Черный пес

Передо мной стояла дилемма: скатиться вниз к псу или сразиться с двумя лисами здесь. Еще никогда в жизни я так не полагался на собаку. Но внизу могло оказаться еще две-три лисы. Если я скачусь, эти две погонятся за мной, и псу придется совсем туго.

Эти лунчжи невероятно слаженно действуют в команде, и с ростом их числа боевая мощь увеличивается в геометрической прогрессии.

Но мне не дали времени на раздумья. Лисы заставили меня сделать выбор: одна метнулась к моей голове, вторая — к ногам. Увернуться можно было, лишь прогнувшись назад в «мостик». В отчаянии я так и сделал — просто завалился на спину и покатился по земляному склону.

Склон заканчивался ровным уступом. Я тяжело рухнул на него, а две лисы тенью последовали за мной.

В тот момент я вдруг понял Толстяка, который всегда таскал с собой ствол и, если мог унести двадцать детонаторов, ни за что не брал девятнадцать. Я яростно взревел и принялся кромсать тени ножом. Лезвие скрежетало по камням, высекая искры. В тот же миг мои плечи оказались распороты, и меня снова оттеснили к краю уступа.

Еще одно падение — и я полечу на самое дно ущелья. Эти лисы все отлично рассчитали. Понимая, что отступать больше нельзя, я увидел несущуюся на меня тень и подставил ей руку. Тварь мгновенно вцепилась мне в предплечье и тут же отпустила — она не собиралась затягивать схватку. Зубы оставили на моей коже две глубокие рваные раны. Стиснув зубы, я воспользовался моментом, чтобы рвануть назад, к повороту. Вторая лиса тут же вцепилась мне в спину. К тому времени как я добрался до места, где сидел женский труп, спина у меня была искусана раз шесть или семь.

Я сорвал с трупа куртку, в три слоя обмотал ее вокруг шеи, а голову укутал цветастым ватником. После этого я со всех ног бросился к выходу.

Лисы неотступно преследовали меня. Их смертельный прием — целиться в горло и глаза. Теперь, когда я защитился, им было не так-то просто добраться до уязвимых мест. Я не обращал внимания на их укусы и, стиснув зубы и дико ревя, карабкался наверх.

Видя, что их атаки бесполезны, а я не защищаюсь и не нападаю, лисы пришли в ярость. Они запрыгнули мне на плечи и принялись терзать обмотанную вокруг них куртку. Я наотмашь бил по ним ножом, не давая удержаться.

Почти истекая кровью, я добрался до выхода — железной двери, ведущей наверх. Я повернул ржавую рукоять и с силой толкнул, но она не поддалась. Ухватившись за прутья по бокам, я перевернулся и ударил по ней ногами. Наконец появилась небольшая щель. Я вставил в нее мушкетон и, отмахиваясь от лис, надавил на него как на рычаг. Камни с лязгом посыпались вниз.

Когда я выбрался наружу по пояс, меня обдал порыв прохладного ветра, от которого я чуть не разрыдался. Снаружи было то самое место, где я сжег матку лунчжи. Все вокруг было усыпано мелкими камнями — неудивительно, что грубая сила не помогла открыть дверь. Две лисы вцепились в мои ягодицы и безостановочно тянули вниз. Хорошо еще, что я до этого долго и усердно тренировался. Будь я прежним, давно бы уже распрощался с жизнью.

Стиснув зубы, я вывалился наружу. Кровь хлестала из всех ран — зубы этих тварей по форме напоминали штыки, и без обработки кровотечение было не остановить. Я попытался перевернуться, чтобы запереть лис внизу, но они были куда проворнее. В тот же миг, как я выбрался, они выскочили следом и вцепились мне в лицо, пытаясь прорваться под ватник. Я отчаянно забился. Наверное, из-за потери крови силы покинули меня. Стряхнув тварей, я попытался встать, но обнаружил, что ватник с головы сорван, а ноги подкашиваются. Я тут же снова рухнул на землю.

Это был решающий миг — вопрос жизни и смерти. Лисы давно ждали этого момента. Обе твари одновременно метнулись к моим глазам. Они были уже у самого лица, я не успевал даже зажмуриться.

— Вжух! — Черная тень вместе с порывом ураганного ветра — да, настоящего урагана — пронеслась передо мной. Это было огромное существо. Прямо у меня на глазах оно схватило зубами первую лису и, мотнув головой, в воздухе сшибло вторую.

Слева от меня приземлился громадный черный пес. Одним щелчком мощных челюстей он перекусил лису в своей пасти пополам, после чего яростно дважды гавкнул на ту, что отлетела в сторону.

Уцелевшая лиса мгновенно поняла, что теперь ее главный противник — не я. Она тут же нырнула в заросли травы за грудой камней.

Пес посмотрел на траву, где скрылся лунчжи, и медленно пошел туда, но вдруг резко ускорился. Не добежав до зарослей четырех-пяти метров, он буквально взлетел и ринулся в них. Я увидел, как по траве с невероятной скоростью несутся две волны, преследуя друг друга. Скорость была немыслимой. Огромная волна позади с поразительной предусмотрительностью каждый раз заходила наперед, отрезая путь той, что поменьше. Через пятнадцать секунд волны столкнулись. Лису подбросило в воздух. Планируя, она полетела в сторону, но на полпути черный пес, словно кит, выныривающий из воды, выпрыгнул из травы и в воздухе вцепился ей в голову. Раздался леденящий душу, отчетливый хруст ломаемых костей.

Я почувствовал, как от пса исходит волна смертоносной ауры. Трава вокруг него колыхалась. Он был похож не на собаку, а на черную пантеру.

Большой черный пес прижал лапой все еще дергающийся, перекушенный пополам труп первой лисы. Наклонившись, он прокусил ей череп, а затем посмотрел на меня и угрожающе зарычал.

В детстве я много времени проводил с собакой деда и кое-что усвоил. Я понял, что этот пес пытается определить, враг я или свой. Я тут же достал свисток Чэ Цзуна и несколько раз дунул в него.

Черный пес удивленно повел бровью. Когда он не скалился, у него была довольно глупая морда. Но я знал, что какой бы глупой ни казалась собака такого размера, прикончить человека для нее — дело пары минут.

Вокруг все было выжжено дочиста. Стог сена находился далеко. Я видел лишь большого черного пса, а не стаю, о которой говорил Чэ Цзун.

Я зачерпнул несколько пригоршней древесной золы и принялся втирать ее во все раны. Зола останавливает кровь. После этого я впал в полузабытье.

Пес, таща за собой труп лисы, подбежал к тому месту, откуда я только что выбрался, посмотрел на щель и начал скрести лапами землю. Стиснув зубы, я подполз, отбросил камни и распахнул железную дверь. Пес проворно юркнул внутрь. Я подпер дверь мушкетоном, рухнул на землю и почувствовал, как мир вокруг темнеет и я вот-вот потеряю сознание.

Минут через десять меня привел в чувство Чэ Цзун. Весь в крови, он выбрался из того же прохода и теперь тряс меня за плечо.

Вскоре из прохода показался невредимый пес. В зубах он нес сына Чэ Цзуна. Тот, похоже, был очень тяжело ранен. Пес положил его на землю и принялся вылизывать. Мальчик не двигался.

Чэ Цзун закрыл железную дверь, подпер ее камнями и, как и я, прислонился к скале.

— А где остальные собаки? — спросил он.

Я ответил, что не видел. Чэ Цзун достал свисток и несколько раз изо всех сил дунул в него, после чего выглянул, всматриваясь в заросли.

Ни лая, ни шороха в траве. Вокруг стояла полная тишина.

— Плохи дела, — лицо Чэ Цзуна изменилось. Он, как и я, замазывал раны золой. — Ты уверен, что когда сжигал здесь матку лунчжи, ее детеныш тоже погиб?

Я покачал головой:

— Думаю, да. Разве можно выжить, будучи заваленным камнями?

— Ты нас всех подставил. Если он не погиб, значит, мы ошиблись в расчетах. Я только что не видел Лун-вана, — сказал Чэ Цзун, оглядывая заросли и ущелье. В ночной тьме было трудно что-либо разглядеть. — Самый страшный враг ждет своего часа, полный сил.