Вход

У Се подошел к краю дюны. Троица следовала за ним, словно свита. Ли Цу задал первый вопрос, который вертелся у него на языке:

— Что там, внизу? Древняя императорская гробница или какая-то подземная база восьмидесятых годов?

У Се присел.

— Во времена династии Хань Баданьцзилинь был морем смерти. Здесь не только постоянно шли войны, но и многие участки пустыни были совершенно непроходимы для человека. Особенно эта белая пустыня под названием Гутуцзин, которую тогда прозвали «призрачной пустыней, где исчезают люди». В те времена Гутуцзин не был таким пустынным, как сейчас. Здесь находились заброшенные руины — мёртвый город, оставленный сгинувшим безымянным народом. Однажды армия Хань, углубившись в пустыню, принесла отсюда карту Гутуцзина. В донесениях говорилось, что в этом древнем городе сокрыты несметные сокровища, редчайшие в мире.

— Позже эту карту увидел один придворный мастер каньюй. Он изучал её несколько лет и пришёл к единственному выводу: одного лишь города недостаточно. На основе той карты он начертил новый план, который назвал «Карта песчаного моря Гутуцзин». Карта эта была крайне загадочной, обычный человек не смог бы разгадать её тайны. На первый взгляд казалось, что это просто комплекс строений, но на самом деле в нём было заложено множество эзотерических элементов, назначение которых оставалось неясным. По сути, он, взяв за основу тот маленький древний город, начертил его подземную структуру. Скала в центре города была каменной башней — входом в эту структуру. Позже карту запечатали в животе статуи Будды.

— В эпоху Хань в пустыню отправили войско с этой картой на поиски Гутуцзина. Произошло несколько сражений, и последние записи очень туманны, но можно сказать с уверенностью: Гутуцзин так никто и не нашёл. Поэтому невозможно было проверить, верна ли предполагаемая Карта песчаного моря Гутуцзин. Почему в конце семидесятых годов двадцатого века инженерная компания из Внутренней Монголии взялась проектировать современный объект в этой пустыне по этой самой карте, никто не знает. Но, как ты сам видишь, многочисленные обломки грузовиков и пограничные знаки указывают на то, что под песком здесь действительно велись современные инженерные работы.

— Ты помнишь фотографию огромной скалы, которую я тебе показывал?

Ли Цу кивнул:

— Я всё время о ней думаю. Я был здесь дважды, но так её и не увидел.

— Эта скала находилась в километре отсюда, в центре древнего города, — У Се указал вперёд. — Раньше её было видно прямо отсюда. Но до твоего приезда, когда я был здесь в первый раз, кое-что случилось. Мой друг в гневе взорвал её. Поэтому ты её и не видишь. Это была не настоящая скала. Я однажды заходил внутрь.

— Что внутри?

— Я не могу описать, что там. Судя по обстановке, это похоже на подземную гробницу. Но я видел много древних гробниц, и ни одна не была похожа на эту. Внизу много элементов, которые просто невозможно спроектировать для усыпальницы. Я не заходил слишком глубоко, исследовал лишь процентов двадцать.

— Что мне делать дальше?

— Скоро узнаешь, — У Се посмотрел на небо. — А пока просто терпеливо жди. Но с этого момента, чего бы тебе это ни стоило, ты должен выжить в течение следующих трёх дней. В эти три дня тёмные тучи закроют луну, и Бодхисаттва закроет глаза. Чертежи, которые принесла та девушка, — ваш главный ресурс для выживания. Берегите себя.

Закончив говорить, У Се посмотрел на противоположную сторону дюны. Там замерцали огни, словно кто-то подавал сигнал.

— Продолжайте сотрудничать со мной — это единственный способ всё уладить, — он встал. — Мне пора.

Ли Цу вдруг сбежал на полпути с дюны и крикнул ему вслед:

— Если мы проживём эти три дня, ты выведешь нас отсюда?

У Се не ответил и, спрыгнув с дюны, быстрым шагом направился вперёд.

Троица молча смотрела, как он и Ван Мэн исчезают во тьме.

— Следующие три дня, с какого момента начинать отсчёт? Скоро уже полночь, — спросил Ян Хао.

— Почему мне кажется, что всё это какой-то бред? Груша, давай вернёмся домой, бросим этих психов.

Ли Цу посмотрел на небо. Тёмные тучи казались густыми и вязкими. Ветер был ещё не очень сильным, но в облаках он, должно быть, уже закручивался, как дракон. Тучи опускались всё ниже, словно собирались рухнуть на пустыню. Он снова опустил взгляд на пустыню вокруг и почему-то задрожал всем телом. Он осознал смысл слов У Се и содрогнулся от ужаса. У этого У Се были свои странности. Неизвестно, через что он прошёл, но слова, которые он произносил так легко и небрежно, в итоге часто оказывались предвестниками чего-то страшного и серьёзного.

— Просто, — сказал Су Вань, посмотрев на свой рюкзак и загибая пальцы. — Прожить три дня. С этой едой и водой мы и пять-шесть дней протянем, не то что три. Жарковато только.

— Думаю, отсчёт уже пошёл, — он вскинул руку. На его часах загорелся маленький красный огонёк, и они запищали: «ди-ди-ди».

— Это ещё что за функция?

— Оповещение о погодной катастрофе. Включается автоматически при резком изменении влажности и давления. Красный свет обычно означает грозу, — ответил Су Вань. — Ох, а у меня только один зонт, что же делать?

— Кажется, будет гроза, — пробормотал Ли Цу.

Су Вань указал на небо. Сверкнула молния, озарив всю пустыню. В тот же миг хлынул проливной дождь.

Троица почувствовала жжение на лицах. Ли Цу дотронулся до щеки и обнаружил, что кожа, на которую попала вода, начала покрываться волдырями и слезать. Сначала никто ничего не понял, но когда на теле вскочило по шесть-семь пузырей, до них дошло.

— Чёрт! — взревел Ян Хао. — Этот дождь ядовитый!

Дождь был едким, и боль не заставила себя ждать. Схватившись за головы, они бросились искать укрытие. Подбежав к видневшейся неподалёку машине, они попытались открыть двери, но те были намертво заперты и не поддавались. Пришлось бежать обратно. В панике, не разбирая дороги, все трое втиснулись в палатку Лян Вань.

Лян Вань проснулась от раската грома. Едва она села, как увидела ворвавшихся в палатку троих парней с лицами, покрытыми волдырями, и в ужасе закричала. Боясь, что дождевая вода с их тел попадёт на кожу Лян Вань, парни, забравшись внутрь, тут же прижались к стенкам палатки. Но палатка была маленькой, и даже вжавшись в самый край, все четверо всё равно сидели практически вплотную друг к другу.

— Убирайтесь вон! — крикнула Лян Вань. — Иначе я с вами церемониться не буду!

— Снаружи нам смерть, этот дождь может растворить человека! — сказал Ян Хао. — Ну так не церемонься, давай!

Лян Вань посмотрела на их руки и нахмурилась:

— Вы что творите? Снимайте одежду!

Ли Цу опешил:

— Не стоит быть такой доброй, мы сейчас не в настроении.

— Кончай болтать, — сказала Лян Вань. — Вода пропитала вашу одежду и разъест мышцы. Снимайте всё и обмойтесь чистой водой.

— Чистая вода в рюкзаках снаружи, — сказал Су Вань.

— Используйте песок, песком тоже можно мыться, — добавил Ян Хао.

— Мыться кислотой и тереться наждачкой? Это же одна из десяти великих пыток династии Цин, — сказал Су Вань. — Может, слюной? Давайте наплюём, соберём немного. — С этими словами он начал плевать на себя. Ли Цу закатил глаза. Су Вань, конечно, был ненадёжным, но в его словах мог быть смысл.

— Мочой! Сестрица, есть бутылка? — крикнул Ли Цу.

В тесной палатке трое парней по очереди наполнили флягу Лян Вань мочой, а затем принялись осторожно, понемногу, обтираться. Когда последним закончил Ян Хао, Су Вань посмотрел на Лян Вань:

— Сестрица, и ты подсоби немного.

За это он тут же получил от неё звонкую пощёчину, из-за которой Лян Вань и сама измазала руку в вонючей моче.

В палатке стояла невыносимая вонь. Лян Вань была на грани срыва:

— Почему у вас моча такая вонючая?!

— Так ведь девственники, — с гордостью заявил Су Вань. — У меня огонь внутри, и я этим горжусь!

Вдруг Ли Цу почувствовал, как ему на голову что-то капнуло.

— Кто, твою мать, ещё и наверх помочился? — выругался он. Но, стерев каплю, понял, что-то не так. Он поднял голову и увидел, что в крыше палатки проплавилась дыра.

Он поднёс фонарик Лян Вань к потолку палатки и увидел, что сама по себе ткань была очень тонкой, из облегчённой серии. Теперь, намокнув под дождём, она начала покрываться странными разъеденными пятнами и в любой момент могла прохудиться насквозь.

Снаружи прогремело ещё несколько раскатов грома. Дождь усилился, в ушах стоял сплошной гул, будто от стрельбы тысячи пулемётов. Ли Цу внезапно понял замысел У Се.

— Обувайся и закрой все открытые участки тела, — сказал он Лян Вань.

— Что ты задумал?

— Нам нужно спускаться. Вниз, в ту императорскую гробницу под песком. Сейчас гроза и ливень, «они», должно быть, ничего не слышат. Неудивительно, что У Се сказал, что мы скоро узнаем, что делать дальше.

— У Се? — с недоумением спросила Лян Вань. — Он был здесь?

Но Ли Цу уже поднялся и начал готовиться.

«Какие там три дня, прожить бы ещё три часа! Сукин сын У Се, ты же знал, почему не предупредил! — мысленно выругался Ли Цу. — Этот псих всё делает с какой-то целью. Зачем он не сказал ни слова и загнал нас в такое отчаянное положение? Зачем заставил меня одного столкнуться с такой сложной ситуацией, неужели он не боится, что я не справлюсь?»

Дождь снаружи становился всё сильнее, медлить было нельзя. Четверо человек подняли палатку, срезали дно, наощупь добрались до своих рюкзаков, собрали все вещи и, спотыкаясь, словно косплея черепах, побрели с дюны в том направлении, куда ушёл У Се. Когда они теряли дорогу, трое держали палатку, а невысокая Лян Вань выглядывала наружу, чтобы сориентироваться.

Когда они, измученные, добрались до той самой дюны, где появился У Се, в их палатке было уже больше десятка маленьких дырок. Там они начали кружить на месте.

— Где вход? — спросил Су Вань.

Ли Цу опустил голову, осматриваясь. Сверкнула молния, и он увидел тот самый «Плач покинувших». Камень стоял всего в четырёх шагах от него. Судя по всему, что произошло ранее, это определённо был знак, оставленный У Се.

— Там!

Они подошли к «Плачу покинувших» и накрыли его палаткой. Ли Цу потянул за камень. После нескольких рывков тот поддался, и песок у них под ногами тут же провалился. В песке открылся каменный колодец, прикрытый железным листом. Они откинули крышку и увидели верёвочную лестницу, свисавшую с края колодца. Ли Цу полез первым, за ним — Лян Вань и Су Вань. Ян Хао был последним.

Когда спускался Ян Хао, он, закрывая за собой колодец железным листом, случайно сдвинул его. Вокруг тут же хлынула вода, обжигая его. Он закричал, поскользнулся и полетел вниз, заодно сбив остальных. Дюна внезапно обвалилась, и все, скатившись в провал вместе с песком и палаткой, исчезли из виду.

***

В чёрном брезентовом дождевике У Се стоял на дюне и молча наблюдал, как Ли Цу и его спутники, накрывшись палаткой, ищут «Плач покинувших».

Дождь начал стихать. Он сорвал с себя парик, обнажив бритую налысо голову, и надел очки. Под дождевиком виднелась одежда ламы. Он не обращал внимания на суету — давно научился смотреть лишь на результат.

— Я редко ошибаюсь в людях после возвращения из Тибета, — обернувшись, сказал он стоявшему поодаль под зонтом Хэй Яньцзину. — Полагаюсь здесь на тебя.

Хэй Яньцзин кивнул, не вынимая рук из карманов.

— Ты и правда сильно изменился.

— Не дай себя убить, — крикнул он, когда У Се уже собрался уходить. — Иначе мне нечем будет отчитаться.

Ван Мэн, стоявший рядом, обеспокоенно спросил:

— Босс, тебе не кажется, что это всё-таки рискованно?

У Се не обернулся, лишь поднял большой палец в знаке «всё в порядке».

— Ты правда не из семьи Чжан? — бросил он Хэй Яньцзину последний вопрос.

Хэй Яньцзин потёр грудь.

— Это те, кто из семьи Чжан, боли не чувствуют. А я, как ни крути, всё же её ощущаю.

— Что ж, тогда я сейчас даже тебе уступаю, — сказал У Се и, махнув рукой, вместе с Ван Мэном скрылся за дюной.