Сестрица Линь

Сяо Мань Гэ, вывалив длинный язык, тяжело дышал рядом со мной. Меня охватил запоздалый страх: не будь у деда этого козыря в рукаве, мы бы все здесь и полегли. Теперь-то я свято верил в легенду о том, как шестнадцать дедовских псов заставили Хэйбэй Лао-лю даже не помышлять о том, чтобы обнажить клинок. Но сейчас у меня был лишь один постаревший Сяо Мань Гэ, а противник — далеко не Хэйбэй Лао-лю. Все мои люди покрылись холодным потом. Те храбрецы, что поначалу рвались в драку, разом притихли. Хэй Фэйцзы оказались слишком сильны, и шансов выжить у нас было немного. К счастью, тот бледнолицый в чёрном тоже был не на шутку напуган псом и, не двигаясь, буравил нас взглядом. Мы замерли в напряжённом ожидании. У меня на душе скребли кошки: этот молодой парень одним своим видом заставил моих бесстрашных товарищей, которым сам чёрт не брат, язык проглотить — это ли не показатель силы? Мне казалось, дай ему ещё пару лет тренировок — и он станет новым Се Юйхуа. Впрочем, Сяо Мань Гэ и в этот раз укусил его довольно сильно: с запястья бледнолицего до сих пор капала кровь. Если он промедлит ещё немного, то истечёт кровью, но за его спиной стояли люди, а значит, затягивать время было опасно прежде всего для нас. Я оглянулся: на шее у Я-цзе виднелся пугающий след от удушья, но она, не издав ни звука, неподвижно стояла и сверлила взглядом противника. Я стиснул зубы. «Надо прорываться, — решил я. — Иначе и сдохнуть будет стыдно, не смогу я Третьему дяде в глаза смотреть».

— Спарта! — крикнул я и первым бросился вперёд. На этот раз мы должны их оттеснить!

Бледнолицый в чёрном холодно хмыкнул и невесть откуда извлёк трёхгранный армейский штык. У меня сердце ёкнуло: этот парень решил драться с нами насмерть. Но отступать было некуда, оставалось лишь скрепя сердце ринуться в бой. Мне, конечно, не доводилось участвовать в потасовках на сотню с лишним человек, но несколько последних вылазок меня закалили. «Помирать так с музыкой», — подумал я и тоже выхватил свой Дабай Гоутуй. Но в этот момент передо мной вновь промелькнула тень — это опять был несравненно свирепый Сяо Мань Гэ. Бледнолицый, судя по всему, очень его опасался: он отбросил штык и бросился наутёк. Я, вне себя от радости, заорал своим, чтобы бежали за мной. Мы добежали до пролома в стене и выглянули наружу: в соседнем помещении, помимо того парня, которого ранил Сяо Мань Гэ, стояли ещё двое в чёрном и ухмылялись. Похоже, они нас явно недооценивали. Но теперь возникла другая проблема: сколько их ещё было снаружи?!

«Не время для сомнений», — подумал я.

— Спарта! — снова крикнул я и выскочил наружу.

Два с половиной Хэй Фэйцзы напротив тут же стёрли с лиц ухмылки. Не успели мы и глазом моргнуть, как в нашу сторону метнулись пять серебристых рыболовных крюков. Мои ребята, зная, насколько опасно это оружие, тут же как по команде присели. Я даже выругаться не успел, как меня подцепило крюками и потащило вперёд. Сяо Мань Гэ с рыком бросился ко мне и вцепился в штанину. Трое противников с той стороны что было сил тянули меня к себе, а Сяо Мань Гэ с этой — мёртвой хваткой держал штаны. «Видно, не заглянул я сегодня в альманах, — пронеслось в голове. — Не думал, что меня вот так разорвут на части». Внезапно я почувствовал, как хватка на моей спине ослабла. Подняв голову, я замер от удивления: какая-то девчушка впилась зубами в запястье бледнолицего — аккурат в то самое место, куда его укусил Сяо Мань Гэ. Бледнолицый тут же взмок от холодного пота, и меня самого затошнило при мысли о такой боли. Девчушкой я назвал её лишь из-за телосложения, потому что назвать её красавицей язык бы не повернулся. От неё исходил невыносимый трупный смрад, а на руках и ногах виднелись следы от верёвок. Я тут же понял, что передо мной та самая сестрица Линь Цичжуна. Неудивительно, что он был так уверен, когда говорил, что выпустит её. Да это же прямоходящий Сяо Мань Гэ! Её внезапное появление явно спутало карты людям в чёрном. Один из них тут же отпустил меня и бросился на помощь товарищу. Бледнолицый тоже не растерялся: его левая рука метнулась, и с отчётливым щелчком он вывихнул Сестрице Линь челюсть. Но всё оказалось не так просто. В тот самый миг, когда её челюсть отвисла, из бездонной глотки выскользнула чёрная тень и впилась в левую руку второго человека в чёрном. Я сразу понял — это была змея с блестящей иссиня-чёрной чешуёй. Воспользовавшись их замешательством, Я-цзе подскочила ко мне, перерезала леску и помогла подняться. Сяо Мань Гэ тоже не упустил такой возможности и бросился на третьего, который, судя по всему, был у них за главного. Тот лишь вздохнул, коротко свистнул и дал дёру. Я с облегчением выдохнул, но тут же вспомнил, что перед нами всё ещё стоит Сестрица Линь! Её сгнившие глазницы по-прежнему были устремлены на меня. Я покачал головой. После стычки с Бао Са мне казалось, что с Сестрицей Линь будет несложно, но я ошибся. Как опытный носитель, по проворству она не уступала Толстяку, завидевшему сокровище. Увернувшись от броска Сяо Мань Гэ, она кинулась прямо на меня. «Вот же невезуха, — подумал я. — Надо бы найти мастера, чтобы порчу снял». С этой мыслью я взмахнул своим Дабай Гоутуем. Но в тот самый момент, когда клинок уже почти коснулся её головы, она завертелась волчком и уклонилась. При этом с неё посыпались куски гниющей плоти, и некоторых моих ребят уже начало тошнить. «Вот же салаги, ничего ещё не видели!» Сяо Мань Гэ снова бросился в атаку. Видимо, Линь Цичжун не особо заботился о сохранности тела сестры: она была проворна, но за эти несколько движений с неё слетело немало «вяленого мяса», особенно на лодыжках и пятках — там уже виднелись кости. Скорость Сяо Мань Гэ была невероятной, и Сестрица Линь, чьё тело уже не выдерживало нагрузки, со второй попытки была повалена на землю. Пёс церемониться не стал: он тут же вцепился в неё и вытащил чёрную змею, а затем несколько раз мотнул головой, и та обмякла. Я тут же подскочил и приказал ребятам рубить Сестрице Линь по суставам. В суматохе эти недотёпы рубили куда попало, и вскоре и девчонка, и змея превратились в фарш для пельменей. Я взглянул на часы. Здесь полегло немало народу, и если мы не уберёмся отсюда, то всю вину свалят на нас. Мы кубарем покатились прочь из этого проклятого места.

Спустившись вниз, мы — восемь человек и одна собака — быстро набились в фургон и были таковы. Стоит отметить, что все безропотно уступили место Сяо Мань Гэ. Теперь они смотрели на пса с бо́льшим почтением, чем на меня — их босса и работодателя. Казалось, ещё немного, и они начнут называть Сяо Мань Гэ крёстным отцом. Что уж там, я и сам был не против. Внезапно я понял, что дед давно предвидел, что я окажусь в такой ситуации. И Босс Чэ тоже… Таким молодым людям, как я, всегда нужен наставник, и дед это прекрасно понимал. Сейчас я восхищался им до глубины души. Говорят, никто не мог сравниться в интригах и расчётах с Се-е из Старых Девяти врат, но даже он, объединившись с моим дедом, который был хитёр как лис, не смог противостоять *тем* людям. Настало время и мне трезво оценить свои силы. Но люди растут и меняются. Я отказывался верить, что если сегодня я и слабее деда, то никогда не смогу догнать У Лаогоу. Я, У Се, не могу вечно оставаться просто Сяо Сань-е. Как единственный оставшийся в живых представитель третьего поколения семьи У, я понимал: рог, призывающий к контратаке, уже давно протрубил. И пути назад у меня больше нет…

Я вдруг вспомнил слова Босса Чэ. Дед за всю свою жизнь обучил искусству дрессировки собак лишь троих: адъютанта некоего Ло, Босса Чэ и моего Второго дядю. Каждый из них получил лишь часть истинного учения, но никто не овладел им полностью. И я чувствовал, что такой друг, как Сяо Мань Гэ, мне жизненно необходим. Как часто говорил дед, самое опасное в этом мире — человеческое сердце. Если бы я смог вырастить своего собственного «Укуна», разве это не означало бы, что я получу как минимум двух Толстяков, которые не ищут неприятностей? Я посмотрел на Сяо Мань Гэ. Сейчас вид у него был совершенно безобидный. Если бы он только что не вгрызся человеку в запястье, сидевшие в фургоне уже наверняка прикидывали бы, как пустить его на хого с собачатиной. Раньше те гончие для охоты на кроликов, которых натаскал Третий дядя, казались мне смехотворными, но теперь я начинал понимать его расчёт. Однако, чтобы овладеть искусством дрессировки, мне нужны были не только записи и помощь Босса Чэ. Придётся поговорить со Вторым дядей и потомками того адъютанта. Про адъютанта я молчу, но мой хитрющий Второй дядя… стоит мне к нему сунуться, как он меня самого собакам скормит. Я мысленно вздохнул. Неужели моим мечтам возродить былую славу У Лаогоу не суждено сбыться? В этот момент резкий тормоз оборвал мои мысли.