В яме что-то есть

Я очнулся. В галлюцинациях мне казалось, что прошло много времени, но в реальности минул всего час. Сверху доносились крики — кто-то звал меня. Подняв голову, я увидел мечущиеся лучи фонарей и понял, что они, должно быть, потеряли терпение.

— Я в порядке! — крикнул я. — Смертельно устал, нужно передохнуть!

— Босс, — отозвался кто-то сверху, — мы тут с голоду помираем! Если не собираешься подниматься, мы начнем есть. И если нашел что-то стоящее, дай знать, мы спустимся помочь.

Я что-то промычал в ответ и тяжело вздохнул. Похоже, слава обо мне как о полном идиоте снова разнесется по нашим кругам и будет греметь еще какое-то время.

От долгого неподвижного висения поясница побагровела, ее стягивало до боли. Тело промерзло до костей. Я перевернулся, пытаясь понять, смогу ли спрыгнуть на одну из рабочих площадок внизу. Но стоило мне чуть сместить вес, как доски и арматура тут же начали осыпаться. Очевидно, все настолько прогнило, что не выдержало бы малейшего изменения нагрузки.

Мне ничего не оставалось, кроме как расстегнуть ремень, сесть на торчащий железный прут и, прислонившись к угольному пласту, немного отдохнуть, балансируя, словно акробат на веревке.

Затем я вытащил из ремня Леопардовую жилу. Это древняя вещица, которой пользовались еще лао пяобацзы. Невероятно прочная и эластичная, она идеально подходила для того, чтобы прятать ее в ремне в качестве аварийного страховочного троса.

Эту жилу я за баснословные деньги купил у Второго дяди. Она была из его коллекции. Второй дядя знал толк в уходе за такими вещами, так что жила должна быть в рабочем состоянии. И все же было не по себе: этой штуковине лет вчетверо больше, чем мне, и у нее было по меньшей мере с десяток предыдущих владельцев.

У Леопардовой жилы была еще одна особенность: она была крайне чувствительна к весу владельца. Если твой вес и жила, так сказать, находили общий язык, то, повиснув на ней, ты начинал медленно, очень плавно опускаться. А для подъема достаточно было легкого толчка, чтобы она тут же сжалась, подбросив тебя вверх.

Для этой жилы я был тяжеловат. Расхитители гробниц тех времен обычно были низкорослыми и страдали от недоедания. Мне пришлось долго сидеть на диете, чтобы хоть как-то приспособиться к этой штуке, но даже так я был далек от идеального веса.

Плавно спустившись на две платформы ниже, я дождался, пока Леопардовая жила не стабилизировалась. С этой площадки я смог дотянуться до второго сосуда. Вытащив из него змею, я тем же способом надрезал ядовитые зубы и впрыснул себе яд в нос.

Голова раскалывалась. Хоть у меня и выработался некоторый иммунитет к змеиному яду, такая доза оказалась невыносимой. Прошло немало времени, прежде чем яд начал действовать с ужасающей силой, и я мог лишь корчиться в агонии, болтаясь на Леопардовой жиле. Зная, что эта боль в конце концов пройдет, я позволил себе выть во весь голос.

Самое поразительное было то, что я орал по меньшей мере полчаса, но никто сверху так и не спустился. Они лишь упорно пытались посветить фонарями вниз. Один луч опустился значительно ниже остальных — должно быть, это был Бао Са. Я так долго не подавал признаков жизни, что он, видимо, спустился на один ярус для проверки, но ему не хватило духу сигануть вниз по железному пруту, как это сделал я.

У меня из носа пошла кровь, но вытирать ее было некогда. Яд обладал определенными разъедающими свойствами, а слизистая моего носа оказалась слишком нежной.

Галлюцинации нахлынули вновь. Содержание было тем же, и я уже привык к этому. Видения по большей части с разных ракурсов и в разное время запечатлевали одно и то же событие. Если оно длилось долго, я мог бы наблюдать в своих видениях сотни лет обрывочных картин.

Однако я никак не ожидал, что в последнем видении этой змеи снова окажется мой дед.

И на этот раз я хотел увидеть последний миг. Мне нужно было знать, был ли мой дед здесь один, или с ним находились другие люди. Я спустился на третью рабочую платформу именно потому, что их обилие указывало на то, что здесь, скорее всего, трудилось много людей.

Я опробовал яд трех змей подряд, но результат был один и тот же. И ни в одном из видений я не заметил ни единого признака присутствия других людей за спиной деда или где-то поблизости.

Это почти наверняка означало, что мой дед в одиночку добывал здесь змеиный рудник.

Но все здесь указывало на работу целой армейской группы. Оставалось предположить лишь одно: времена, когда здесь велась добыча, и время, когда сюда пришел дед, не совпадают. Вероятно, он попал сюда уже после того, как место было заброшено. Возможно даже, что, придя сюда, он намеренно кого-то избегал.

Кто был вместе с дедом — это ключевой вопрос. Ответ на него имел бы огромное значение для восстановления недостающих частей во всей этой истории. Для меня такая информация означала бы обретение правды.

Я взобрался обратно на железный прут и понял, что подняться наверх без снаряжения вряд ли смогу. К счастью, со мной была проволока с крюком. Соединив ее с Леопардовой жилой, я соорудил страховочный трос для подъема и уже приготовился лезть. И в этот самый миг с самого дна шахты, прямо у меня под ногами, донесся женский смех.

Это был неземной, но в то же время зловещий смех. Я замер, потому что расслышал его совершенно отчетливо. Хэй Сяцзы, объясняя мне множество основных правил, говорил, что нужно доверять своей интуиции.

Услышать такой смех в подобном месте — дурной знак. Выбора не было: нужно было немедленно убираться из беззащитного положения.

Если мозг заставляет тебя что-то услышать, значит, он считает этот звук опасным. Не стоит сомневаться в себе в первый же миг — это проявление неуверенности. И лишь предлог для собственного бездействия.

Я отчаянно начал карабкаться по стене шахты, стараясь двигаться как можно быстрее, но при этом осторожно, пока не показалось место, где находился Бао Са.

Я крикнул несколько раз, чтобы убедиться, что он прямо надо мной.

— Пора подниматься, — отозвался он. — Пока ты там, парни даже отлить боятся.

Бао Са велел мне бросить ему крюк, чтобы он мог вытащить меня наверх.

— Будь осторожен! — крикнул я ему. — В шахте кто-то что-то оставил!

Бао Са кивнул:

— Я знаю.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Эта тварь у тебя на спине, — ответил Бао Са.

Я стер кровь с носа, понимая, что достиг своего предела. Собрав два-три небольших сосуда, я привязал их к поясу и приготовился лезть наверх. Все это время я не осознавал одной детали: с самого начала моя кровь капала вниз, в самую глубь угольной шахты, в то место, которого я не мог видеть.