Друзья

Это был щедрый дар. Ли Цу подробно изложил всё, на что следовало обратить внимание. Он говорил правду, и его слова звучали весьма убедительно. Было видно, что Бородач почти во всём поверил — ему требовалось лишь небольшое подтверждение. Ли Цу честно признался, чего не знал. Судя по плану, который он видел ранее, ключевая область была невелика. Стоило только проникнуть внутрь, и, если люди Бородача окажутся способными, найти ту дыру, по мнению Ли Цу, не составит труда.

Он также набросал несколько эскизов. Бородач долго разглядывал их, размышляя, а затем обхватил Ян Хао за плечи и велел ему готовиться. Обратившись к Ли Цу, он сказал:

— Если ты меня обманешь, твой братец тоже пострадает.

— Ни единого лживого слова, — ответил Ли Цу. — У меня сломана нога, и лгать мне нет никакого смысла.

Бородач похлопал Ян Хао по плечу и вышел. Ян Хао и Ли Цу обменялись взглядами, но оба промолчали.

Лицо Ян Хао было мрачным. Ли Цу понимал, что тот всё понял неверно — он считал, что Ли Цу его предал.

На самом деле, спускаться туда было крайне опасно. Но что бы ни делал Ли Цу, он не мог изменить судьбу Ян Хао. Единственное, что было в его силах — это передать ему всю информацию о том, что ждёт внизу, чтобы повысить его шансы на выживание.

Ли Цу не сетовал на судьбу, не терзался чувством вины и не злился на собственное бессилие. Он просто сделал то, что должен был, исходя из сложившейся ситуации. Он мог бы притвориться несчастным, сделать вид, что тоже напуган, и попытаться выкрутиться, но не стал. В таких обстоятельствах всё это было лишним.

— Почему ты не сказал им, что внизу опасно, что мы там все умрём! — набросился на него Ян Хао. — К чему ты им всё это выложил? У тебя нога сломана, ты в безопасности, а мне что делать?

— Ты хочешь обменять эту информацию на собственную свободу? — его лицо исказилось от злости. — А мне теперь как быть? Я не хочу возвращаться в эту песчаную дыру, ублюдок!

Гнев исказил черты Ян Хао, словно Ли Цу был его заклятым врагом. Причина была проста: он не хотел принимать реальность. Должно быть, он до смерти боялся снова спускаться под землю, но ему не на кого было опереться и некого винить. И вот, наконец, нашёлся тот, на кого можно было свалить всю вину. И неважно, что этим человеком был Ли Цу. Ему нужен был козёл отпущения для собственных поступков.

Ли Цу затянулся сигаретой, посмотрел на свод палатки и ничего не ответил.

— И чего ты от меня хочешь? — спросил Ли Цу.

— Пойди скажи им! Скажи, что ты можешь спуститься… — Ян Хао осекся на полуслове. Очевидно, он и сам не ожидал, что сможет произнести такую нелогичную фразу. — Что твоя нога в порядке…

— Если тебе так страшно, сломай себе обе ноги. Уверен, здесь найдётся чем это сделать. В машине снаружи есть обезболивающее, я видел, как те люди его брали. Можешь поискать, — сказал Ли Цу. — Сломай посильнее, и я спущусь вместо тебя.

Ян Хао уставился на него. Сначала он подумал, что Ли Цу издевается, но, вглядевшись в его лицо, понял — тот говорил серьёзно.

— Это единственный выход, — продолжил Ли Цу. — Иначе как ты убедишь их выбрать меня, а не тебя? Я — обуза. Если бы я рассказал всё туманно, без подробностей, моя информация не имела бы для них ценности, и они поставили бы всё на тебя. Но теперь я дал им массу сведений, и все они точны и полезны. Когда они спустятся и поймут, что моя информация ценнее тебя, это будет лучший расклад. Если они смогут достичь цели с её помощью, ты им больше не понадобишься. Если же поймут, что не могут, они всё равно не станут больше делать ставку на тебя. Если мои сведения окажутся полезными, а ты — нет, то тебе нужно лишь выбраться живым ещё раз, и ты будешь в относительной безопасности. А вот мне тогда уже не будет покоя.

— Ты сам захотел поехать со мной в пустыню. Я благодарен тебе за это, но никто из нас не мог предвидеть такого поворота. Человек должен отвечать за свой выбор. И то, что я сделал, — это заставил тебя взглянуть в лицо реальности. Это в твоих же интересах.

— Красиво говоришь, — усмехнулся Ян Хао. — Только не вешай мне лапшу на уши. Ты же знаешь, что я не выберусь оттуда живым.

Ли Цу не ответил. Он чувствовал себя очень уставшим. Он не был богоподобным героем из гонконгского боевика, который никогда не сдаётся и не бросает своих.

В его душе не было никаких эмоций. Сколько раз он уже проходил через подобное? Он не знал. Он принимал лучшее из возможных решений, но это всегда давало другим повод его ненавидеть. Прежде чем сблизиться с этими друзьями, он внутренне уже был готов к их потере. Каждый раз, когда происходило что-то трогательное — например, когда Су Вань и Ян Хао решили отправиться с ним в пустыню, — его захлёстывали чувства, и он надеялся, что они навсегда останутся друзьями. Но на пике этих эмоций его охватывал страх: если он позволит себе так думать, сможет ли он вынести, когда они в конце концов покинут его?

Не воображай себя спасителем. В этом мире никто не жальче другого; ты так же жалок, как и те, кому ты хочешь помочь. Когда у тебя нет сил помогать другим, пощади собственную совесть.

Ли Цу хотел сказать это, но не стал. Он знал, что прав, но произносить эти слова было бы неправильно.

— Ты запомнил, что я тебе говорил? — спросил Ли Цу. Он понимал, что скоро придётся попрощаться с другом, и, подавив эмоции, решил предпринять последнюю попытку помочь ему. Помочь, даже если этот друг был полон ненависти и, скорее всего, никогда его не простит.

Но Ян Хао не дал ему этого шанса. Он просто вышел из палатки. Ли Цу знал — возможно, он видит его в последний раз.

А жизнь раз за разом доказывала, что даже лучшие друзья однажды уходят.

В ту же ночь передовой отряд Бородача отправился в пустыню. Ли Цу в ту ночь спал — он не хотел мучиться в ожидании. Утренние вести были хорошими: предоставленная им информация подтвердилась.

Следующий день тоже прошёл гладко. О Ли Цу хорошо заботились, и он использовал всё время для отдыха. Так продолжалось до третьего дня, когда в палатку вошёл Бородач и приказал своим людям вывести его из пустыни.

Никто не сообщал ему о продвижении под землёй, но из разговоров людей Бородача Ли Цу понял, что об их успехах стало известно кому-то ещё. Появились конкуренты, желающие перехватить добычу. Оставаться в этой части пустыни стало небезопасно, и Бородач хотел переправить его в более надёжное место.

— Если кто спросит, говори, что твоя фамилия Хо, — наставлял его Бородач. — Что ты двоюродный брат из семьи Хо, вернувшийся из-за границы. Мой младший брат. В машине я введу тебя в курс дела, а потом познакомлю с несколькими здешними выскочками. Не проколись, иначе они тебя разорвут, и я не смогу спасти.