Чжан Цилинь

Ли Цу снова принялся внимательно разглядывать шкатулку. Следуя подсказке, он наконец разглядел скрытую в драконьем узоре тайну.

Во многих частях узора виднелись крошечные рисунки из горизонтальных и вертикальных черточек. Вглядевшись, Ли Цу понял, что они похожи на гексаграммы «И Цзина», но всё же отличались. Он интуитивно предположил, что эти пересекающиеся, но разные узоры — одна из форм записи чисел.

Оказалось, он снова был прав.

— Похоже, твои базовые знания требуют серьёзного пополнения, — сказал мужчина средних лет. — Эти символы, напоминающие гексаграммы «И Цзина», — древнекитайский способ записи чисел с помощью счётных палочек. В древнекитайской арифметике не было понятия «нуль», только понятие «пустота». Поэтому рисунок, где нет ни одной черты, означает пустоту, то есть ноль.

Всего на шкатулке было восемь таких областей с символами. Ли Цу не знал их значения, но, уловив общую закономерность, смог догадаться.

— Это псевдопятеричная система счисления, — продолжил объяснять мужчина. — Любой, у кого есть голова на плечах, немного подумав, поймёт, какие числа они означают. Можешь прочитать их? Только учти древнекитайский порядок чтения.

Ли Цу, основываясь на своей догадке, произнёс:

— 02200059.

«Что это за число?»

— Этот набор цифр постоянно меняется, — пояснил мужчина. — Очень медленно, раз в десятки лет, причём без какой-либо закономерности. 02200059 — это последняя комбинация. Мы долго не могли понять ни принцип работы шкатулки, ни смысл этих чисел. Потом мы пригласили группу математиков. Им не удалось вывести формулу изменений, но они выдвинули одну гипотезу.

Слайд на проекторе сменился. На нём появилась схема: слева — шкатулка с подписью «Синхронизируемый ключ», справа — гробница с подписью «Синхронизируемый замок».

— Поразительно, — произнёс мужчина. — Царь Му из династии Чжоу либо сам был гением механики и математики, либо держал при себе таких людей. Он изобрёл примитивную, но по своей сути аналогичную современным компьютерным технологиям систему защиты с паролем.

Смена чисел на этой шкатулке — своего рода обратный отсчёт. Царь Му не знал, когда именно он сможет очнуться, поэтому не мог установить точное время для своей ловушки.

Иными словами, он не мог настроить её так, чтобы она сработала через три с половиной или две тысячи триста лет. Ловушка должна была активироваться сразу же после его пробуждения.

Для этого царь Му совершил поступок, который в наши дни сочли бы верхом бесчеловечности.

Он взял часть нефритовой куклы-саркофага и сделал из неё небольшой саркофаг. Затем он убил беременную женщину, извлёк из её чрева недоношенный плод и поместил его в этот нефритовый саркофаг.

Нефритовая кукла-саркофаг воздействует на любого, кто находится внутри, одинаково. А значит, изменения, происходящие с плодом в шкатулке, должны были в точности повторять изменения, происходящие с царём Му в его гробнице.

Но как этого добиться без электроники, без радиоволн и датчиков? Тем более что изменения, происходившие с царём, не подчинялись никакой закономерности.

Каждое изменение, каждый толчок плода в нефритовом саркофаге приводил в движение механизм внутри шкатулки. Это, в свою очередь, меняло символы счётных палочек на её поверхности.

Царь Му использовал случайные числа, а не последовательный счёт, чтобы скрыть истинное предназначение шкатулки. Но если бы изменения внутри стали происходить часто, около тысячи раз в месяц, это означало бы, что превращение в нефритовой кукле-саркофаге завершено.

Тогда на поверхности шкатулки и появлялась комбинация 02200059. В этот момент её можно было открыть, и вся информация, указывающая на местонахождение царя Му, стала бы доступна.

Однако, несмотря на все хитроумные приготовления, царь Му не предвидел одного: что в мире может появиться человек, подобный ему или даже превосходящий его.

Он считал себя единственным в своём роде — тем, кому не было равных ни до, ни после.

Ли Цу взглянул на шкатулку:

— Так это она? Но ведь она закрыта.

— Я же говорил, это всего лишь копия, — мужчина улыбнулся, глядя на Ли Цу. — Мы много раз пытались воссоздать эту шкатулку, но сделали лишь кучу бесполезного хлама. Нам не хватает главного секрета. А настоящая шкатулка уже уничтожена.

— Уничтожена? Почему? — спросил Ли Цу.

— Её уничтожение — величайшее тайное событие в истории Китая. Всё, что мы переживаем сейчас, — это результат того единственного мига, когда история пошла по иному пути. Несмотря на все сложнейшие приготовления, царь Му не предвидел одного, и сейчас это кажется невероятной глупостью: он не предвидел появления человека, подобного ему.

Но нашёлся человек, истинный мудрец, который разгадал весь этот замысел. Он сумел заполучить шкатулку с драконьим узором, и однажды, в последние десятилетия правления династии Цин, его потомки, следуя последней воле мудреца, открыли её и извлекли оттуда младенца.

И тогда произошло величайшее чудо. Младенец, пролежавший там несколько тысяч лет, был жив. Он тихо спал. Казалось, три тысячи лет перемен в мире никак не затронули его. Недоношенный, он будто всё ещё находился в материнской утробе, ожидая своего рождения.

Увидев это, люди были потрясены. Это было чудо жизни. С самого своего появления на свет этот ребёнок уже превзошёл само понятие жизни.

Они пали ниц перед младенцем. Эти люди, обладавшие почти всей силой в мире, неподвластной времени, преклонили колени. Всё, что произошло три тысячи лет назад, будто пронеслось перед их глазами. Вся тяжесть истории Китая, всё бремя времени, казалось, сошлись в этом ребёнке. Ноша была так велика, что никто из них не был в силах подняться.

— Они вырастили этого ребёнка, — сказал мужчина. — И в последующие годы он изменил всё.

— Как его зовут? — впервые в жизни Ли Цу задал вопрос, который раньше его бы нисколько не волновал.

— Чжан Цилинь, — ответил мужчина.

На слайде появилась фотография молодого мужчины. Спокойный, молчаливый, со взглядом, прозрачным, как чистая вода. Он шёл обычной походкой, неся что-то за спиной. Его глаза были устремлены в объектив — он, очевидно, видел того, кто его тайно фотографировал, но ему было всё равно.

Его взгляд сквозь фотографию встретился со взглядом Ли Цу. Это был их первый зрительный контакт. Ли Цу впервые видел такого человека. Его сердце сжалось, и неведомое доселе чувство, словно разряд тока, пронзило всё тело. Это было то самое смутное ощущение, которое У Се передал ему вместе с посланием через ядовитую змею: бесчисленные осколки недосягаемых воспоминаний, смешанные с неземным взглядом, рождали самое чистое отчаяние на свете.

Судьба поистине удивительна. Избранник небес, царь Му, верил, что вся мудрость и опыт мира служат лишь ему одному. Он создал грандиозную головоломку, которая три тысячи лет передавалась из рук в руки, водя за нос всех тех, кого он, как ему казалось, прекрасно понимал. Он и не подозревал, что судьба дала ему всё это лишь для того, чтобы недоношенный мальчик смог пройти сквозь толщу времён, из глубокой древности в нашу эпоху, и встретиться с другими людьми.