть назад. В этот момент позвонил торговец. Судя по всему, с его стороны дело должно было сдвинуться с мёртвой точки сегодня ночью.

План у тех людей был грубый. Ночью они собирались привезти несколько водяных насосов, завалить камнями дорогу из деревни, чтобы перекрыть проезд, а затем за четыре часа осушить пруд. Содержимое красного чана они собирались вывалить в чёрные водонепроницаемые мешки и увезти.

Для этого плана требовался модифицированный внедорожный грузовик, способный преодолевать шестидесятиградусные склоны. Так можно было, не вскрывая гробницу, выехать прямо с поля на дорогу. Затем они направятся на лесопилку к западу отсюда, где стоит бетонный домик лесника. Там они разберут добычу и разделят деньги. На лесопилке их уже будут ждать две «Сантаны» с поддельными номерами. Грузовик бросят там же, а сами разъедутся на этих машинах в разные стороны. Судьба исполнителей, тех, кто полезет в воду, их не волновала. Группа Ли Цу снова бросит машину на окраине уезда, недалеко от государственной трассы, а затем под покровом темноты пересечёт поля и выйдет на шоссе, где их подберёт местный микроавтобус.

Это делалось для того, чтобы внедорожник не попал на камеры слежения по пути в горы, а «Сантаны» не отследили на выезде. Если их не заметят в течение трёх минут, пока они будут садиться в машину у трассы, дело, по сути, станет «висяком» — отследить их будет невозможно.

Однако, даже не участвуя в работе напрямую, они должны были прислать кого-то для наблюдения. Торговец сказал, что эти расхитители — не ветераны, а второсортная шайка из Чанши. Все крупные банды сейчас втянуты во внутренние разборки, и большинство оставшихся на плаву туфуцзы — как раз из таких, с низкой вероятностью успеха. Так что на месте им, возможно, придётся не только наблюдать, но и принимать экстренные меры.

Слушая их, Ли Цу находил этот план весьма интересным. В нём было множество ключевых моментов, и на каждом из них действовали неприметные, «маленькие» люди. Например, торговцы на антикварном рынке или водители на местных маршрутках — всё было под их контролем. Среди нелегальных таксистов-частников были их люди. Эти «маленькие» люди не обладали почти никакой властью или способностями, но именно они были ядром организации, что невероятно облегчало им ведение дел.

Слова предводителя стали для Ли Цу откровением. Он вдруг понял, что люди никогда не задумываются о сути власти. Власть и положение, как и бумажные деньги, сами по себе ничего не стоят. В первобытном обществе всё было просто: я слушаюсь тебя, потому что не могу тебя одолеть. Но когда у вождя появлялось четверо-пятеро подчинённых, его власть, основанная на силе, достигала своего предела. В этот момент эти четверо-пятеро могли с лёгкостью сговориться и убить вождя.

Но обычно этого не происходило. Начиналась игра индивидуальных интересов. Собственная выгода каждого сплеталась в сложную паутину взаимоотношений с другими подчинёнными и с самим предводителем. Подозрительность и осторожность заставляли всех желать сохранения стабильности. Каждый боялся, что в хаосе междоусобиц он потеряет ещё больше, чем имеет сейчас. Поэтому все старались поддерживать существующие связи, допуская лишь незначительные колебания. Так и рождалась власть.

— Конечные звенья власти — это как раз такие «маленькие» люди. Если хочешь, чтобы что-то незаметно шло в нужном тебе направлении… Вершина власти — самое бессильное место. Будь ты хоть императором, ты всё равно не узнаешь, как твой приказ исполняется на самом последнем этапе. В истории Китая никогда не было недостатка в правителях, желавших творить добро, — поделился своими мыслями Ли Цу с предводителем.

Предводитель пояснил:

— Но в Китае всегда не хватало совестливых исполнителей. Поэтому многие благие начинания оборачивались лишь худшим. Приведу пример: ты можешь контролировать десять генералов, а твой противник — всех командиров отделений в армии. В таком случае, по сути, вся армия принадлежит ему.