Уроки Толстяка

На самом деле, для Ли Цу это был первый настоящий спуск в гробницу, ведь здесь всё создали не современные люди. В прошлом, когда материальные блага были не так распространены, мудрость древних сохранялась в каждом движении лопаты, в каждом уложенном кирпиче. Раньше смерть казалась Ли Цу чем-то далёким, но теперь, несколько раз побывав на её пороге, он и впрямь начал всерьёз задумываться об убранстве собственной могилы. Во-первых, она не должна быть слишком вызывающей, иначе и во сне не будет покоя. Конечно, если бы туфуцзы смогли его разбудить, он был бы им только благодарен, но на самом деле, если расхитители гробниц потревожат усопшего, его останки, скорее всего, просто выбросят наружу. И тогда люди будут судачить: «Ого, глядите-ка на этого парня, шрам на башке размером с плошку! Интересно, отчего они умерли?» Или же археологи спасут его тело, чтобы досконально изучить: «Профессор, как вы думаете, размеры этого человека соответствуют норме для той эпохи?» — «Нет, это лишь верхушка айсберга...»

Ли Цу спросил Толстяка:

— Как думаешь, после нашей смерти кто-нибудь сделает из наших тел украшение или мебель?

Толстяк лишь искоса взглянул на него:

— Не будь так самонадеян. После смерти тебя, скорее всего, кремируют в миску костной муки, да и то не факт, что в отдельной урне.

— При жизни в особняке пожить не удалось, так пусть хоть после смерти не придётся ютиться. Даже если кремируют, неужели придётся делить с кем-то студенческое общежитие?

Толстяк усмехнулся:

— Ты особо не надейся на наших доблестных работников похоронной индустрии. Я как-то слышал историю: мальчишка нашёл в прахе своего деда стальную косточку от женского бюстгальтера. Конечно, не исключено, что старик был тот ещё ходок, но его семья провела расследование. Оказалось, что прямо перед тем, как сжигать их деда, в печь отправили неопознанный труп утопленницы. От праха той бабы ничего не осталось, всё подмешали тем, кто был в очереди за ней.

— Чёрт, я в печь ни ногой!

— А тебя никто и не спросит. Вот когда мастер Толстяк помрёт, из трубы крематория наверняка повалит волшебный дымок — это будет вся моя сущность!

— Тьфу на тебя! Это будут неупокоенные души замученных тобой свиных рулек!

В гробнице было зябко, и Ли Цу знал, что это не игра воображения — мозг словно пронзали крошечные иголки. Но он не подал вида, ведь Толстяк был не из тех, с кем легко договориться. Если тот надумает его бросить, Ли Цу, скорее всего, уже никогда их не найдёт.

Гид продолжал что-то тараторить, но Толстяка это, кажется, забавляло. Ли Цу догадался: этому жирдяю просто приглянулась девчонка-экскурсовод, иначе он давно бы уже проголодался.

— А сейчас мы с вами находимся в главной погребальной камере, — вещал гид. — Посмотрите на фрески на стенах. На них изображены великие свершения царя Му из династии Чжоу...

Сюсю шепнула Ли Цу:

— Не слушай эту чушь. Смысл фресок совсем другой. Это, скорее всего, гробница какого-то ханьского князя конца эпохи Западная Хань. В то время в стране царила смута, поэтому погребальных даров здесь не так много. На стенах в основном изображены события из жизни этого князя, по большей части для вида. Видимо, за свою жизнь он ничего выдающегося не совершил. Предок Лю Бэя, Лю Шэн, князь Цзин из Чжуншаня, за всю жизнь наплодил больше ста двадцати сыновей, что как бы намекает, насколько бездельничали тогдашние аристократы...

Ли Цу изумился:

— Сто двадцать?! Это ж какие почки надо иметь!

Толстяк снова встрял в разговор:

— Чего удивляться? Тогда ж тестов ДНК не было. Откуда ты знаешь, скольким из этих сыновей помог появиться на свет усердный сосед из нашей семьи Ван?!

Ли Цу подумал, что в этом есть смысл. Если у князя почки слабые, сойдут и крепкие почки его подчинённых...

Троица вышла из гробницы и вернулась на поверхность. Лица у всех были не самые радостные. Очевидно, с этой гробницей всё было так, как и сказал Толстяк: будь она и впрямь усыпальницей царя Му из династии Чжоу, расхитители могил прослезились бы от жалости. Но теперь, если они срочно не найдут новую зацепку, вся их компания останется без работы.

Сюсю спросила:

— Мы и вправду собираемся грабить гробницу царя Му? По-моему, раз эта ниточка никуда не ведёт, лучше найти У Се. Хоть чем-то поможем.

Сюсю вздохнула:

— Даже не знаю, как там Сяо Хуа и Паньцзы.

— У Сяо Хуа тоже дела несладко, — сказал Толстяк. — За Паньцзы я спокоен, они не так уж сильно в это впутаны. Их интерес к поискам и тайнам — не более чем юношеское любопытство. Но их силу нельзя недооценивать. Взять хотя бы того же Хун Моина с его восемью псами — они запросто уложат толпу уличных хулиганов. Да и сам парень — личность с непостижимыми способностями.

— А как ты вообще с ними познакомился? — спросила Сюсю. — Тех, кто уже отошёл от дел из Верхних трёх врат, должно быть, не так-то просто убедить?

Толстяк похлопал Ли Цу по плечу:

— Парень, мы с тобой, считай, в одной лодке. Так что слушай. Если однажды встретишь человека в чёрном свитере с восемью собаками и пижона с вьющимися волосами до ушей, запомни: не болтай с ними лишнего. Хоть они и наши союзники, я и сам о них мало что знаю. Когда мы вместе вернулись из Иньчуаня и распределяли задачи, я дал им пару не самых важных поручений. Но, по слухам, они справились чище и быстрее, чем мы могли себе представить. Так что моя настороженность по отношению к ним выросла до неописуемого уровня. Запомни, в этом мире бесплатных обедов не бывает. Если они так самоотверженно нам помогают, значит, у них есть свой расчёт. Чужая душа — потёмки! Тогда у меня под рукой было человек тридцать-сорок и с десяток стволов, а толку чуть. Они сами меня нашли и предложили пойти на цзя лама. Я особо не раздумывал, денег они просили немного, да и были своими в этом кругу. Теперь понимаю, что это было опрометчиво. За этими двумя точно кроются какие-то тайны, о которых мы не знаем. В конце концов, каждый в этом мире живёт для себя!

Сюсю вздохнула:

— Для себя... Тогда чем же мы сейчас занимаемся?

Толстяк ответил:

— А мы разве не для себя?

Толстяк указал на Гряду гор и обратился к Ли Цу:

— Раз уж ты побывал в гробнице, считай, ты теперь тоже расхититель. Хоть и по билету вошёл. Но ты парень особенный. По идее, тебя в это дело привёл У Се, так что ты должен быть туфуцзы. Но прибился ко мне, а это уже наполовину полковник Моцзинь. Твой статус так просто не определишь. Прямо какой-то северно-южный гибрид, новый сорт!

Ли Цу презрительно фыркнул:

— Я ещё и с семьёй Ван якшался. По-твоему, я теперь и в хэйфэйцзы запишусь?

Толстяк сказал:

— Надеюсь, ты сказал это в последний раз. Потому что, если скажешь это снова, Чжаси и впрямь может пустить тебя на костную муку...

Ли Цу сглотнул. И правда, он ведь видел те вяленые туши у Чжаси. Скажи он что-то не то в его присутствии, и ему точно не жить.

Толстяк указал на далёкие горы:

— Смотри на эти изгибы хребтов. Где мы находимся? Это древняя столица Чанъань, место, где собирается драконья ци. Так что смотри во все глаза. Полковники Моцзинь ищут драконьи жилы и отмечают точки силы. Этому в книгах не научишься, и чужие слова тут не помогут. Нужно самому постигать и практиковаться. Старики полагались на опыт и по этим холмам и долинам могли находить гробницы. Это редчайшее мастерство. Нынешние расхитители учатся у иностранцев, пользуются всякими металлодетекторами. Это же просто предательство корней. До настоящего мастерства и великих усыпальниц им вовек не добраться!

Пока они шли, Толстяк понемногу передавал Ли Цу все правила и опыт полковников Моцзинь. Ли Цу слушал и запоминал очень внимательно. Ему вдруг показалось, что это похоже на сцену из сериала, где великий мастер боевых искусств перед смертью передаёт свои тайные знания какому-нибудь удачливому прохожему.