Лиса

Погода в долине стояла странная — то ли пасмурно, то ли ясно, теперь уже и не вспомнить. Память отшибло в тот миг, когда я увидел на противоположном склоне нечто человекоподобное, смотревшее прямо на меня. Всё моё тело напряглось. Свет пробивался из-за той горы, поэтому фигура тонула в густой тени. И хотя очертаниями она напоминала человека, по одной только позе было ясно — это не человек.

Лица существа я, к своему величайшему облегчению, разглядеть не мог. Но вся его поза безмолвно кричала о том, что оно впилось в меня взглядом.

Первой моей мыслью было, что Линь Цичжун — оборотень. Чёртов лис-оборотень или какой-нибудь горный дух. Что Наньнань, скорее всего, уже им съедена, а настоящий Линь Цичжун мёртв. А это — лишь его личина, приманка, чтобы заманивать в горы любопытных простаков себе на обед.

Заманив меня сюда, оно явило свой истинный облик. Похоже, теперь мне несдобровать.

Но я тут же отмёл эту мысль — быть того не может. Лисов-оборотней я в жизни не встречал, а горных духов, хоть о них и ходили слухи, видели лишь в глухих, непроходимых лесах. Это же место нельзя было назвать совсем безлюдным. Попробуй тут причинить кому-то вред — винтовок Народно-освободительной армии и ополченцев хватит, чтобы перестрелять сотню таких духов.

Один мой одногруппник рассказывал, что в Иньчуане волки больше не нападают на людей. Бывает, к домашним собакам прибьётся пара-тройка хаски. Местные подкармливают их, думая, что это чьи-то потеряшки, а потом выясняется, что это дикие волки. Прямо как чайки в порту — смекнули, что притворяться собакой выгоднее, чем нападать на людей. Не знаю, байка это или правда.

В общем, большинство диких животных давно оставили затею враждовать с человеком. И горные духи не должны быть исключением.

Я не знал, что это такое и чего мне ждать. Но его пристальный взгляд действовал на нервы, и я выхватил кинжал, который всегда носил с собой.

Уж не знаю, который это был кинжал по счёту. Я редко пользовался современными клинками, а этот, с прозвищем Большая белая собачья нога, был исключением. Сначала мне приглянулся тесак из той же серии. Я купил его, а кинжал получил в подарок. Он был настолько острым, что им можно было бриться — волоски так и отлетали. Говорят, за границей некоторые девушки даже ноги им бреют.

Я вскинул свой Огненный молот-метеор, поджёг его и метнул в ту сторону. На одном дыхании я швырнул с десяток таких молотов. Они ударились о землю, рассыпая снопы искр, и в их свете я на миг разглядел это жуткое лицо.

Я даже успел заметить, как оно двигалось. Существо увернулось и скрылось — совсем как человек, но его поза и движения разительно отличались от человеческих, отчего у меня волосы встали дыбом.

Прошло минуты две, прежде чем я осознал, с какой проблемой столкнулся. Появление столь странного создания в столь странном месте в корне изменило все мои прежние догадки. Раньше я полагал, что всё это — не более чем чей-то злой умысел. Но состояние дороги говорило о том, что тут не обошлось без нечеловеческой силы. А теперь ещё и это…

Путь назад лежал как раз через тот склон, усыпанный беспорядочными валунами. Я понятия не имел, где теперь прячется эта тварь. Неужели она готовит засаду?

С собой у меня ничего не было, кроме кинжала. Даже бинокля, чтобы разглядеть, не лежит ли за теми камнями тело Линь Цичжуна.

С наступлением сумерек моё преимущество исчезло. Как только тени начали поглощать долину, зрение стало бесполезным. Я должен был подготовиться к этому.

Я пригнулся к земле и принялся срезать сухую траву своей Белой Собачьей Ногой. Если только это существо не обладало сверхъестественным зрением, оно вряд ли могло разглядеть, чем я занят. Я чувствовал, что оно наблюдает за моим направлением, но зрение животных не настолько феноменально.

Собрав три-четыре охапки сена, я сложил их под большим деревом и поджёг. Было около восьми вечера — в Иньчуане в это время темнеет поздно. Пламя взметнулось вверх, охватив могучее дерево. Я поднялся и продолжил собирать хворост, и вскоре весь склон оказался в огне.

Знай работники лесного хозяйства, что я творю, меня могли бы и пристрелить на месте. Я понимал, что деревьев здесь немного, и если сжечь немного травы без умышленно сложенного мной розжига, огонь бы не разгорелся так сильно.

Огромное дерево, подточенное огнём, с грохотом рухнуло, и пламя взметнулось ещё выше. В этот миг в темноте за огненным кольцом сверкнула пара зелёных глаз. Подойти оно не могло, но в отблесках пожара его глаза сияли особенно ярко.

Это и вправду был вставший на задние лапы лис. Он холодно смотрел на меня из-за огненного кольца. И я увидел, что на спине он нёс что-то ещё. Вот что было по-настоящему ужасно.

Не прошло и нескольких минут, как тварь вдруг метнулась в сторону и исчезла. Но не растворилась в воздухе — я видел, как она с немыслимой скоростью скользнула за ближайшие валуны.

Я пригнулся и тоже скользнул за ближайший куст. Раньше я бы стоял столбом, раздумывая, что делать — атаковать или ждать. Теперь же первая моя мысль была такой: если противник застал тебя врасплох, немедленно повторяй его действия.

Я не знал, где оно, и не мог позволить ему узнать, где я.

Когда совсем стемнело, я стоял посреди выжженного пятачка, который оставил для себя. Вокруг не было видно ни зги, и лишь треск догоравших сучьев нарушал тишину.

Главный вопрос: что это такое? Может, это Линь Цичжун? Разум подсказывал, что это невозможно. В мире могут существовать цзянши, ожившие трупы или проклятые предметы, хотя по большей части это лишь физические явления, но разумных демонов-оборотней быть не может.

Где же тогда Линь Цичжун? Неужели эта тварь с ним расправилась?

Даже если это не оборотень, то наверняка какой-то неведомый мне зверь. Или существо, которого я никогда прежде не видел. Но одно я знал наверняка: это существо живое. А всё живое смертно. Значит, моя Белая Собачья Нога представляет для него угрозу. Я не боялся открытого боя; мне доводилось сражаться с нежитью, а её нельзя убить, можно лишь уничтожить. Но для схватки мне нужны были равные условия.

Честно говоря, умри я здесь, никто из моих близких так и не узнает, что со мной случилось. Я просто сгнию в этой глуши, и все мои прежние терзания покажутся нелепой шуткой. Словно солдат, мечтавший стать генералом, после дюжины побед подавился собственной соплёй и умер.

Будь у меня в руках мой Большой белый тесак, я бы бросился в атаку, будь передо мной хоть горный дух, хоть лис-оборотень, хоть слон-демон. Но сейчас Белая Собачья Нога казалась слишком короткой. Я развернул кинжал обратным хватом, вступая в противостояние.