Тёмные рифы Реки-призрака

Пятеро путников устроились в тени дюны у реки, чтобы перевести дух. Ли Цу проспал четыре часа. Он расстегнул одежду, подставляя тело солнцу, и когда очнулся, то обнаружил на коже присохших креветок-фей. Лян Вань принялась осторожно, одну за другой, отдирать их. Он так устал и так крепко спал, что совсем не почувствовал боли.

Едва он открыл глаза, Су Вань тут же подскочил к нему с вопросом, что делать с переправой и есть ли у него какой-то план.

Вокруг этого хайцзы росло с десяток сухих стволов туранги и множество камыша. Они собрали всё, что смогли, и, связав альпинистской верёвкой три самых толстых ствола, соорудили плот. Для плавучести по бокам привязали охапки камыша, а из веток сделали по бортам балансиры.

Горожане — те ещё мастера: первая же попытка спустить плот на воду закончилась провалом — он тут же развалился. Пришлось вытаскивать его на берег и пробовать снова. Лишь с пятой или шестой попытки конструкция наконец-то выдержала.

Креветок-фей в реке почти не было, видимо, они все остались в хайцзы. Ли Цу заметил, что вода в реке пресная и ледяная, градусов шесть-семь, не больше. Он предположил, что бьющие из-под земли ключи питаются тающими ледниками.

Плот столкнули в воду, погрузили на него снаряжение, уселись сами и поплыли по течению.

Обжигающий ветер всё не унимался, но прохлада ледниковой воды спасала их от зноя. Су Вань был в восторге и не переставал нахваливать Ли Цу за отличную идею: и идти не надо, и не жарко. Впрочем, он всё равно опасался, что плот развалится — уж больно хлипким тот выглядел.

Все сидели на плоту и безмятежно любовались видами, один лишь Ян Хао неотрывно смотрел в воду, надеясь подстрелить какую-нибудь рыбину. Он так устал от сухих пайков и лапши быстрого приготовления, что его уже тошнило от вкуса консервантов.

Вскоре русло расширилось, превратившись в настоящую речушку. Глубина здесь была метров пять, не меньше, и в воде действительно плавала рыба. Очевидно, Река-призрак соединяла несколько хайцзы, так что наличие в ней рыбы не было чем-то удивительным.

Ян Хао, стоя на плоту, принялся палить по рыбе из автомата. Выпустив целую обойму, он подстрелил лишь двух толстолобиков. Ли Цу где-то слышал, что монголы не едят рыбу, но Че Галиба с удивительной сноровкой выловил её, очистил от чешуи, выпотрошил, промыл в речной воде и принялся нарезать и есть сырой.

— В хайцзы рыба не пахнет тиной, — пояснил он. — Она не ест ил, поэтому и привкуса земли нет. Мы всегда так едим.

Ли Цу и остальные тоже попробовали. Рыба имела невероятно сладкий и свежий вкус, даже нежнее лосося. Две рыбины исчезли в мгновение ока.

Насытившись, все радостно попрыгали в воду купаться, позабыв о жутких креветках-феях. Ли Цу нырнул и увидел, что на дне растёт множество живой туранги и камыша. Должно быть, Река-призрак появилась как раз вовремя, чтобы спасти их.

Позже течение стало быстрее. Ли Цу и остальные, опасаясь неприятностей, выбрались из воды и уселись на плот греться. Лян Вань в шутку брызнула в него водой. В этот миг он чувствовал себя абсолютно счастливым.

Плот несло вниз по течению. К полудню они преодолели больше пяти ли, что по воде выходило дальше, чем по суше. GPS показывал, что до цели оставалось плыть ещё примерно столько же.

На мелководье солнечные лучи пронизывали воду насквозь, создавая иллюзию, будто её и нет вовсе. Казалось, они летят над пустыней, а под ними, в кристально чистой воде, раскинулся золотистый лес из туранги, похожий на рощу цветущей сакуры, и среди этих подводных деревьев, словно в сказке, плавали рыбы.

— Как думаете, мы можем наткнуться на каких-нибудь чудовищ? — спросил Су Вань, вглядываясь в тёмную глубину. — Ну, там, на гигантских рыб или змей. Говорят же, что эта вода поднимается с глубины в десять тысяч метров. А вдруг там динозавры водятся?

— Может, в песках тоже дремлют какие-нибудь твари, а эта вода их разбудит, и они придут за нами.

— Собачий выродок, тебе спокойно не живётся? — не выдержал Ян Хао. — Хочешь сдохнуть — так я тебя сам в реку сброшу, чудищ ждать не придётся!

— Вода проходит через песок, это лучший фильтр. С такой глубины даже пуговица не поднимется, не то что живое существо, — успокоил его Ли Цу, бросив взгляд на Лян Вань. Та сидела, опустив ноги в воду, и о чём-то задумалась.

— Господа боссы, а почему вы с автоматами путешествуете? — вмешался Че Галиба. — На обычных туристов не похоже. Вы что, военные? А почему тогда не в форме?

Су Вань, известный болтун, тут же подхватил разговор, а остальные трое молчали, предоставив ему возможность сочинять.

— Мы трое — охрана одного важного начальника, выполняем его поручение, — начал Су Вань. — Его сын погиб во время службы где-то здесь, в Гутуцзине. Тело так и не нашли. Мы приехали, чтобы попытаться его отыскать, а если не выйдет — хотя бы почтить память. Начальник очень тоскует по сыну, но из-за воинской дисциплины не может приехать сам. А оружие взяли, потому что слышали, будто в Гутуцзине водятся дикие звери. Сами понимаете, будет обидно, если мы не только сына начальника не помянем, но и сами тут останемся ему компанию составлять.

Че Галиба слушал и кивал, а потом указал на Лян Вань:

— А эта красивая девушка? Неужели вы собираетесь принести её в жертву в Гутуцзине, чтобы она стала невестой для сыночка вашего начальника?

Лян Вань рассмеялась:

— Я встретила их по дороге. С ними весело, да и безопаснее.

Че Галиба хмыкнул и протянул:

— Да-да, конечно…

— Ну что, наелись? Накупались? — внезапно заговорил он снова. — Боссы, послушайте меня. Мне нужно вам кое-что сказать.

Редко когда Че Галиба сам начинал разговор, и всем стало любопытно.

— В чём дело? — спросил Ли Цу.

— Мы можем доплатить, — предположил Су Вань, решив, что речь о верблюдах. — Мы ведь виноваты в их потере. Ты нелегко зарабатываешь, и мы не обидим тебя.

— Верблюды сдохли. Двадцать тысяч за двоих. Убыточная сделка, — отрезал Че Галиба. Он обвёл всех тяжёлым взглядом. — Вы, когда по цзянху странствуете, поменьше думайте о водяных чудищах и доисторических тварях. Самое страшное в этом мире — это всегда человек. Вот господин Су столько всего напридумывал, а того, что я могу вас предать, даже не предположил. Это как-то непрофессионально.

Все замерли. Ли Цу заметил, как насторожился Че Галиба, положив руку на свой автомат.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он.

— Здесь никто ничего не увидит, — ответил Че Галиба. — Пекинцы, да? Для вас нормально — зайти и не выйти. В пути всякое бывает, надо головой думать. Ты не догадался, так хоть бы красивая девушка догадалась.

— Прежде чем предавать, поговори с моей пушкой, — Ян Хао вскинул автомат.

— Патроны-то вы все расстреляли, — усмехнулся Че Галиба.

Не успел он договорить, как Ян Хао закричал:

— В сторону, сейчас врежемся!

В тот же миг плот врезался в едва выступавший из воды риф высотой не больше ладони. От сильного толчка плот содрогнулся, проскрежетал по камню, и Лян Вань с Су Ванем полетели в воду.

Они ударились о риф и затихли. Ли Цу в панике крикнул Ян Хао, чтобы тот ловил Су Ваня, а сам бросился за Лян Вань.

Но тут же, воспользовавшись суматохой, Че Галиба выхватил из-за пояса монгольский нож и одним ударом перерубил верёвку, связывавшую плот. Конструкция, собранная на скорую руку, тут же развалилась, и все оказались в воде. Течение здесь было очень сильным. Никто не успел даже попытаться его остановить — они лишь видели, как монгол перекладывает всю их еду и воду в свой мешок. Он сорвал с пояса Ли Цу маленькую сумку с деньгами, швырнул их пустой рюкзак и поплыл в ту сторону, откуда они приплыли, крикнув на прощание:

— Прощайте, боссы! Чаншэнтянь благословит вас, добряков!

Ян Хао хотел было броситься в погоню, но Ли Цу закричал:

— Не гонись за ним! Лови рюкзаки! Иначе, даже если догоним, придётся жрать его мясо, чтобы выжить!

Ян Хао понял, что Ли Цу прав. Втроём они принялись барахтаться в бурном потоке, вылавливая свои рюкзаки. Лян Вань тем временем ухватилась за обломок плота, и все подплыли к ней.

Су Вань, уцепившись за бревно, отдышался и разразился проклятиями:

— Я в полицию заявлю! Вот же ублюдок! Что за тварь такая? Ограбить нас в таком месте — это же чистое убийство!

— В пустыне мы умрём, и никто не узнает. Но почему он сказал, что Чаншэнтянь нас благословит? Звучит как-то зловеще, — проговорил Ли Цу, смахивая воду с лица. Внезапно он увидел, как мимо них проплывает целая рифовая гора.

Ли Цу застыл. Лян Вань, бледная от ужаса, прошептала:

— В здешних хайцзы есть рифы. Это вершины подводных гор. Иногда вода из подземных рек вырывается прямо из них.

Не успел Ли Цу отплыть от них и на несколько метров, как вдруг почувствовал резкий удар в живот. Подводный риф подбросил его над водой, а затем с силой швырнул обратно. Сознание покинуло его.