Собака?

Сказав это, он вдруг что-то понял и повернулся к юноше, державшему его на прицеле.

К своему изумлению, он осознал, что это был Ян Хао.

Причёска Ян Хао изменилась. Та, что они в шутку называли «на три десятых — пафосная укладка, на семь — Хуан Ифэй», сменилась на короткую стрижку. Стрижка, впрочем, была не слишком короткой, да и во многих местах волосы оказались подстрижены неровно. Явно работа дилетанта.

Впрочем, с короткими волосами Ян Хао стал немного походить на главного героя «Побега», от него веяло чистотой и решительностью. Вот только во взгляде, которым он смотрел на Ли Цу, не осталось ни капли тепла — он был настолько холодным, что казалось, перед ним стоит совершенно другой человек.

— Ты? — недоуменно спросил Ли Цу.

— Я тоже всё им рассказал, всё, что знал, — ответил Ян Хао. — Как ты и говорил, если я выберусь оттуда живым, от меня больше не будет никакой пользы. И вот я выбрался. Так что теперь пеняй на себя.

Ли Цу посмотрел на Ян Хао и вдруг всё понял. Он невольно горько усмехнулся.

Он не ожидал, что события будут развиваться так стремительно, но подобный исход предвидел.

— Ты ведь не думал, что я выберусь живым, да? — сказал ему Ян Хао. — Я слышал, последние три дня ты отлично спал. А ты знаешь, через что пришлось пройти мне?

Ли Цу смотрел на Ян Хао. Когда тот говорил, выражение его глаз ничуть не менялось, словно ненависть пропитала его до мозга костей.

Ему не хотелось ничего объяснять. Он лишь вздохнул. Ян Хао распахнул воротник, и Ли Цу увидел раны.

Разглядеть их было трудно, но они покрывали кожу сплошным ковром, словно его изъели насекомые.

— Хватит болтать, никто из нас не святой. Главное, что ты выбрался живым, — сказал Ли Цу, окинув взглядом трупы Людей в чёрном. — А теперь делай что хочешь.

Ведь он не пережил того же, и его слова действительно прозвучали слишком легкомысленно.

— Чушь собачья! Не говори так просто! — внезапно взорвался Ян Хао. Его спокойствие мгновенно испарилось, а пистолет в руке задрожал. — Те люди страшно мучились! Эти твари забрались им в мозг, и нам пришлось убить их самим.

— Неужели из семьи У? — спросил кто-то. — Этот мальчишка не из семьи У?

Ли Цу смотрел, как Ян Хао вдруг заплакал.

— Я убил людей... я убил двоих. Я убил двоих.

— Прости себя, — сказал Ли Цу, сам удивляясь собственному хладнокровию.

Ян Хао постепенно успокоился, вытер слёзы и сказал:

— Это всё из-за тебя. Ты сам напросился. А теперь смотри на пса, не на меня.

Ли Цу отвернулся. Хотя его и друга разделяло лишь расстояние, равное длине пистолета, он чувствовал, что они превратились в существ разного вида. Между ними пролегла огромная пропасть — такая глубокая, что с первого взгляда становилось ясно: любые попытки её преодолеть тщетны.

— Он решит, жить тебе или умереть. Не двигайся, и он не нападёт, — продолжил Ян Хао. — Они собираются увести тебя вниз. Мы не нашли ту пещеру, о которой ты говорил. Твоя сломанная нога тебя не спасёт. Но прежде им нужно выяснить, не сделали ли с тобой чего-нибудь Люди в чёрном. Может, ты один из них, просто замаскирован лучше. Если нет, с тобой всё будет в порядке.

— Что он собирается делать? — спросил Ли Цу у Ян Хао.

Он смотрел на пса и совсем не боялся, ведь он не был одним из Людей в чёрном.

Это была поистине великолепная немецкая овчарка. Шерсть на её спине лоснилась, словно смазанная маслом, и блестела так, что в ней можно было увидеть своё отражение. Собака была уже немолода, и это лишь подчёркивало главное достоинство породы — уверенность в себе.

Собачья уверенность — качество редкое. Эта овчарка была настолько уверена в себе, что походила на мудрого мужчину средних лет, достигшего пика физических сил и опыта.

Пёс подошёл вплотную к Ли Цу, ничуть не обратив внимания на яростный крик Ян Хао. Он неторопливо обнюхивал его с ног до головы, словно что-то искал.

Пёс обошёл его сзади и обнюхал спину. Что-то в ней, казалось, озадачило его. Он долго принюхивался, потом вильнул хвостом и улёгся рядом с Ли Цу.

— Лао Хэй лёг рядом с ним, — зашептались в стороне. — Он же ни к кому не подходит.

Люди вокруг снова ахнули, словно перед Ли Цу лежал тигр, а не собака.

Ли Цу смотрел на чёрного пса, и ему стало смешно: его жизнь теперь оказалась в лапах этой собаки.

Ли Цу это показалось странным, но окружающие были удивлены ещё больше. Они растерянно переглядывались. Ян Хао, держа пистолет наготове, посмотрел на стоявшего позади Бородача, не понимая, что всё это значит.

— Всего лишь собака, — сказал Бородач.

Овчарка встала, преграждая Бородачу путь к Ли Цу. Тот замер и отступил на пару шагов. Услышав, как пёс дважды глухо рыкнул, он потянулся к пистолету на поясе, но не успела его рука коснуться оружия, как все вокруг направили на него свои стволы.

— Лао Хэй — пёс семьи У. По старшинству он тебя выше. Ты что задумал?

— Разве мы говорили, что одолжим тебе пса? Я сказал: «попросим Лао Хэя помочь». Понимаешь, что значит «попросим»? — вмешался один из них. — Господина Третьего больше нет, но многие из нас в третьем поколении служили у Пятого господина-собачника. Для нас собаки важнее собственных жизней.

— Семья У сейчас, может, и не так сильна, как прежде, но люди не забывают своих корней. Тронь хоть один волосок на Лао Хэе, и никто из нас тебя не пощадит, — продолжал тот человек. — Лао Хэй никогда не ластится к чужим. Этот юноша — особенный. Ты уверен, что он твой двоюродный брат? А не человек из семьи У?

— Какая ещё семья У! — крикнул Бородач и вклинился в толпу. — Это мой двоюродный брат, ясно вам? Мой брат! — Говоря это, он подошёл ближе. — Ай-я-яй, братец... — Проходя мимо Ян Хао, он опустил его пистолет. — Ладно, ладно, хватит вам, братья, ссориться. Мне, как старшему, неловко. Пошли домой...

Бородач махнул рукой, велев своим людям загнать пса обратно в клетку. Те принялись стучать по прутьям, надеясь, что он вернётся сам.

Но овчарка лишь подняла голову, взглянула на клетку и прижалась к Ли Цу ещё теснее.

Лао Хэй снова лёг перед Ли Цу. Ли Цу нашёл это забавным и погладил пса по спине. Тот не сопротивлялся, а лишь довольно прищурился.

Человек, говоривший до этого, посмотрел на Ли Цу сияющими глазами:

— Молодой человек, скажи-ка «Сяо Мань Гэ».

«Сяо Мань Гэ» — это фраза на чаншайском диалекте. Ли Цу повторил её, и овчарка тут же вскочила на лапы. Она посмотрела на него совершенно другим взглядом — спокойным и сосредоточенным.

— Чёрт возьми, Лао Хэй его слушается! — воскликнул тот человек, выходя вперёд. — Ты что, реинкарнация Пятого господина-собачника?

Услышав его, остальные согласно загудели.