Каменный ларец

30 лет спустя, Чжэцзян.

По улочке посёлка Чанъань в одиночестве молча брёл Се Юйчэнь.

Как он и предполагал, тот мальчишка не побежал за ним следом из здания. В его возрасте ещё не понимают, что значит действовать по своей инициативе. Столкнувшись со столь запутанным делом, молодёжь обычно предпочитает размышлять и колебаться.

Это самая распространённая ошибка. На самом же деле ему следовало бы догнать меня, всё выяснить и решить проблему на месте. Это самый простой способ, который к тому же сильнее всего нарушил бы планы организатора.

Конечно, если бы этот чертёнок и впрямь так поступил, у меня нашёлся бы на него ответ.

Се Юйчэнь шёл, на ходу доставая из одежды платок, и начал стирать с лица грим. Вскоре из-под толстого слоя косметики показалось изящное женское личико. Оказалось, её талия не была стянута, фигура не стала выше, а покачивание бёдрами при ходьбе не утратило лёгкости и живости — наоборот, тело казалось ещё более гибким.

Наконец, она коснулась горла, вытащила оттуда серебряную иглу и выбросила её в ближайшую урну. Кашлянув несколько раз, она убедилась, что к ней вернулся голос Лян Вань.

Технику изменения голоса из поколения в поколение совершенствовали актёры древней китайской оперы. Существовали целые жанры, где мужчины имитировали женские голоса, а женщины — мужские. Однако использование иглоукалывания для паралича мышц и изменения голоса — это уже приём Внешних восьми гильдий, мошенническая уловка.

Игла Лян Вань была смазана анестетиком, поэтому введение её в гортань для паралича мышц было безболезненным. Но в момент укола она всё равно чуть не умерла от страха.

Лян Вань дошла до гостиницы, находившейся метрах в восьмистах-девятистах оттуда. Войдя в номер, она тут же скинула туфли на высоком каблуке, давая ногам отдохнуть. Она подошла к туалетному столику, чтобы убедиться, что полностью смыла грим. Затем достала из сумочки средство для снятия макияжа и тщательно очистила лицо. Закончив с этим, она обернулась и увидела на кофейном столике тот самый каменный ларец.

После расставания с Ли Цу её кто-то проводил в этот номер. Тогда ларца на столике не было — должно быть, его принесли, пока она отсутствовала. Это её ничуть не удивило: она знала, откуда взялась эта вещь.

Лян Вань коснулась ларца, закурила сигарету и принялась в деталях вспоминать всё, что было известно о нём.

Лян Вань знала, что такие вещи называют каменными ларцами — в храмах их использовали как вместилища для хранения важных предметов.

Ларец был искусно выточен из цельного куска синеватого камня. По бокам виднелись барельефы с изображениями архатов и орнамент из переплетающихся колец. Под узором проглядывал металл — золотая проволока или позолота, — почерневший и местами покрасневший от окисления. Размером ларец был с жестяную банку из-под печенья, но не правильной симметричной формы, а сужающийся к одному краю. На его крышке не было никаких резных узоров — лишь природный рисунок камня, напоминающий змеиную кожу.

А то, что хранилось в этом каменном ларце, можно считать первопричиной всех последующих событий.

Этот каменный ларец обнаружили во время строительства проекта «Три ущелья», когда перед затоплением территории переносили древний храм. Его извлекли из чрева статуи Будды. Статуя, в которой нашли ларец, была создана в эпоху Хань. Она была целиком вылеплена из глины, а ларец, по всей видимости, запекли внутри неё ещё при обжиге, так что вещь эта была очень древней. Поскольку этот объект не входил в список особо охраняемых памятников культуры, нечистые на руку торговцы воспользовались возможностью и выкрали ларец во время транспортировки.

Имя нынешнего владельца ларца было неизвестно, но человека, который его открыл, звали Хуан Янь. Это был мужчина лет тридцати с небольшим, который, по слухам, промышлял расхищением гробниц.

Изначально Хуан Янь не имел к этому делу прямого отношения. Он был довольно скромным малым и в ремесле расхитителей гробниц провёл уже больше десяти лет, но до того, как примкнуть к семье У, никто не видел в нём особого таланта. В то время одна из группировок сильно поредела, им срочно требовались люди, и его неожиданно повысили — вот тогда-то он и смог проявить свои способности.

Его главным талантом было глубокое познание древних замков и механизмов. В эту историю он оказался втянут именно из-за замка на каменном ларце. Люди, купившие ларец, не решались трясти или стучать по нему, опасаясь, что содержимое рассыплется в прах. Зная, что Хуан Янь отлично разбирается в хитроумных замках, они наняли его, чтобы он нашёл способ открыть ларец.

Запорный механизм ларца был крайне необычным: все его части находились внутри. При этом детали были подогнаны так искусно — с зазором всего в несколько сотых долей миллиметра, — что щелей практически не было. Если ларец был закрыт, открыть его снаружи, не повредив, было невозможно. Иными словами, тот, кто положил внутрь вещь и закрыл ларец, не собирался открывать его снова.

Примерно через три дня после того, как Хуан Янь получил ларец, он придумал способ. Он решил использовать двести платиновых проволочек, чтобы одну за другой подцепить защёлки внутри, а затем одновременно потянуть за них и сдвинуть сердечник замка.

Процесс занял очень, очень много времени. И все, кто знал Хуан Яня, заметили, что за это время он постепенно менялся, превращаясь в совершенно другого человека.

Он перестал есть и спать, став одержимым. Окружающие понимали: этот фанатизм был вызван не желанием испытать триумф от вскрытия замка и не ценностью реликвии внутри. Кто-то даже сказал, что страстное желание Хуан Яня открыть ларец было таким, словно там томилась его возлюбленная, и он должен был немедленно освободить её.

Он стал невероятно угрюмым и странным, потеряв интерес ко всему, кроме ларца. Однажды он сильно порезал пальцы во время работы и какое-то время не мог продолжать, но всё равно каждый день сидел в мастерской и оцепеневшим взглядом смотрел на ларец, порой не отрываясь по двадцать с лишним часов.

По словам некоторых, казалось, будто он наладил некое общение с тем, что находилось внутри. Словно в ларце таилось нечто злое, подчинившее себе его разум.

Однако ближе к концу этого периода ситуация снова изменилась. Хуан Янь начал бояться ларца. Он был уже явно не в себе, часто бормотал себе под нос что-то непонятное.

Поначалу из-за этих слухов любопытство к ларцу достигло предела, но Хуан Янь всё никак не мог его открыть, и постепенно интерес угас. Со временем все забыли и об этой истории, и о самом Хуан Яне.

Людям удалось разузнать лишь одно: прежде чем открыть ларец, Хуан Янь совершил несколько очень странных поступков. Он позвонил родителям и дал им последние наставления, затем привёл в порядок все свои сбережения, уладил большую часть споров и расплатился с долгами. Все это он делал в строжайшей тайне, словно предчувствуя, что, как только ларец откроется, случится нечто ужасное. Он привёл в порядок все свои дела и лишь затем связался с владельцем ларца, сообщив, что готов его открыть.

И вот однажды, примерно через три месяца после того, как Хуан Янь получил ларец, — это было уже в начале лета, — в их кругах разнеслась новость: странный ларец наконец-то открыт.

Однако о том, что же было внутри, не просочилось ни слова. Ни владелец ларца, ни те, кто мог что-то знать, не обмолвились ни единым слухом. Сколько бы влиятельные люди ни пытались что-то выяснить, всё было безрезультатно.

Это была последняя новость, которую удалось разузнать. После этого всё, что касалось Хуан Яня, ларца и его содержимого, разом стало запретной темой.