Диск с насекомыми

Я подошёл к Диску с насекомыми и, как в сказке про Али-Бабу, произнёс:

— Сезам, откройся.

Разумеется, никакой реакции не последовало. Я просто пытался немного снять напряжение. Затем я подошёл и с силой толкнул его.

Диск с насекомыми не сдвинулся ни на миллиметр. Было бы странно, если бы сдвинулся — кто бы ни толкал, результат был бы тот же. Эта штуковина, должно быть, весит тонн десять. Если это дверь, я оторву себе голову и буду пинать её как мяч.

Может, здесь есть какой-то механизм? И его кнопка спрятана в одном из отверстий наверху?

Вполне возможно. Но, присмотревшись повнимательнее, я понял, что это маловероятно. Отверстий было слишком много, они располагались так хаотично, что без цветовой метки запомнить, где находится механизм, было бы нереально.

Тогда остаются чаны. Эта мысль мне нравилась больше, ведь в партизанской войне чаны для воды часто использовали как замаскированные входы. Я подошёл, вскарабкался наверх и принялся ногой спихивать крышки одну за другой.

Все они были доверху наполнены чем-то вроде битума или чёрной жирной мази. Моя нога всё ещё была ранена, и, пнув несколько крышек, я увидел, как в один из чанов капнула кровь.

Я продолжил пинать крышки, заглядывая в каждый чан, и обнаружил, что все они до единого были наполнены этой грязью.

Только тогда я сообразил, что рана на ноге снова открылась. За последние годы моя способность терпеть боль заметно возросла. Видимо, мозг решил, что такой негодяй, как я, всё равно не прекратит нарываться на неприятности, как бы больно ни было, так что лучше позволить мне поскорее со всем разделаться, чтобы я быстрее обратился к врачу.

Кое-как обработав рану, я перепачкал руки в крови. Опыт подсказывал, что это дурной знак — в подобных местах кровь обычно сулит неприятности.

Хотя не всё так однозначно. Недавно я попал в ситуацию, где кровь была необходима, и чем больше, тем лучше. Я взглянул на чаны. Небо светлело. Прозрачный свет восходящего солнца обещал ясный, погожий день. Утренние лучи беспрепятственно заливали всё вокруг.

Если в этих чанах прячутся какие-нибудь цзянши, придётся сражаться с ними под ярким солнцем. Признаться, такое со мной впервые. Солнечный свет, как известно, губителен для всякой нечисти. Я был бы не прочь устроить бой в таких условиях.

Возможно, наверху этого сооружения и вовсе нет входа. Иначе его бы кто-нибудь охранял или хотя бы простенько замаскировал, а не превращал в головоломку.

Неужели охранником был тот самый Лис-герой? Вот же просчёт, я ведь его зажарил. Но если вход просто замаскирован, его будет нетрудно найти, к тому же он не может быть слишком маленьким.

Может, вход внизу? Тогда он точно не по центру, иначе как туда попасть? Должно быть, он под одним из чанов по периметру.

Я обошёл чаны, пытаясь сдвинуть каждый. Оказалось, все они просто стоят на земле и легко поддаются. Вход был не здесь.

Неужели я ошибся? Вся эта возня меня страшно утомила. Я сел на землю, наблюдая, как солнце медленно поднимается всё выше. Снова взглянув на Диск с насекомыми, я понял, в чём моя ошибка. Это не древнее сооружение. Древние строители не заморачивались бы такими мелочными и странными загадками.

Я принялся за то, с чего начал бы любой нормальный человек, — осматривать землю. Вскоре в грязи я нащупал ржавую рукоятку.

Я с силой потянул за неё и понял, что это обитая железом бетонная дверь. Очень прочная. И, похоже, заклинившая изнутри.

Я дёрнул ещё несколько раз. Дверь была намертво заперта изнутри. Выругавшись, я понял, что дело дрянь.

Это дверь тройной защиты: противоударная, газонепроницаемая и хрен пойми от чего ещё. Если она заперта изнутри, в одиночку мне её не одолеть.

И это была не фигура речи — я в самом деле был бессилен.

Пару минут я колебался, но потом решительно повернул назад. Я прекрасно понимал, что в моём нынешнем состоянии, во-первых, я бессилен, а во-вторых, могу наделать глупостей. Нужно было возвращаться за подмогой.

Решено — значит, сделано. Я тут же отправился в обратный путь. Проходя мимо того места, где стояла лиса, я заметил на земле курильницу. Судя по благовониям, её зажгли вчера.

Это Линь Цичжун оставил? Но я не видел ни его самого, ни трупа, ни следов борьбы или крови.

Я пнул курильницу и без оглядки зашагал прочь.

Дорога была долгой и безмолвной. Я сбивался с пути четыре раза и лишь к ночи добрёл до какой-то деревушки. Там оказалась небольшая больница, где мне перевязали ногу, после чего я позвонил Ван Мэну.

В телефоне сохранились GPS-координаты. Я велел ему любыми способами найти трёх человек — подрывника, толкового бойца и советника — и вместе с ними прибыть сюда в течение двух дней.

Ван Мэн, конечно, взвоет от такого поручения, но у него есть талант: выть, но делать. Всё потому, что он не из тех, кто заморачивается условностями. А иметь дело с такими людьми — самое страшное в жизни. Попросишь у такого сине-белый фарфор, а он притащит тебе синий вьюнок, да ещё и женского пола.

Изначально я собирался при случае разобраться с Линь Цичжуном, проверить, не вернулся ли он в город. Но то место так меня зацепило, что я решил поручить это Ван Мэну. Если Линь Цичжун действительно отсиживается в городе, значит, он собирался меня там подставить. А с такими ублюдками я теперь расправляюсь похлеще Толстяка.

Через два дня он добрался до дома, где я остановился. Ван Мэн вкратце обрисовал им ситуацию. Подрывником оказался парень по имени Лунтао, который занимался спецэффектами в кино, а до этого промышлял контрабандой химикатов. Прозвище, видимо, получил за то, что часто играл в массовке. У плохих специалистов по спецэффектам обычно мало заказов, так что о его мастерстве можно было судить по одному этому факту.

Бойца звали Бао Са. Это был низкорослый, неказистый толстяк, но я сразу понял — драться он умеет. Жену так точно поколачивает. Он без конца дымил сигаретой. Советник носил фамилию Чэ и очки, отзывался на Чэ Цзун.

В нашем деле не принято называть настоящие имена, да и прозвища этих ребят говорили сами за себя.

Они прилетели на самолёте и были налегке, так что завтрашний день предстояло потратить на подготовку и изготовление снаряжения. Когда я в общих чертах описал ситуацию, Бао Са тут же встрял:

— Не гробница? А на что нам тогда рассчитывать? Ты нам зарплату платишь, что ли?

Я назвал им цену и немного их успокоил. Сам же подумал, что хоть здесь и нет древней гробницы, может, найдётся золото. Кто знает, для чего предназначалось это подземное бетонное сооружение? Но с виду — обычное хранилище.

Мы спешно двинулись в путь. Ориентируясь по GPS в телефоне и таща на себе самодельное снаряжение, на третий день мы вернулись в ту горную лощину.

Всё было по-прежнему, следов чужого присутствия не наблюдалось. Я привёл их на дно лощины. Увидев разломы в скалах и зияющую под ними пустоту, они опешили.

Лунтао, выслушав мой рассказ о Диске с насекомыми, нахмурился. Он открыл один из чанов, осторожно потрогал содержимое пальцем — ни яда, ни едких веществ. Затем, подложив пучок сухой травы, он зачерпнул ком чёрной мази, подошёл к каменному диску и шлёпнул её сверху.

Мазь медленно растеклась. Я чиркнул зажигалкой, и, как и ожидалось, эта дрянь загорелась.

Пламя было бесцветным и не имело запаха.

— Босс, это горючая паста. А этот каменный диск — никакой не Диск с насекомыми. Видите, как ровно горит пламя? Значит, все отверстия в нём сквозные. Это особая каменная мельница для приготовления фарша, — сказал Лунтао. — Мельница для человеческого мяса.