Жизнь хуже смерти

На лице его визави не отразилось ни тени удивления. Когда Ли Цу ударился головой во второй раз, сил у него почти не осталось. Глупость в голове не означала глупость тела. В школе Ли Цу был очень спортивным, с прекрасной физической подготовкой, и после первого болезненного удара тело инстинктивно сдержало силу второго.

Ли Цу не стал биться в третий раз. Крови от первого удара уже хватило, чтобы произвести устрашающее впечатление. В средней школе он однажды уже припугнул так учителя, но после девятого класса больше на такое не решался. И всё же приём по-прежнему действовал безотказно: подобное поведение отталкивало разом и тех, кто хотел причинить ему вред, и тех, кто пытался помочь.

Но его визави никак не отреагировал — он лишь молча наблюдал, как кровь стекает по щеке Ли Цу на шею.

Если Ли Цу и считал себя мастером самообладания, то этот человек либо насмотрелся на подобное, либо у него попросту были перерезаны лицевые нервы.

— Это всё, на что ты способен? — безразлично спросил тот, видя, что Ли Цу перестал биться головой.

Ли Цу опешил, не ожидая такой реакции. В тот же миг он усомнился: а не было ли его поведение слишком детским? В мире взрослых, или, вернее, настоящих злодеев, чего стоили все его уловки? Наверное, и ломаного гроша.

Мужчина сел напротив него и проговорил:

— Я не хотел бы до этого доводить, но если своим поведением ты пытаешься показать, что ты неуправляем и в любой момент готов себе навредить, то могу лишь сказать спасибо. — Он размял шею. — Не скрою, ты для нас очень важен, поэтому умереть мы тебе не дадим. Я не знаю, как на тебя повлияли люди, с которыми ты сталкивался раньше, но твоя натура не могла измениться за какие-то несколько месяцев. Поэтому я по-прежнему в тебя верю. Жаль только, что ты нестабилен. Придётся принять кое-какие меры.

Он протянул руку. Его пальцы были не только длинными, но и с какими-то странными, чересчур развитыми суставами.

— Я сломаю тебе позвоночник, начиная с… — Его палец указал на грудь Ли Цу, чуть ниже ключицы. — Я могу начать отсюда, и тогда всё, что ниже, будет парализовано. Или чуть ниже, до поясницы — как захочешь. Так тебе будет сложнее причинить себе вред. А могу действовать поэтапно: сперва поясница, а если не станешь слушаться — до груди. Если и это не поможет, придётся взяться за шейные позвонки. Тогда ты сможешь двигать только веками и языком.

Услышав это, Ли Цу покрылся холодным потом. Он вспомнил слова У Се: эти люди не бросают угроз на ветер.

— И даже тогда я до смерти себя залижу! — выкрикнул Ли Цу.

Однако мужчина, казалось, проигнорировал его слова. Он рывком поднял Ли Цу на ноги, прижал пальцы к его позвоночнику и принялся ощупывать его позвонок за позвонком.

Ли Цу понял, что тот нащупал рубцы у него на спине.

Мужчина несколькими движениями сорвал с него остатки одежды и посветил на спину фонарём, после чего начал что-то громко кричать на непонятном языке.

Страшные шрамы, оставленные Хуан Янем, уже покрылись коростой, которая со временем отпала, но такие глубокие раны не могли исчезнуть бесследно. Рубцы на спине Ли Цу выглядели ужасающе. С первого взгляда они напоминали змею в процессе линьки, чья старая кожа лопнула и разошлась.

Толпившиеся вокруг тут же расступились, и из темноты вышли ещё двое. Они уставились на спину Ли Цу и завели оживлённый спор. Ли Цу чувствовал, как слюна спорщиков брызжет ему на спину. Они не видели в нём человека — он был для них всего лишь живым документом. Эти двое за его спиной напоминали ему Су Ваня и того ботаника с передней парты, что вечно спорили над решением задачи. Холодный пот смешивался с нестерпимым зудом на спине, по всему телу Ли Цу забегали мурашки. Он пожалел, что вообще открыл рот.

В этот самый момент один из мужчин вдруг надавил сильнее, и его палец замер на определённой точке.

— Похоже, я и вправду тебя недооценил, — произнёс мужчина. — Ты не мог не знать, что мы делаем, и мы действительно выбрали неверный метод. — Остановив кровь на голове Ли Цу, он добавил: — Можешь больше себе не вредить.

Но так ли это на самом деле?

Ли Цу прошиб холодный пот. Он всё лучше начинал понимать замыслы У Се, но вместе с тем — и их непредсказуемость. Он сильно сомневался, что У Се из доброты душевной вырезал бы на его спине нечто столь важное, чтобы это досталось его заклятым врагам. Эти люди никому не доверяют просто так. То, что У Се вырезал на его спине, должно было иметь ценность, которую можно логически доказать. Но что-то ему подсказывало… У Се не был человеком с прямолинейным мышлением и единственной целью. Его замыслы всегда были многогранны, и любой его план таил в себе множество вариантов развития событий.

В своём плане У Се не уточнял этот момент. Он сказал лишь, что первый шаг — выбраться из пустыни живым.

Ли Цу снова хотел было задать вопрос, но на этот раз сдержался. Он внезапно осознал, что всё, сделанное У Се, могло сработать именно таким образом.

Он не до конца понимал действия этих людей. Но когда они прекратили обследовать все шахты подряд и, сверяясь с узором на его спине, стали помечать лишь некоторые, он осознал: карта на его спине невероятно важна и указывает на некий ключ. Похоже, карта на его спине помогла им отыскать нужное место — будь то тайник или выход отсюда. Очевидно, они полностью доверяли узору.

Не успел догореть и окурок, как тот человек ушёл. Следом все Люди в чёрном включили свои фонари на максимальную яркость, заливая пространство ослепительным светом.

Так и оказалось. Вскоре они начали спускать снаряжение и людей в одну из отмеченных шахт. Затем и его снова взвалили кому-то на спину, после чего все Люди в чёрном один за другим начали спуск.

Шахта, в которую они спускались, оказалась очень узкой. Ли Цу опускали на тросе, а люди сверху и снизу страховали его, обеспечивая плавный спуск, чтобы не потревожить раны. Это позволило ему отчётливо и не отвлекаясь разглядывать стены шахты.

Но вскоре его внимание привлекло кое-что другое.

Он увидел, что на самом деле творилось внизу. Чем дольше он смотрел, тем более жуткой казалась картина. Стены шахты были испещрены многочисленными углублениями размером с футбольный мяч, очевидно, оставшимися после того, как оттуда что-то выкопали. Внутри этих углублений виднелось множество белых сетчатых обрывков. Присмотревшись, можно было различить, что это, по-видимому, сброшенная змеиная кожа.

Она была почти в каждой выемке. Что здесь происходило? Неужели в этой шахте добывали не руду, а змей? Или же змеи просто устроили себе в этих углублениях гнёзда?