Королевский фугас
— Ли-гэ, вот это мощь! — выкрикнул Толстяк, тяжело дыша и сидя на полу. Он искоса поглядывал на Лэй Чжэньцзы, изрешечённого Ли Цу. Ли Цу понял, что тот просто пытается отвлечься: в ноги и задницу Толстяка вонзилось множество стрел. Благодаря тому, что он прикрыл остальных, им стрелы попали лишь в рюкзаки.
Сюсю нахмурилась. Раны на ногах Толстяка уже покраснели и распухли — очевидно, наконечники были отравлены, а в такой ситуации противоядие им было не найти.
Ван Мэн обыскивал колчаны Лэй Чжэньцзы. Ли Цу вопросительно на него посмотрел, но Ван Мэн лишь скривил губы и ничего не сказал. Усыпальница была пуста и холодна…
Никто не осмеливался задуматься об одном: что, если Толстяк умрёт…
Ли Цу не решался продолжать эту мысль. Он понимал: если Толстяк умрёт, эта история точно станет никому не интересна.
Толстяк обливался потом. Сюсю могла оказать лишь первую помощь: вытащить кинжалом наконечники один за другим, кое-как перевязать и остановить кровь. Но яд из организма было не вывести, и никто не знал, что это за отрава. Лицо Толстяка уже почернело — почернело так, что в жилах стыла кровь.
— Ли, открывай гроб! — внезапно произнёс Чжаси на китайском, чем всех удивил.
Ли Цу подошёл ко второму гробу, сделанному из драгоценного чёрного дерева. Ван Мэн сказал, что за такой гроб можно было бы выменять жизни многих людей, но сейчас он не мог спасти даже жизнь Толстяка. Дыхание того становилось всё тяжелее, он уже не мог сделать и глотка воды. От того отважного Толстяка, что в одиночку уложил целую толпу Лэй Чжэньцзы, казалось, не осталось и следа…
Ли Цу не понимал, зачем нужно открывать гроб именно сейчас, но знал, что спрашивать Чжаси бесполезно.
Чжаси достал свой тибетский нож и один за другим поддел гвозди на крышке. Звуки изнутри становились всё громче — это было трепещущее биение, радость отчаянной борьбы. Ван Мэн и Ван Сяоюань уже отступили в проход между усыпальницами, готовые в любой момент бежать. Ван Сяоюань с ненавистью прошипела:
— Этот тибетец спятил!
Ли Цу велели отойти назад. Когда они вдвоём сняли внешний саркофаг и внутреннюю крышку гроба, Чжаси больше никому не позволил приближаться, а затем…
Из гроба метнулась чёрная тень, настолько быстрая, что за ней невозможно было уследить глазом. Ей навстречу сверкнул холодный блеск — клинок Чжаси. Огонь в усыпальнице затрепетал от двух мощных потоков воздуха, словно на безумной вечеринке в караоке. Эти два вихря, будто пара влюблённых хищников, жадно бросались друг на друга и тут же отскакивали назад. Наконец Ли Цу смог разглядеть тень: это был полководец в чёрных доспехах, с лицом, заросшим чёрной шерстью. Чёрный цзянши, но сохранивший чудовищную жажду убийства, которой он был одержим при жизни. В голове Ли Цу промелькнула ещё одна страшная мысль: а что, если и Чжаси умрёт…
Сестрица Сюсю точно не бросит Толстяка. Брат и сестра Ван здесь точно не останутся. А он? Сбежит или останется? Он был уверен, что сестрица Сюсю не осудит его, если он уйдёт. Но осудит кое-кто другой — он сам.
Клинок Чжаси мелькал всё быстрее, но и чёрный цзянши не уступал ему в скорости. Их поединок разрушил все представления Ли Цу о боевых искусствах. Чжаси зажали в угол. Когда чёрный цзянши бросился на него, он взмыл в воздух, выставив тибетский нож навстречу его когтям, оттолкнулся ногами от стены и отбросил тварь назад. Но доспехи оказались невероятно прочными, и нож не оставил на них ни царапины. Позже Ли Цу думал: даже если бы этот генерал был голым по пояс, смог бы Чжаси убить его ещё раз?
Толстяк процедил сквозь зубы:
— Твою мать, Ли Цу, в деле приманивания цзунцзы ты истинный наследник У Се! Похоже, Чжаси уже не справляется. Бери-ка ты Сюсю и валите отсюда!
— Что за глупости, как я могу уйти! — крикнула Сюсю на Толстяка.
— Сестрёнка, хватит соплей. Толстяк скоро откинется и отправится к твоей невестке. Так что не зарься больше на этот лакомый кусок!
— Тьфу, жирдяй ты проклятый! Не думай, что я не знаю. Та покойница при жизни на тебя и не смотрела. Это ты, чёрт возьми, себе всё напридумывал! Когда я была в беде, ты меня не бросил, так как же я могу сейчас предать тебя?!
— Твою мать, не добивай лежачего, я же при смерти… — Толстяк уже не мог говорить. Яд не позволял ему острить как обычно.
— Братец, сестрица, вы что, думаете, сейчас самое время обсуждать любовные похождения Толстяка? — глядя на эту парочку, не сдержался Ли Цу. Внутри у него пронёсся целый табун проклятий…
Сюсю подняла голову:
— Ли Цу, уходи скорее! Иди за Ван Мэном и Ван Сяоюань. И больше никогда не лезь в такие передряги. Не обращай на нас внимания!
— Чёрт побери, этому есть конец или нет?! Толстяк — придурок, полез за других под стрелы. Ты, Сюсю, — тоже хороша, сидишь с умирающим и не можешь уйти. Я — вообще идиот, раз остался с вами двумя. А самый главный придурок — это Чжаси! Не можешь победить — какого чёрта гроб вскрывал?! Чёрт, четыре двойки — чем не фугас?! Давайте… заберём эту тварь с собой!
Чжаси был уже на пределе. С тигриным рёвом он сорвал с себя синюю толстовку, обнажив спину.
— Ни фига себе, да Чжаси тоже тёртый калач! У него на спине вытатуирован чёрный цилинь! — вырвалось у Ли Цу.
Тяжело дыша, Толстяк прохрипел:
— Чёрт, никто не слушается… Бля, дайте Толстяку арбалет!
Сюсю приподняла его, а Ли Цу опустился на колени, чтобы тот мог опереть арбалет ему на плечо. Ли Цу завопил:
— Возглас богини Афины!
Стрела, сорвавшись с тетивы, сверкнула холодным светом и полетела прямо в Чжаси. Тот отбил её клинком, но тут же пропустил удар от генерала в чёрных доспехах — на его плече появилась ещё одна рана.
— Твою мать, ты куда целишься? Всех нас угробить хочешь?! — заорал Ли Цу.
— Бля, это ты что за хрень сейчас орал? Я из-за тебя вздрогнул, а теперь ещё и виноват!
— Хватит стрелять, ты сейчас никуда не попадёшь! К тому же с такого расстояния у нас нет шансов!
— Эй, Толстяк, смотри, Ван Мэн и его сестра оставили рюкзаки! Я помню, там была С-4!
— Охренеть, ты ещё и взорвать всё хочешь? Чёрт, в крайнем случае утащим его с собой! А вообще… есть один шанс. У Толстяка появился план!
Ли Цу и Сюсю подняли Толстяка и медленно повели его вдоль стены, обходя дерущихся монстров. Стиснув зубы, Толстяк наконец добрался до гроба. Генерал в чёрных доспехах, словно что-то почуяв, обернулся и ринулся на них. Сюсю тут же метнула свой красный шнур. Он обвился вокруг ног генерала, и тот на мгновение замедлился. Подоспевший Чжаси преградил ему путь. Толстяк, спотыкаясь, с помощью Ли Цу и Сюсю с трудом перевалился в гроб. Ли Цу велел Сюсю тоже лезть внутрь, а сам натащил крышку, оставив лишь небольшую щель, и крикнул:
— Цзюнь-гэ, скорее сюда!
Чжаси бросил на него взгляд и снова развернулся к генералу.
Из гроба донёсся глухой голос Толстяка:
— Цзюнь-гэ тебя не послушает. Действуй по плану. Прилепи С-4 на чёрного цзянши, а Цзюнь-гэ сам найдёт, где укрыться.
Ли Цу достал С-4. Взрывчатка была обмазана суперклеем — если прилипнет, уже не оторвёшь. Сердце у него колотилось: «Только бы не наступить на те же грабли…»
— Быстрее, я тут скоро задохнусь!
— Чёрт, была не была! — Ли Цу поджёг фитиль. — Пошла!
Взрывчатка по идеальной параболе полетела и прилипла к спине чёрного генерала. Чжаси, упершись в него клинком, оттолкнул тварь как можно дальше от гроба и резко пригнулся.
В тот самый миг, когда крышка гроба захлопнулась, оглушительный взрыв поглотил крик Толстяка и Ли Цу:
— Королевский фугас!