Фрагменты информации

Спуск Лунтао на дно занял пятнадцать минут. Бао Са действовал быстро, его нисколько не заботило, выживет Лунтао или нет. Со мной, своим Хозяином, он обращался куда бережнее: мой спуск занял двадцать минут, и на меня он не стал навешивать лишнего снаряжения.

Уже через пять минут дневной свет наверху превратился в тонкую щель, и я включил фонарь. Здесь удалось купить только самые обычные светодиодные фонарики, но, к счастью, они были достаточно яркими и дешёвыми. Я скупил в местном магазинчике все, что у них было.

На бетонных стенах виднелись многочисленные пятна плесени и что-то похожее на грибы, которых чем ниже, тем становилось больше. Во многих местах я заметил осыпавшиеся участки, из которых торчала ржавая арматура.

У самого дна вся поверхность бетонных стен оказалась сплошь покрыта разноцветными грибами и мицелием. Похоже, здешние условия идеально подходили для их роста.

Дно представляло собой месиво из грязи и зловонных луж. Повсюду возвышались высохшие, невероятно высокие деревья. За исключением расчищенного пятачка вокруг бетонной башни, все деревья погибли и превратились в питательную среду для грибницы. Их покрывали наросты бурого цвета, похожие на грибы линчжи, вперемешку с мелкими разноцветными шляпками. Искажённые, гигантские ветви создавали впечатление, будто это останки какого-то гигантского трупа.

Сухие участки на дне были полностью затянуты паутиной мицелия, остальное занимали грязь и зловонные лужи. Лунтао лежал в грязи. Он спустился даже без фонаря, от его штанов несло мочой.

Сочувствие всегда на стороне слабого. Я понимал его состояние, но теперь уже не мог заставить себя помогать таким людям.

Помощь слабому порой делает его лишь слабее. В нашем обществе быть вытесненным из сферы, в которой ты не силён, — порой большая удача. Так можно найти ту жизнь, которая тебе действительно подходит. Но помогать слабакам, поднимая их слишком высоко там, где они ничего не смыслят, — значит обречь их на верную и бесславную гибель.

И тут я вдруг осознал, что поступаю с другими именно так, как когда-то поступали со мной, — так, как я ненавидел больше всего.

Я закурил, чтобы перебить вонь. Верёвку потянули наверх — следующим должен был спускаться Чэ Цзун.

Я курил и смотрел на Бао Са, который как раз спустился.

— Расчисти здесь сухое место, — скомандовал я. — Тут наверняка есть змеи, следи за лужами. Подготовь нам путь к отступлению. И кинь мне конец верёвки.

Я расстегнул застёжку на ножнах кинжала и обошёл гигантскую бетонную башню по кругу. На высоте примерно в половину человеческого роста я обнаружил большую железную дверь с рукояткой, покрутив которую, можно было опустить примыкавшую к стене лестницу.

Дверь была заперта. Я несколько раз ударил по ней ногой, и она поддалась. Железный замок в здешней сырости полностью проржавел и рассыпался в труху.

Я вошёл внутрь. Всё вокруг истлело. Передо мной была ржавая подъёмная башня, с потолка которой свисали бесчисленные стальные тросы. В башне было несколько ярусов с рабочими платформами, на которых я заметил множество каменных дисков разного размера.

Внизу виднелся глубокий колодец, а рядом с ним — небольшая лебёдка для подъёма и спуска клети с людьми. Разумеется, судя по её проржавевшему виду, я бы ни за что не рискнул ею воспользоваться. Колодец казался бездонным, но в его глубине угадывался цвет угля. Похоже, это был угольный карьер, а подъёмная башня служила одновременно для добычи и транспортировки. Где-то сбоку от башни должен был находиться тоннель для вывоза угля.

Других входов или выходов не было.

Я закрыл глаза, надеясь что-нибудь почувствовать.

Нахлынули головокружение и слабость, но вместе с тем — покой. Бесчисленные, размытые, едва различимые фрагменты информации, словно я накурился марихуаны. Передо мной проплывали тени, и одна из них, прошедшая совсем близко, показалась мне знакомой по очертаниям. Я понимал, что это галлюцинация, но по спине всё равно пробежал холодок.

В этом видении я, кажется, окликнул его. Он обернулся, чтобы посмотреть на меня, и в тот же миг всё исчезло.

Как я и предполагал: где бы ни встречались змеи этого вида, там непременно бывал и Мэньюпин.

Вскоре спустился Чэ Цзун. Он несколько раз окликнул меня, я посветил фонариком, чтобы он нашёл меня. Подойдя, он вздрогнул.

— Хозяин, это не гробница.

Никто не станет строить гробницу в угольной шахте. Чэ Цзуна было нелегко провести. Я кивнул, делая вид, что признаю ошибку:

— Похоже, я ошибся. Но внизу определённо есть что-то незаурядное. Мы должны спускаться дальше.

Чэ Цзун наступил на какую-то металлическую конструкцию сбоку. Она тут же с треском обломилась и ухнула в глубокую шахту.

— Спуститься невозможно, — отрезал он. — Не полезем же мы вниз по отвесной стене.

Я огляделся и сказал ему:

— Позови Лунтао. Вверху полно стальных балок. Они не должны были сильно проржаветь, потому что слой ржавчины образует защитную плёнку, предохраняющую сталь внутри. Шахта сужается книзу, так что мы взорвём эти балки. Первый взрыв — для диаметра в двадцать метров, второй — в двадцать пять. Перекрещенные балки застрянут в пластах породы на разной глубине, в зависимости от диаметра. А мы сможем использовать наши верёвки, чтобы спускаться от одной опоры к другой. Это точно сработает.

Чэ Цзун поднял голову, посмотрел туда, куда я указывал, и кивнул.

— Сразу видно, что вы учились на архитектора, — сказал он, но тут же добавил: — Жестокий план. Это весьма рискованно. Не боишься цепной реакции?

— Не бойся, — ответил я. — Будьте уверены, денег вы получите сполна.

Он кивнул и вышел позвать Лунтао.

Мне нужна была тишина, абсолютная тишина и полное спокойствие разума. Собственными силами я этого достичь не мог. Я достал шприц с низкой концентрацией успокоительного.

Бао Са кинул мне конец верёвки. Внутри подъёмной башни я нашёл бетонный верстак, привязал себя к стальной опоре рядом с ним и достал сигарету.

Я ввёл себе препарат, глубоко выдохнул и стал ждать, пока сердцебиение и пульс замедлятся. Затем я собрал с пола немного пыли и осторожно подсыпал её в сигарету.

Я закурил. Смесь запахов плесени и табака в обычное время вызвала бы у меня тошноту, но сейчас мой разум был совершенно спокоен.

Я сильно закашлялся, понимая, что рано или поздно заработаю пневмокониоз, но, кашляя, я улыбался.