Таинственный проект

Лян Вань повидала на своем веку самых разных мужчин, но с таким расчетливым существом, которое начисто лишено желания устанавливать хоть какой-то эмоциональный контакт, столкнулась впервые.

Она с самого детства была хороша собой и привыкла, что в общении с мужчинами всё складывается так, как ей хочется. Ей и в голову не приходило, что в этом может быть что-то не так. Пожалуй, это был первый мужчина со столь непреклонной и неудобной позицией.

Однако она прекрасно понимала: он не со всеми такой. Просто она не входила в число тех, с кем он считал нужным обходиться по-хорошему.

Она подняла потушенную им сигарету, гадая, что это было — проявление заботы о здоровье девушки или же он просто не выносит табачного дыма?

Впрочем, раз уж я не из тех, с кем нужно быть любезным, то и одолжений мне не надо, — решила она.

Лян Вань снова закурила, достала из косметички несколько заколок, собрала волосы и перевела взгляд на папку с документами на столе. Открыв её, она увидела стопку чертежей.

В отличие от того ксерокса, что она видела раньше, это была профессиональная чертёжная бумага. Плотная и прочная когда-то, теперь она пожелтела, стала рыхлой и ломкой на вид. Бумага сильно отсырела — очевидно, её хранили очень долго.

Оригиналы. Лян Вань удивлённо приподняла брови. Некоторые чертежи, казалось, были повреждены ещё до того, как их запаяли в пластиковую плёнку.

Она пересчитала листы — их было двадцать семь. К последнему чертежу была прикреплена записка размером с половину листа А4.

Она осторожно взяла записку и прочла:

«Твоя следующая задача — запомнить всю информацию с этих чертежей. Чем лучше ты всё запомнишь, тем проще тебе будет действовать. Когда закончишь, оставь документы здесь и уходи. Они ни в коем случае не должны покинуть эту комнату».

Лян Вань хмыкнула. Оставить их здесь, потому что это подлинники? Но зачем тогда вообще было давать ей оригиналы? Ей и эти грязные бумажки-то были не особо нужны.

Предупреждение «не выносить из комнаты» выглядело странно. Лян Вань не знала, есть ли в помещении камеры, но рассуждала логически: если документы так ценны, что их нельзя уносить, ей вполне могли бы дать копии. Но раз ей дали оригиналы и сопроводили их таким странным запретом, то дело, скорее всего, было не в бумагах, а в ней самой. Вероятно, её проверяли на послушание, как и в тот раз с приказом «не задавать вопросов».

Конечно, такой уж послушной она не была, но подрывать доверие сейчас не имело смысла.

Она села за стол и принялась изучать документы. На то, чтобы просмотреть всё, ушло полчаса. Первой её реакцией был гнев: да эти чертежи не то что запомнить, их перерисовать — и то уйма времени уйдёт! Второй — недоумение. В документах обнаружились странности.

Номер на чертежах был 033, объект — «Гутуцзин, станция №1». Она вспомнила рассказ Ли Цу. Судя по дате, эти чертежи были созданы в 1980-х годах и отличались от виденной ею ранее копии. Но очевидно, что все они принадлежали к одной серии и отражали разные этапы проекта в разные годы.

На всех листах виднелись странные пятна, похожие на следы мочи, но с чёткими краями. Принюхавшись, Лян Вань поняла, что это, скорее всего, кровь. Следы от брызг выглядели пугающе, но не успели потемнеть — кто-то пытался их стереть, но сделал это не до конца. Это говорило о многом: документы явно кто-то спасал, вынося из опасного места. Столько крови… определённо, за этими бумагами стояла целая история.

Напротив имени каждого проектировщика или чертёжника стояла пометка о возрасте. Всем им было чуть больше десяти лет. Выходило, что проектировщиками были дети. По крайней мере, на момент создания чертежей. Но почему? В те годы в стране хватало талантливых архитекторов и опытных специалистов. Зачем поручать такую работу детям?

Лян Вань сделала несколько пометок, переписав имена и возраст юных чертёжников. Затем достала телефон и принялась фотографировать каждый лист, не пропуская даже чистые обороты. Она понимала, что выучить всё это наизусть невозможно, но в инструкции ничего не говорилось о запрете на фотосъёмку.

Закончив, она помедлила, сама не зная, чего ждёт. Затем собрала вещи и, позабыв об усталости, вышла из комнаты.

С того самого дня она потратила слишком много времени, мечась от неверия к принятию правды. Но даже когда она поверила, всё пошло не так гладко, как ей представлялось: ни попытки стать лечащим врачом Ли Цу, ни первая открытая стычка с У Се.

Она взглянула на свои часы — электронный хронометр с обратным отсчётом. Она специально купила модель, рассчитанную на 9999 дней — самый долгий срок, какой только удалось найти. Эти часы были символом ключевой фразы, которую в ту ночь чаще всего повторял в кошмарном бреду тот мужчина.

Первые две цифры на дисплее — 54.

Оставалось всего 54 дня.

Теперь Лян Вань понимала, что нужно во что бы то ни стало выяснить происхождение этих чертежей и всё о проекте, к которому они относились. В семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века документация по такому крупному объекту в пустыне Внутренней Монголии должна была проходить согласование в Пекине. А значит, где-то в столичных архивах хранились нужные сведения. Проблема была лишь в том, что искать их придётся вручную, перебирая гигантские объёмы бумаг.

«Недооценивать женщин — ваша главная ошибка, самодовольные вы мужланы, — мысленно произнесла Лян Вань. — Вы думаете, что этот мир принадлежит вам? Что ж, пора женщине изменить правила игры».

Уже рассвело. Она выпила кофе в какой-то придорожной забегаловке, зашла в копировальный центр, распечатала фотографии с телефона, заламинировала их и поймала такси. Она чётко знала, что делать и где искать зацепку.

Из Ханчжоу в Пекин Лян Вань прилетела как раз к обеду. Усталость достигла предела, но, сидя в такси, она собрала остатки сил и набрала номер. Этот шанс был слишком редким, чтобы его упустить. Опоздай она сейчас — и дело затянется ещё на неделю-другую.

Водитель кивнул и включил счётчик. Лян Вань закрыла глаза, приложила к лицу паровую маску и мгновенно уснула.

Такси, сделав несколько поворотов, наконец остановилось у её цели — филиала Пекинского городского архива.

Человек, с которым она договорилась, уже с тревогой ждал её у входа. Выйдя из машины, оба почувствовали неловкость. Лян Вань, стараясь держаться сдержанно, улыбнулась и произнесла:

— Давно не виделись.

Это был её бывший парень, её первая любовь — настоящий книжный червь. В университете он учился на библиотекаря, поэтому и работу нашёл в архиве. Они расстались из-за множества разногласий, но Лян Вань сохранила о нём тёплые воспоминания. Он казался ей честным, надёжным и готовым ради неё на безрассудные поступки. Правда, жить с таким человеком она всё равно не смогла бы. Ей было совестно втягивать его в это дело, ведь она прекрасно понимала, каким риском он себя подвергает.

Он нервно огляделся по сторонам и спросил:

— Зачем тебе всё это?

— Меня попросили, это очень важно, — ответила Лян Вань. — Спасибо, что согласился помочь. Я потом угощу тебя ужином.

Её бывший взглянул на неё, протягивая ключ и карточку с номером.

— Не стоит. Только запомни: ты должна выйти до восьми вечера. Я смогу прикрыть тебя только до этого времени. Всё, что тебе нужно, внутри. Выносить ничего нельзя. Телефон на входе заберут, так что рассчитывай только на себя.

Лян Вань кивнула.

— А что будет, если они узнают, что ты взял ключ?

— Какие бы ни были последствия, я их приму, — улыбнулся он. — Иди, раз это так важно для тебя.

Лян Вань растрогалась и шагнула вперёд, чтобы обнять его, но он инстинктивно отступил назад. Стало неловко.

— У меня теперь есть девушка, — сказал он. — Тебе пора.

Она кивнула, ощущая сложное, необъяснимое чувство. Поднявшись по лестнице, она обернулась, но его уже и след простыл. Когда Лян Вань вошла в здание архива, вся неловкость улетучилась, уступив место всепоглощающему напряжению. В её голове звучали лишь слова, которые она услышала в ту ночь в больничной палате от того странного пациента.

Зачем кому-то понадобилось в наше время строить объект по древним чертежам, созданным более девятнадцати веков назад?