Бесследное исчезновение
На двадцать третий год по летосчислению семьи Ван Ли Цу, сидевший в инвалидном кресле у озера, исчез. С тех пор его больше никто не видел.
Никогда прежде в истории семьи Ван не случалось ничего подобного. Посторонний исчез из самого сердца их владений, из-под носа охраняемой и наглухо закрытой системы, прямо под наблюдением стражи — испарился, словно пар. Весь процесс занял не более трёх минут. Они перекрыли все выходы, прочесали каждый уголок, сантиметр за сантиметром, снова и снова. И не нашли ни малейшей зацепки.
Для тех членов семьи Ван, что находились рядом с Ли Цу, это обернулось настоящей катастрофой: не только потерей ценного актива, но и появлением неизвестной угрозы.
Это событие стало поворотным моментом. Территория, которую они обживали и укрепляли сотни лет, вдруг перестала быть безопасной. Осмотрительная семья Ван была вынуждена покинуть насиженные места и начать новый виток переселений и строительства. Абсолютное доверие внутри клана, прежде незыблемое, наконец-то дало трещину.
Не было ни единой улики, указывающей на то, что Ли Цу использовал какой-то потайной ход. Раны на его коленях были настоящими, что подтверждала экспертиза. Он не мог ходить самостоятельно, три пальца на руке были сломаны, а череп пробит. Они ломали голову, но так и не смогли понять, куда же он мог деться.
Оставалось лишь одно объяснение — предатель. В клане, стоящем на самой вершине пищевой цепи, завёлся шпион. Что могло быть ужаснее?
С переездом семьи Ван начались чистки и проверки. Конфликты внутри клана, прежде скрытые, становились всё более жестокими.
В то же время верхушка семьи Ван по-новому взглянула на У Се. Они начали поиски его тела, но ничего не нашли.
Ли Цу, Цзе Юйхуа и У Се — все трое, словно их никогда и не было в этом мире, превратились в легендарных персонажей.
Суждения и расчёты У Се постепенно обрастали мифами, и повсюду начала расползаться зловещая атмосфера. Веками семья Ван была охотниками, и вот теперь они впервые ощутили страх дичи.
В канун Нового года У Ицюн весь вечер простоял у дверей, вглядываясь в темноту. Он подогревал еду, и она остывала. Подогревал вино, и оно остывало. И так снова и снова, до самого рассвета. Утром первого дня нового года он, как ни в чём не бывало, пошёл на рынок за продуктами. Праздничные овощи и мясо стоили дорого и были не первой свежести, но он тщательно выбирал. Он знал, что вечером ему снова придётся накрыть стол из любимых блюд сына, иначе он не найдёт себе места от беспокойства.
Су Вань встретил канун Нового года дома. Его отец привёз несколько праздничных наборов в ту самую оптику. Хэй Яньцзин тихо сидел на диване и слушал новогодний гала-концерт по телевизору. Они немного побыли у него, болтая и смеясь, но Хэй Яньцзин ни разу не повернул к ним головы. Ян Хао не поехал домой на праздник. Он был в пригороде Пекина, где вместе с Хо Доуфу нежился в горячих источниках в обнимку с девицами, слушая, как над городом гремят фейерверки.
«Земля знает каждый уголок твоей души»
В игре света и тени дом Ли Цу пустует. Телефон время от времени звонит, но никто не снимает трубку.
«Ветер и дождь обошли все уголки мира»
Хаос в Море песка не утихал. Ян Хао застрял в отряде Хо Доуфу, и, чтобы выжить, ему пришлось учиться быть таким же, как и те, кто его окружал. Лян Вань всё ещё находилась где-то под песками, и о её судьбе ничего не было известно. Отрядов, спускавшихся вглубь Моря песка, становилось всё больше, и каждый день там разворачивались сражения и лилась кровь.
Они, может, и не хотели, чтобы эта лавка снова открылась, но по-настоящему скучали по тем дням.
Он начал понимать, кто есть кто среди окружающих, и чувствовать, что кто-то постоянно следит за ним, ожидая, что он встретится со своими друзьями.
Лавка у озера Сиху уже давным-давно стояла с запертыми наглухо дверями. На них скопилось уже пять или шесть уведомлений о неуплате за электричество, покрытых слоем пыли. Сосед-лавочник, играя в шахматы, частенько рассказывал другим о странностях этого места, о том непутёвом пареньке, который не очень-то умел вести дела, и его помощнике. Сменялись четыре времени года, всё шло своим чередом, и когда цикл завершился, изменилось не только количество пыли — сама атмосфера лавки стала другой.
«Та же радость подарила нам одну и ту же песню»
«Цветы однажды рассказали мне, как ты прошёл свой путь
Каждая встреча и улыбка навеки запечатлены в сердцах»
Эти перемены были бурными и захватывающими, но они стали частью тысяч других историй. Время заставляло прошлое бродить, и прошёл целый год, прежде чем эти люди снова пришли в движение и между ними начали возникать новые связи.
На Новый год сосед-лавочник сменил на дверях лавки праздничные парные надписи и запустил петарды. А прежние помощники, человек десять, собрались снаружи, уселись на ступеньках, пили водку и закусывали. Выпивали за Господина Третьего, за Молодого Господина Третьего, за Паньцзы — за тех боссов, которых они когда-то боялись и за которыми шли, поминая их и не давая этому месту кануть в забвение.
«Солнечный свет пронизывает все языки
Та же радость подарила нам одну и ту же песню»
По телевизору зазвучала последняя песня. Су Вань, словно в тумане, впервые вслушался в слова и вдруг почувствовал, как перед глазами неудержимо проносятся какие-то картины.
Огромный особняк семьи Цзе опустел. Старые слуги не смели выказать и толики тоски по прежним хозяевам. Холодная атмосфера Пекина на фоне блеска богатства казалась ещё более пронизывающей. После первого семейного ужина в новом году, среди глубоких снегов, каждый из них молча поставил на свой столик по две чарки и выпил немного холодного вина.
«Сладкие мечты, которых никто не упустит»
Новогодний ужин в семье Хо был шумным и пышным, столы ломились от яств и вина. Двое братьев за столом обменивались колкостями, и атмосфера была одновременно и странной, и полнилась каким-то болезненным весельем. Прислуга, натянуто улыбаясь, то и дело бросала взгляды на семейный портрет на стене. С него мило улыбалась пропавшая без вести девушка, державшая под руки своих двух братьев. Теперь же эти двое, казалось, совершенно забыли о тех временах.
«Звёздный свет осыпал всё наше детство
Наконец настал этот радостный миг встречи»
План У Се продолжал претворяться в жизнь. Он раскрыл все те его части, что могли быть поняты другими, но приберёг несколько поистине гениальных ходов. Об этой части замысла не было известно ни единой детали.
Грандиозные перемены затрагивали каждую силу, каждого человека. В своей повседневной жизни обычные люди и не подозревали, что некоторые из самых могущественных и глубоко укоренившихся кланов переживают величайшее потрясение за последние несколько столетий.
«То же чувство подарило нам то же стремление
В солнечные и радостные дни»
В тот же миг, по мере приближения нужного часа, дыхание молодого человека в далёкой тьме становилось всё тяжелее. В этом глубоко погребённом под землёй пространстве течение времени было почти незаметно, но даже он ощутил, что что-то изменилось.
«Мы идём рука об руку, и так много хочется сказать
То же чувство подарило нам то же стремление
Мы прошли тысячи рек и десятки тысяч гор»
Су Вань вернулся в Пекин и под покровительством Хэй Сяцзы начал постигать суть происходящих событий. Размышляя над этими вопросами, он не переставал беспокоиться о своих друзьях.
Никто больше не останавливался у лавки. Она постепенно превратилась в часть фона, перестав быть миром, в который, казалось, можно было войти.
«Весна разносит предания о дружбе»