Лян Вань

Иногда Се Юйчэню до смерти хотелось стать лишним человеком — бездельничать, прожигать жизнь и ждать своего конца, лишь изредка, словно озарённый предсмертной вспышкой сознания, возмущаясь пресностью бытия, а затем снова покорно ждать смерти. Но так живут богатые наследники, «второе поколение», а чтобы им стать, нужно иметь «первое». Се Юйчэнь и был тем самым первым. Гений своего времени? Великий актёр?

Никто не пытается представить, как выглядит актёр без грима. Никто не задаст лишнего вопроса: «Эти румяна в уголках твоих глаз скрывают вчерашние слёзы тоски в одинокой постели? Или за ними прячется пустота и беззащитность сердца?»

Он трезво оценивал себя: большинство людей могли бы ему только позавидовать. Дарованное небесами лицо, безупречно выстроенная карьера, невеста — прекрасная, как небожительница. Любой на этом свете позавидовал бы ему, но никто из них не смог бы прожить и дня его жизнью.

Освобождение — вот слово, о котором Се Юйчэнь думал чаще всего…

Позже, когда Се Юйхуа столкнули — или он сам прыгнул — в ту реку, он почувствовал облегчение. Ему не придётся видеть слёзы той женщины, не придётся разгребать этот бардак, не придётся плести интриги и обманывать. Не придётся, когда сердце разрывается от боли, улыбаться ещё ослепительнее. Он плыл по течению в ледяной воде, словно мусор, которого вокруг было полно. Вся его жизнь казалась ему пьесой. «Прощай, моя наложница». Но он не был наложницей Юй Цзи, у него не было права на изящное самоубийство. Он был полководцем, со всех сторон окружённым врагами, и сама судьба отрубила ему голову. Вдруг он почувствовал, как что-то оказалось у него в руке. Он подумал, что это просто камень, плывущий рядом с ним в этом бесприютном потоке, но тут же вспомнил, что камни не плавают. Если твоё сердце достаточно твёрдое, ты не останешься без опоры. Он медленно поднял руку и горько усмехнулся: это была печать, до боли знакомая. Он перевернулся на спину, а затем, нырнув, поплыл под водой, набирая скорость. Он был как рыба, готовая в любой миг вылететь из воды стрелой, как карп, стремящийся к Вратам Дракона. Но его влекла не гордость дракона, в которого он мог бы превратиться. Его влекла свобода, которую дарует это превращение!

У Се дал ему отпуск, а вот судьба — нет. По плану Се Юйчэнь должен был уже находиться в безопасности, все должны были считать его мёртвым. Как актёр, он был вынужден признать, что его мастерство достигло совершенства, по крайней мере, в изображении смерти. Пожалуй, убедительнее него был бы только настоящий мертвец.

Он не знал, куда вынесет его река. Он плыл и плыл, пока не достиг места, где вода кончилась. Выбравшись на берег, он перевязал раны. Денег при себе не было ни гроша, и он понятия не имел, куда идти дальше. Никто не говорил ему, что делать, — кажется, ему вообще никто и никогда не указывал путь. Он шёл на ощупь, спотыкаясь и блуждая в тумане, пока не оказался здесь, в полном тупике.

Пустыня всегда пробуждает в людях определённые мысли. Лян Вань вспомнила тот день…

Пришёл Ван Мэн, причём с букетом цветов. Роскошные пионы. Он без лишних слов протянул их ей:

— Мисс Лян, вам нравится?

Кто же дарит своей девушке пионы? С виду он не был похож на дурака.

Лян Вань усмехнулась:

— Обычно я сама беру инициативу, но не ожидала от тебя такого хода. Оказывается, ты из тех, кто в тихом омуте…

— Последнее слово можешь не произносить!

— Хе-хе, не зря я тебе каждый день сообщения шлю. Подожди, мне нужно осмотреть пару пациентов! — С этими словами Лян Вань вприпрыжку убежала. Ван Мэн остался стоять на месте. Он и не подозревал, что у Лян Вань феноменальный слух.

— Похоже, дела идут неплохо! — Это, должно быть, был голос их босса.

— Меня просто заставили, ясно?

— Подтверждай скорее, остальные уже наготове.

— У вас там удалось что-нибудь расшифровать?

— Продвинулись несильно. Семья Ван тоже не дремлет. Каждый мой шаг, скорее всего, под пристальным наблюдением.

— Я не понимаю, откуда вы узнали, что у Лян Вань есть эта штука? Я каждый день слушаю болтовню этой девчонки и не вижу в ней ничего необычного. Хотя нет, говорит она больше, чем обычные люди.

— Потому и просим тебя подтвердить. Мы с Толстяком видели Западную Владычицу в Тамуто. Попросили Лэйцзы нарисовать её портрет, а потом прогнали через систему, чтобы найти всех похожих людей и проверить каждого. Выбора нет, Западная Владычица и царь Му из династии Чжоу — две основные нити, и мы не можем отказаться ни от одной из них.

Ван Мэн кивнул:

— А нельзя поручить это кому-нибудь другому? Она только первая, а впереди ещё столько… Не боитесь, что у меня почки откажут?

Тот, на другом конце, усмехнулся:

— Может, Паньцзы отправим?

— Не стоит, он всё испортит, — прямо ответил Ван Мэн.

— Ладно, у меня ещё дела. Поторопись. И да, не слишком вживайся в роль.

Ван Мэн почувствовал, как у него загорелось лицо. Он и сам не понимал, почему ему так не по себе, словно его поймали на чём-то постыдном. Лян Вань медленно вошла в ближайшую палату и заметила, что пациенту уже измерили давление. Она улыбнулась ему и стала молча ждать, когда закончится определённый отрезок времени.

Той ночью Лян Вань ощутила давно забытый жар. Она всем телом прильнула к нему, словно они двое изначально были частями одного целого. Она оставила пылкий поцелуй на его щеке, и он ответил ей с такой же неистовой страстью. Они вернулись к первобытной животной жажде. Её чёрные, как тучи, волосы рассыпались по кровати, словно роскошный хвост золотой рыбки, а его бледное тело в судорожных содроганиях постепенно впадало в исступление. Оба были любимцами творения, и сейчас эти два любимца стали единым целым, чьё глубокое, прерывистое дыхание сливалось в гармоничный дуэт.

Лян Вань прижалась к Ван Мэну. В его глазах блеснула слеза.

— Ты чего? — спросила она.

Ван Мэн покачал головой.

— Ничего.

Она обвила его тело руками и ногами.

— Милый, теперь я за тебя в ответе! — проговорила она и снова коснулась губами его плеча. Казалось, она хотела измерить своими губами каждый сантиметр его кожи.

Ван Мэн криво усмехнулся и произнёс последнюю фразу за эту ночь:

— Давай я сделаю тебе массаж!

Она легла на живот, он опустился на колени у неё на спине. Внезапно она ощутила на своей коже что-то тёплое. Тишина в комнате превратила ночное волнение в неудержимую стихию. Ван Мэн медленно стёр слезу с её спины и осторожно положил руки ей на лопатки. Тепло его ладоней согревало её кожу. Она с наслаждением закрыла глаза, но через мгновение Ван Мэн убрал руки и вытер слёзы, выступившие в уголках его глаз. На том месте, которого он только что касался, проступили перья готового к полёту Феникса…

Когда Лян Вань снова открыла глаза, Ван Мэна уже не было. Она смотрела в потолок. Не плакала. Не смеялась.

Гутуцзин — удивительное место. Се Юйхуа не понимал, почему он сюда пришёл, да ещё и пешком. Он был в пустыне впервые, но слышал о ней от Хэй Сяцзы: некоторые люди не оставляют здесь следов.

Они с Лян Вань почти не разговаривали, просто молча сидели у озера. Когда хотелось пить — черпали пригоршней воду, когда хотелось есть — терпели голод…

— Эй, дай-ка я посмотрю твою рану! — Лян Вань встала, собираясь размотать тряпки, которыми Се Юйхуа кое-как себя перевязал. Он воспротивился. Почему-то ему очень хотелось, чтобы рана загноилась и он наконец умер. Сейчас он был просто лишним человеком, чья попытка самоубийства провалилась.

Но Лян Вань была из тех, кто не терпит отказов. Се Юйхуа безнадёжно покачал головой и безучастно смотрел, как она снимает повязку с его шеи. Руки Лян Вань слегка дрожали. След на его шее был очень глубоким. Возможно, этот человек в глубине души действительно хотел вот так покончить с собой. Умереть, и пусть весь мир замолчит.

Лян Вань перевязала ему рану и не удержалась от колкости:

— Ну что, какой способ умереть попробуешь в следующий раз?

Се Юйхуа бросил на неё испепеляющий взгляд.

— Как же ты бесишь!

— Это ты о том, что я тебя раздражаю? — Лян Вань тут же уселась у его ног. — Что ж, тогда посмотрим, смогу ли я довести тебя до смерти своим занудством!

Се Юйхуа поднял голову и внимательно посмотрел на неё:

— Ты обязательно будешь меня донимать?

Лян Вань с той же серьёзностью взглянула на мужчину перед собой:

— Да. Я сведу тебя в могилу своим занудством!

Кажется, против этой женщины у него не было никаких средств. Он сунул руку за спину, по привычке пытаясь нащупать телефон, и только потом вспомнил, что тот давно потерян. Да и кому бы он смог написать, даже если бы телефон был при нём? Что бы ответил У Се, получи он такое сообщение?

Сяо Хуа: Я больше не выдерживаю.

У Се: Держись.

Сяо Хуа: Почему я?

У Се: Не задавай лишних вопросов.

Сяо Хуа: Чёрт, с каких это пор ты стал философом?

У Се: Береги себя.

У Се Юйхуа голова шла кругом. Он посмотрел на Лян Вань, которая сидела рядом и болтала ногами, и спросил:

— Почему ты до сих пор не ушла? Неужели нельзя просто оставить меня здесь умирать?

Лян Вань рассмеялась:

— Как врач, я не могу тебя здесь бросить. Профессиональная этика не позволяет!

Се Юйхуа снова рухнул на песок. Он и вправду не знал, как справиться с такой женщиной — абсолютно лишённой всякого стеснения. Ему казалось, что план У Се — это уже слишком. Он не мог себе представить, как с ней справлялся Ван Мэн. Да эта женщина сейчас откровенно с ним заигрывала!

— Эй, я сейчас буду мыться. Посмотришь?

Се Юйхуа покраснел и отвернулся. Он услышал плеск воды, и этот звук затронул струны его души. Сердце забилось чаще. Он вдруг осознал, что он мужчина. Это был неоспоримый факт, но когда слишком долго носишь маску, а потом снимаешь её, кажется, будто ты сам — лишь актёр, играющий собственную роль, и всё это как-то ненастоящее.

Для матери он был ребёнком, для друзей — другом, а с невестой они были скорее как лучшие подруги. Лян Вань пробудила в нём мужское начало, и он понял, как долго подавлял его в себе.

— Эй, скажи, что-нибудь означает эта штука у меня на спине? — внезапно позвала она.

Се Юйхуа очень хотелось посмотреть. Увидеть того Феникса. Яркая птица раскинула крылья на спине Лян Вань, и прозрачные капли воды делали её ещё ослепительнее. Ничто не могло сравниться с этим зрелищем — истинный царь птиц, внушающий трепет и невольное благоговение.

Се Юйхуа засмотрелся. Лян Вань прикрыла грудь руками и кокетливо произнесла:

— Извращенец, ты насмотрелся?

Се Юйхуа несколько раз кашлянул, неловко провёл рукой по щетине и отвёл взгляд.

— На самом деле, никто не может объяснить, что это за Феникс на твоей спине. Мы даже не уверены, можно ли его вообще называть Фениксом. Но когда наш человек увидел тебя впервые, он был ошеломлён.

— Ошеломлён? Почему? Покорён моей красотой?

Се Юйчэнь криво усмехнулся:

— Может, хватит самолюбования? Я, вообще-то, всегда подозревал, что этому У Се нравятся мужчины.

— Чёрт, ты хочешь сказать, я похожа на мужика?

— Нет-нет, ты похожа… похожа на человека, который умер несколько тысяч лет назад. Хотя я не знаю, можно ли считать её мёртвой… — Се Юйчэнь понял, что у него не очень-то получается обхаживать женщин. Именно как мужчина.

Лян Вань поднялась из воды. Се Юйчэнь поспешно зажмурился и услышал её голос:

— Так скажи мне, куда мы идём дальше?