Учёба

Ли Цу долго размышлял, почему он должен ехать в Замбию по обмену. Разве Замбия — это не страна рядом с Конго? Чему он будет учиться в африканской стране? Неужели охоте?

Он снова и снова прокручивал в голове слова человека в чёрном и в целом понимал их смысл. Похоже, план У Се увенчался успехом.

Что стало с Ян Хао и Су Ванем? Человек в чёрном сказал, что он долго был без сознания. Он не знал, что произошло в Море песка за то время, пока он был в отключке.

Закат, доносящиеся с баскетбольной и футбольной площадок крики и звуки бега, чистая постель, свежий воздух — всё было так прекрасно. Сейчас, размышляя о событиях в Море песка, он вдруг почувствовал, насколько всё это было нереальным.

Последние события расплывались в его памяти, он помнил лишь выстрелы и рёв автомобильного двигателя. Впрочем, он был уверен, что скоро узнает всю подноготную.

Он повернул голову и взглянул на карту. Густая россыпь красных точек на ней вызывала у него неприятное чувство. Ему хотелось встать с кровати и перевернуть карту, но сил не было, и оставалось лишь закрыть глаза. Его одолевали тревога и беспокойство, но, когда накатывала физическая боль, разум словно опустошался.

Следующие три дня прошли почти в неподвижности. С каждым днём Ли Цу понемногу восстанавливался. Его сон был разбит на бесчисленные отрывки, и с каждым пробуждением к нему возвращались силы и бодрость духа. Отчасти это было благодаря его молодости, отчасти — тому, что пережитое ранее укрепило его организм.

Кормили здесь превосходно, но Ли Цу заметил, что посуда, как и вся обстановка в палате, была очень старой. Он ел из эмалированных тарелок с большими красными иероглифами «Строительный завод №1» — точь-в-точь как те, которыми пользовались его родители в молодости.

И хотя посуда была эмалированной, она не была новой: множество чёрных сколов явно свидетельствовали о том, что её не раз роняли.

В первый день на обед подали костный бульон с тофу и миску тушёного голубиного фарша. Мясо было посыпано мелко нарубленным зелёным луком — таким тонким и ароматным, какого он никогда прежде не видел. Ли Цу съел три миски риса и остановился, лишь когда его живот раздулся до предела.

Ли Цу был очень привередлив во многих вещах. Например, к такому продукту, как зелёный лук, он относился с особой щепетильностью. Если лук был несвежим или некачественным, он не мог его есть. Во многих блюдах зелёный лук не играет важной роли, служа лишь украшением для цвета, но если его не было, Ли Цу к такой еде не притрагивался.

Су Вань, напротив, был из тех, кто зелёный лук на дух не переносил. Увидев эту миску с фаршем, он бы полдня ковырялся в ней палочками, прежде чем съесть хоть кусочек.

Ли Цу не знал, было ли это как-то связано с так называемым Феромоном. Неужели он был восприимчив даже к феромонам зелёного лука?

На второй и третий день основными блюдами стали свиные ножки с соевыми бобами и свиной желудок. Специи по-прежнему были очень изысканными. Суп из свиного желудка был солёным, но среди приправ оказался мелкий арахис, придававший ему совершенно особенный вкус.

Когда Ли Цу проснулся на утро четвёртого дня, кровь прилила к его лицу, и он почувствовал, что взорвётся, если не пробежит несколько сотен метров.

За три дня человек в чёрном так и не появился. Ли Цу ожидал, что он придёт утром четвёртого дня, но его снова не было. Вместо него явился мужчина средних лет в очках.

Мужчина был невысокого роста, а стёкла его очков — очень тонкими, вероятно, без диоптрий или для слабой близорукости. Он подкатил проектор, перевернул наконец эту назойливую карту и повесил на стену белый экран.

Затем он сел рядом с Ли Цу и пожал ему руку, но не представился.

— Я пришёл, чтобы разъяснить тебе некоторые основы, — просто сказал он.

Ли Цу оставалось лишь поблагодарить. Мужчина, не теряя времени, задёрнул шторы, закрыл дверь, включил проектор и начал свой урок.

Ли Цу ненавидел школу. Не то чтобы он не любил учиться, просто косность системы образования, нацеленной на сдачу экзаменов, была ему не по нутру.

Говорят, существует два типа способности к обучению. Первый — это метод «накопления и систематизации», когда все знания преподносятся ученику в упорядоченном виде, на ясном и логичном языке. Ученик сначала осваивает эти знания, а затем ищет проблемы, для решения которых они могут пригодиться.

Бесспорно, есть люди, которым подходит такой подход. Единственная его проблема в том, что между знанием и задачей требуется «озарение». Преимущество же в том, что при наличии прочного фундамента, как только приходит «озарение», человек становится непобедим.

Но Ли Цу такой способ обучения не подходил. Ему нужно было сперва получить задачу. Для её решения могло потребоваться шесть разных областей знаний. Он был способен решить задачу и усвоить эти знания, но беда была в том, что они зачастую совершенно не совпадали с рамками экзаменационной программы.

Поэтому, когда мужчина начал свой урок, в душе Ли Цу уже поднималась волна накопленного отвращения.

Манера, в которой этот мужчина вёл свою лекцию, как раз соответствовала стилю обучения Ли Цу, потому что, прежде чем включить первый слайд, он задал вопрос.

— Знаешь, как человеку достичь бессмертия? — спросил мужчина у Ли Цу.

Ли Цу, конечно, не знал, да и сам вопрос казался ему бессмысленным. С самого детства единственной непреложной истиной для него было то, что все люди смертны.

Он как-то обсуждал этот вопрос с Су Ванем и остальными. Вернее, не то чтобы обсуждал — просто размышлял вслух. И тогда Су Вань задал ему вопрос: «Если бы ты мог жить вечно, ты бы согласился мириться с остальной несправедливостью?»

Иными словами, если бы никто не умирал, стала бы прочая несправедливость менее значимой?

То есть перед лицом величайшего блага в мире все сталкиваются с неотвратимой формой справедливости.

Разумеется, это была лишь вступительная фраза лектора. «Если бы древний император задал тебе этот вопрос, а ты был бы его главным советником, что бы ты ответил? Помни, древние императоры были крайне нетерпеливы, и это не какая-нибудь загадка. Необдуманный ответ вполне мог стоить тебе головы».

На этот вопрос невозможно было ответить. По крайней мере, в разное время и в разном настроении ответ одного и того же человека был бы разным.

Поэтому и тот император знал, что на подобный вопрос ответа, как правило, не бывает, а значит, и спрашивал он просто так, между делом.

Он и не ожидал, что ответ этого человека окажется информативным.

— Так вот, тот, кому задали этот вопрос… А дело было около тысячного года до нашей эры… Владелец этой маски так ответил древнему императору: «Ваш слуга не знает ответа, но знает, где его можно найти».

Этот древний оборот Ли Цу всё же понял. Смысл был таков: я не знаю, но знаю, где можно разузнать.

— Где же? — тут же допытывался император.

Отвечавший указал на землю под ногами:

— Под Жёлтой землёй.

Затем он указал на далёкие горные вершины:

— В Гряде гор.

Император, конечно, был рад. А почему он был рад? Та эпоха наступила сразу после усмирения великой смуты, и система престолонаследия просуществовала всего несколько поколений. Иными словами, отец основал государство, сын был полководцем при его основании, а внук боролся за власть и престол. В первых трёх поколениях обычно не бывает заурядных правителей.

Какой высокий эмоциональный интеллект! Древние люди три тысячи лет назад уже до такого додумались. Насколько же суровыми, должно быть, были условия выживания.

Ли Цу молчал. Мужчина средних лет взглянул на часы, а затем провёл рукой по шее:

— С такой реакцией, даже если бы ты знал ответ, ты был бы уже мертв.

Он нажал кнопку на пульте, и на экране появился первый слайд.

На нём была маска, немного похожая на лисью, сплошь покрытая древними узорами, какие часто встречаются на бронзовых изделиях. Ли Цу в этом не разбирался и ничего не понял.

Но, прослушав пару слайдов, он тут же увлёкся.