Хэй Фэйцзы

Я увидел, что Чэ Цзун вслед за Сяо Мань Гэ тоже взобрался на гору. Он отстал минут на пятнадцать — очевидно, беспокоился о нас. Увидев труп Лун-вана, он наконец облегчённо выдохнул и, посмотрев на меня, сказал:

— Из всех, кого я знаю, ещё никто не мог одолеть Лун-вана в одиночку. Тебе крупно повезло. Даже твой дед не взялся бы за такое.

Это и вправду была удача, рискованная победа, но я всё же учёл большинство возможных переменных. Судя по его словам, Чэ Цзун всё ещё злился на меня за то, что я сравнил его интеллект с умом Лун-вана.

— Это потому, что у вас слишком закостенелое мышление. К тому же эти твари умны и осмотрительны, а чем осторожнее противник, тем легче его просчитать, — сказал я. Я хорошо это понимал. В нашем мире успех любого плана зависит не от характера цели. Чрезмерная осторожность въедается в привычку и становится величайшей слабостью. Именно по этой причине Сыма И потерпел поражение из-за уловки с пустым городом.

Сложнее всего строить козни против человека непостоянного. Такого, который перед каждым делом будто подбрасывает монету, колеблясь до последнего, но, приняв решение — неважно, орёл выпал или решка, — идёт до самого конца, впадая в крайности.

Наверное, такими бывают подростки с искалеченным детством. В любом случае, я на такое не способен.

Я вернул Чэ Цзуну его «Нокию». К счастью, он купил именно эту модель, иначе мой план бы не сработал. Я заметил, что, хоть Чэ Цзун и успокоился, выражение его лица не стало лучше.

Он издали посмотрел на труп Лун-вана и потыкал в него веткой, которую использовал как трость. Казалось, он хотел что-то сказать.

Меня передёрнуло от вида тёмно-синего меха. Надо сжечь его поскорее, подумал я. Чэ Цзун перевернул тушу, и я увидел, как он на миг застыл.

— Так и есть, — произнёс он странным тоном.

— В чём дело? — я подошёл ближе. Веткой Чэ Цзун указал на рану на брюхе Лун-вана. Это был очень глубокий, грубый порез, оставленный не клыками, а острыми когтями.

— Перед тем как напасть на тебя, он был тяжело ранен, — сказал Чэ Цзун. — Он бы и так долго не прожил.

— Его ранили твои собаки?

Чэ Цзун покачал головой, его лицо помрачнело. Он посмотрел вниз, в долину.

— Мои псы не смогли бы нанести Лун-вану смертельную рану. Такое под силу только другому крупному хищнику. Судя по ране, это случилось не больше суток назад. Зверь всё ещё должен быть где-то поблизости.

Я хотел подойти и рассмотреть всё получше, но Чэ Цзун меня удержал.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Мы сейчас не в том состоянии, чтобы искать лишних приключений.

Чэ Цзун столкнул труп Лун-вана в огонь и сказал мне:

— Неудивительно, что все остальные лунчжи разбежались. Пойдём отсюда скорее. Места тут обширные, может, и не встретим его. Но если это не лунчжи, то лучше нам держаться подальше.

Сил у меня тоже не осталось. Я, провонявший потом и кровью, молча кивнул. Мы дождались, пока туша догорит и огонь погаснет, а затем вместе с Сяо Мань Гэ двинулись прочь из долины.

После расправы над Лун-ваном на душе стало гораздо легче. К восходу солнца мы уже углубились в джунгли. Похоже, кровь из печени поступила в сосуды, и симптомы кровопотери исчезли. Примерно в двух километрах от железных ворот мы наткнулись на останки собак Чэ Цзуна. Вернее, на их части, развешанные на деревьях.

Некоторые собачьи трупы висели на невообразимой высоте, и я никак не мог понять, как они туда попали. Но это точно не работа Лун-вана. Такое зверство под силу, пожалуй, только медведю.

Запах крови и внутренностей пропитал воздух джунглей. Это было жуткое зрелище. Чэ Цзун заметно дрожал. Все его питомцы, весь его «гарем» — все погибли в один миг.

Трава вокруг была залита кровью, брызнувшей во все стороны. Он осмотрелся. Внутренности и следы крови тянулись по узкой тропе в долине более чем на пятьсот метров. Чэ Цзун велел мне подниматься по склону. Это была охотничья тропа, а значит, тварь где-то рядом.

Мы с Чэ Цзуном взобрались на склон слева. К этому времени уже совсем рассвело, но, к сожалению, не успело солнце показаться, как небо затянуло тучами. Погода была не из приятных.

Мы прошли ещё немного вперёд, и гора внезапно стала ниже. Только что мы были на склоне, и вот мы уже на вершине. В расщелине гулял сквозняк, завывая в ушах. Отсюда нам открылся вид на другую сторону горы. Одного взгляда хватило, чтобы мы застыли в изумлении.

По ту сторону горы раскинулась долина. Огромное количество деревьев в ней было повалено, образуя прогалину. А там, где лес был смят, в склоне горы чернела огромная дыра.

Это была гигантская воронка, образовавшаяся в результате просадки грунта. Из неё валил дым. Судя по состоянию поваленных деревьев, появилась она совсем недавно.

Я посмотрел на дым, валивший из дыры, и пробормотал: «Неужели это я поджёг подземный угольный пласт? Обвал случился из-за нас?» Я оглядел другие части склона, и у меня ёкнуло сердце: повсюду виднелись следы геологических изменений. Угольные пласты здесь были тонкими, и горение вызвало многочисленные обрушения и подземные взрывы.

— Даже если и так, что ты собираешься делать? Потушить пожар, помочившись на него? — Чэ Цзун потянул меня за собой. Я подумал, что он прав, но, глядя на эту дыру, не мог отделаться от дурного предчувствия.

Отсюда открывался хороший обзор, и лес был редким. Если бы кто-то решил напасть, мы бы заметили его издалека и успели отступить на вершину. Это вселяло надежду, что мы сможем выбраться.

Мы шли без остановок и к наступлению темноты наконец добрались до деревни. Это была не та, где я собирал отряд, но находилась она недалеко. Деревушка была ещё меньше — всего десяток дворов. Сил идти дальше у меня не было. Я постучал в дверь одного из домов, чтобы попроситься на ночлег.

Селянин, увидев, что мы с ног до головы в крови, не решился оставить нас на ночь. Вместо этого он нашёл двух мулов, чтобы мы могли немедля отправиться на поиски врача. Я был только рад: на мулах мы доберёмся быстрее, к тому же мне не терпелось промыть раны. Они так чесались, будто изнутри что-то пыталось прорасти.

Дальнейший путь был не опасен. Селянин провожал нас пешком. Мы вышли за околицу и снова углубились в лес. Не прошли мы и семисот метров, как Сяо Мань Гэ внезапно замер, намертво вцепившись взглядом в темноту впереди. Сколько Чэ Цзун его ни звал, он не двигался. Я увидел, как изменилось выражение его глуповатой морды.

Селянин тоже был озадачен. Я сполз с мула и, хромая, сделал несколько шагов вперёд. На дереве впереди виднелся человекоподобный силуэт. В тот же миг Сяо Мань Гэ с рёвом бросился вперёд. Лицо Чэ Цзуна стало белым как полотно.

— Это Хэй Фэйцзы! — закричал он.