Таинственное видео

Хотя видео длилось всего полчаса, Ли Цу в общей сложности потратил на его просмотр больше двадцати часов. Он не просто раз за разом всматривался в детали — часто он подолгу замирал, глядя на застывший кадр.

Всё видео можно условно разделить на две части, но обе состоят из разрозненных фрагментов без чёткого сюжета. Поэтому пересказать его как цельную историю невозможно — остаётся лишь описывать обобщённые события в привязке к месту действия.

Первая часть длится около восемнадцати минут — это самый длинный, а также самый чёткий и вместе с тем самый скучный отрезок.

В самом начале происходит то, что уже было описано, и это задаёт основной тон всему видео. Большая часть записи посвящена исследованию гигантской скалы посреди пустыни. Камера запечатлела, как налетела песчаная буря, как небо поглотила тьма и что происходило с людьми в самом сердце стихии.

Этот фрагмент произвёл на Ли Цу неизгладимое впечатление. Во-первых, его поразила мощь песчаной бури. Раньше он читал о подобном только в книгах. Однажды в летнем лагере в Фучжоу он пережил тайфун и думал, что сильный ветер — это не так уж и страшно. Но, увидев происходящее на экране, он понял, как сильно ошибался. На его глазах порыв ветра подхватил плащ одного из людей. Тот на мгновение замешкался, пытаясь его поправить, и песок тут же засыпал его по пояс.

В начале записи небо было лишь пасмурным, но к середине наступила кромешная тьма. В этой части видео слышны были только чьи-то крики, но разобрать слов было невозможно.

Во-вторых, он заметил, что эта пустыня отличалась от той, где он побывал. Песок здесь был жёлтым, и Ли Цу не помнил, чтобы видел такую огромную скалу. Все улики указывали на то, что это Гутуцзин, но место выглядело совершенно иначе.

И, наконец, сама скала. У Се как-то показывал ему фотографию скалы, утверждая, что это часть некого подземного сооружения. Сквозь вихри песка угадывались странные очертания громадного камня, напоминавшего колено иссохшего до костей человека. Возможно, это и вправду была часть гробницы. Ли Цу видел фотографии императорских гробниц Си Ся — после стольких лет выветривания в пустыне они тоже стали похожи на гигантские природные валуны.

Люди на видео непрерывно кружили вокруг скалы, а камера крупным планом снимала её поверхность, словно они искали вход.

В последние несколько минут записи буря начала стихать. Камера запечатлела нескольких человек, карабкающихся по скале. Свет ещё не пробился сквозь пелену пыли, и в лучах фонариков они походили на крошечных ящериц.

Запись на несколько минут прервалась и перескочила к следующей части.

Эта часть длилась всего двенадцать минут, но была самой важной во всём видео, потому что в ней были диалоги.

Изображение было зелёным — запись велась в режиме ночной съёмки. Судя по освещению и гнетущей обстановке, они, должно быть, уже проникли внутрь скалы. Уверенность в этом придавало то, что очертания пещеры на видео в точности повторяли рельеф внешней поверхности скалы.

Камера немного сместилась. Судя по всему, они устроили привал — многие сидели в узкой расщелине скалы.

Камера повернулась, и Ли Цу увидел живую Шэнь Цюн. Она сильно кашляла. Её мать, крепко обнимая дочь, сжалась в углу и выругалась:

— У моей дочери астма, ты можешь не курить здесь?

Камера не двигалась, продолжая снимать курильщика. Он выглядел очень нетерпеливым, а дым от его сигареты явно мешал окружающим — послышался женский кашель.

— Sorry, sorry! — тот человек, похоже, был довольно вежлив и тут же затушил сигарету.

— Не бойся, девочка. Как только твой отец поможет нам распространить товар по разным местам и всё пройдёт гладко, я обещаю, что это будет последний раз, когда тебе придётся через такое проходить, — в кадре появилась рука курильщика, которая, казалось, хотела погладить девочку по волосам, но её мать тут же отшлёпнула её.

Камера взяла крупным планом лицо Шэнь Цюн. Было очевидно, что она до смерти напугана и почти спрятала голову под мышкой у матери. Похоже, догадка о принуждении была верной.

Объектив всё это время оставался неподвижным, сфокусировавшись на Шэнь Цюн, и лишь изредка захватывал сидевшего рядом мальчика. Тот, похоже, уже ко всему привык и спокойно играл в свою портативную консоль. Ли Цу был знатоком и по движениям пальцев сразу понял, что мальчик играет в «Monster Hunter», и даже смог определить оружие — тяжёлый арбалет.

Раньше он считал себя довольно крутым для старшеклассника, но, видимо, заблуждался. Эти дети из-за сомнительного бизнеса своих родителей, очевидно, давно привыкли к подобным экстремальным условиям.

Камера сместилась и запечатлела отца Шэнь Цюн — сухопарого лысеющего мужчину. Он сжался в углу, перевёл взгляд с дочери на объектив и яростно крикнул:

— Прекратите снимать! Откуда мне было знать, что вы и мою семью в это втянете!

— А ты сама головой подумай. Такой ценный груз — любая ошибка в одной-единственной партии принесёт семизначные убытки. Если ты не оставишь у меня что-то ценное в залог, как я могу тебе доверять? И не бойся, это просто такое правило. Видишь, те, кто отмывает деньги и проверяет товар, тоже привезли своих детей. Они не особо-то и боятся. Даже помочь могут.

Ли Цу заметил незнакомца. Хотя нет, не совсем незнакомца — он видел его голову среди тех фрагментов тел.

— Не надо так, я правда не злодей. Правила не я устанавливал. Если кого и винить, то своего мужчину. Зачем его логистическая компания стала с нами работать?

Камера оставалась неподвижной около двух минут, а затем резко дёрнулась в другую сторону. Но там была лишь непроглядная тьма. После этого Хуан Янь спросил:

— Что за звук?

Ему никто не ответил. Очевидно, он не был лидером экспедиции, а лишь одной из ключевых фигур, не имеющей авторитета.

— Оно точно в этой скале, эта вещь точно здесь, — клялся Хуан Янь. — Ошибки быть не может. Две тысячи лет! И только я нашёл ключ к этой тайне. Оно должно быть здесь!

Этот человек курил. Он глубоко затянулся и произнёс:

— Важно не то, будешь ли ты делиться, а то, существует ли вообще то, о чём ты говоришь. Прошло уже четырнадцать часов. Если мы ничего не найдём, я убираюсь из этого проклятого места. Можешь искать тут сам.

— Я же говорил, что это место опасно. Раз я предложил вам сотрудничество, вы должны были понимать мою цель. — Пренебрежительный тон собеседника вывел Хуана Яня из себя. — Я принёс вам деньги! Я не жду благодарности, но не могли бы вы просто заткнуться?

— Это же ты нашёл это место, разве не так?

— В любом случае, всё достанется вам, мне нужно лишь одним глазком взглянуть, — говорил Хуан Янь в камеру. — Ты ведь записал? Записал, да? Я держу своё слово. Такие люди, как я, от своих слов не отказываются. Вы же мне верите?

— Ты уверен, что он никому не расскажет о наших делах? — спросил стоявший в стороне Хуан Янь.

Не успел он договорить, как из темноты выбежал человек, ввалился в пещеру, где они отдыхали, и закричал:

— Воды! Воды! Быстрее, помойте мне руки!

— Что происходит! — спросил Хуан Янь, приказывая окружающим удержать его.

Оператор, как и все остальные, тоже был в замешательстве. Камера тряслась так, что Ли Цу едва не стошнило. Он смог лишь урывками разглядеть, как несколько человек достали фляги и начали лить воду на руки пострадавшего — они были полностью разъедены.

Камеру опустили, но не выключили. Объектив продолжал снимать тёмный проход, ведущий наружу. Микрофон записывал лишь отчаянные вопли того человека и крики остальных. Так продолжалось до самого конца этого фрагмента.

В последнем кадре Ли Цу увидел, как мимо камеры к выходу из пещеры пронёсся человек. Это был мужчина средних лет. Он двигался очень быстро и промелькнул на экране всего за полсекунды. Казалось, он колебался, взять ли с собой камеру, но в итоге решил её оставить.

Это был его отец.

Именно эта половина секунды заставила Ли Цу остолбенеть. Он потратил уйму времени, раз за разом пересматривая этот момент. Он узнал того мужчину средних лет.

Всего в видео говорили или появлялись в кадре семь человек. Больше всех говорил Хуан Янь. Его часто снимали крупным планом, и было отчётливо видно, что он находится в состоянии крайнего возбуждения и напряжения.