О ком ты вспоминаешь в час одиночества

— Пэнлай, Драконий хребет. Срочно.

Я не знал, кто решил так пошутить, но интуиция подсказывала, что в этой шутке нет злого умысла. Поэтому я сел на самолёт до Пэнлая и отправился в отель, указанный в сообщении с незнакомого номера. Гостиница, совместное предприятие тринадцати государств, выглядела весьма внушительно. Я открыл дверь в отдельный кабинет и увидел человека в чёрном свитере с высоким воротом. Войдя, я сел напротив него.

Хун Моин смотрел на меня, я — на него. Стало ясно: сегодняшний ужин будет не из приятных…

На вращающемся столе стояло десять бутылок байцзю. Он, не говоря ни слова, открыл одну и принялся молча наливать себе в стакан и пить. Мне ничего не оставалось, как составить ему компанию. Я взял бутылку — «Пэнлайское старинное». Пробовал я его впервые. Градус был невысокий, но кто выдержит пять бутылок? Он пил, словно воду, но редко кто пьёт воду с такой отчаянной жаждой. Не знаю, сколько прошло времени, но меня уже тошнило. Его лицо тоже начало краснеть, а потом… он заплакал.

Редко увидишь, чтобы мужчина так плакал. Он рухнул на стол, и его спина содрогалась от рыданий. Я не знал, что сказать. После всего, что я пережил, а особенно — что увидел, слёз у меня не осталось.

— Прости!

Прости — это единственное, что я мог ему сейчас сказать. Прости, У Се!

Он вытер слёзы, выпрямился и снял чёрный свитер, обнажив бледную кожу и ужасный шрам. Точнее, это была не просто отметина, а маленькая чёрная змейка, обвившаяся под кожей у основания шеи.

— Ты всё знаешь? — спросил он.

Я кивнул. Да, я всё знал. Чёрная змея, которую я нашёл в настоящей могиле деда, поведала мне обо всём с помощью своих феромонов. Когда Босс Чэ привёл меня туда, я уже ничему не удивлялся. Странное завещание деда определённо указывало на то, что с его телом что-то не так — проблему, которую он ни за что бы не стал афишировать. У Эрбай слишком умён, Се Ляньхуань слишком проницателен, а я… я слишком любопытен.

Феромоны той чёрной змеи раскрыли мне всю подноготную. Когда я увидел своего деда, нет, точнее, своего отца, я был по-настоящему ошеломлён. Потому что он, У Лаогоу, человек, некогда гремевший на всю страну, плакал, как этот двадцатилетний парень передо мной. Он сидел прямо, а позади него лежало моё тело, и лицо у меня тогда было совсем не таким, как сейчас.

— Саньшэн, ты слишком возомнил о себе. Не следовало тебе вступать в ту археологическую группу. И не вини Ляньхуаня. Если бы он тогда так не поступил, мы все были бы мертвы, а если и не тогда… Здесь слишком много тайн, никто не в силах во всём разобраться. Когда Чжан Дафое поведал мне всю эту историю, я уже понял, что мне до конца жизни не выпутаться! Но я не могу позволить, чтобы мой ребёнок всю жизнь нёс на себе такое бремя. Даже если вашему поколению всё ещё суждено его нести, я надеюсь, что У Се сможет по-настоящему сбежать! Это очень большая игра, и хотя ты в неё попал случайно, на самом деле всё было подстроено Старой Девяткой. Ляньхуань занял твоё место, а ты займёшь место У Се, и тогда У Се сможет по-настоящему скрыться! Это единственная кровная линия, которую наши две семьи могут сохранить! Так что прости меня. Сейчас мы прооперируем тебя, пока ты без сознания. Ты наденешь лучшую в мире маску из человеческой кожи, и с этого момента тебя больше не будет. Ты — У Се. Тебе вживят воспоминания У Се за все эти годы, а сам У Се, я надеюсь, больше не будет в это ввязываться… Сын мой, запомни, если ты действительно видишь эти феромоны, значит, У Се уже вернулся в игру. И тогда я молю тебя, умоляю, остановись. Вы оба… остановитесь!

Я говорил, что слёз у меня не осталось, но видеть старческие слёзы отца было невыносимо. Я проспал много лет в доме, который они для меня приготовили. Вероятно, мне вкололи какой-то препарат, останавливающий обмен веществ, — скорее всего, результат исследований, основанных на вскрытиях и пилюлях трупного жука. Моё тело пробудили, лишь когда У Се исполнилось двадцать, а затем вживили его воспоминания. Но эти воспоминания были изменены: например, я совершенно не унаследовал ничего, что касалось дрессировки собак. Поскольку чёрную змею не требовалось носить круглосуточно, я не мог вспомнить всё из прошлого, да и собственные воспоминания не были полностью стёрты. Но, надо признать, их работа была безупречна. Я ни разу не усомнился в том, что я — У Се.

Маска из человеческой кожи, которую я носил, принадлежала Ци Юю — тому самому, непревзойдённому в умении избегать неприятностей. Его исчезновение десяток лет назад многих поставило в тупик, поэтому все силы удивлялись: почему вдруг появилось два Ци Юя? У Се, передав мне воспоминания, снял маску, вернул себе настоящее лицо, а затем вошёл в давно «отмытые» Верхние трое врат, получив новую личность. Всё шло гладко, и если бы не моё любопытство и желание последовать за Ляньхуанем во Дворец князя Лу, дальнейших событий можно было бы избежать. Ведь после смерти того человека все противоборствующие силы уже давно исчерпали себя…

Предки семьи Чжан были сподвижниками царя Му из династии Чжоу. Царь Му любил путешествовать, и многие его тайные искусства перешли к семье Чжан. Вот только он не ожидал, что царь Му предаст его, когда сам окажется под угрозой. Для вечной жизни требовалось сочетание лекарств и нефритовой куклы-саркофага. У потомков семьи Чжан куклы не было, но их кровь унаследовала свойства лекарства предков, даруя им долголетие. Однако эта наследственная черта стала крайне нестабильной, и им пришлось заручиться поддержкой правителей, чтобы через расхищение гробниц искать новые пути к бессмертию. Их долгая жизнь вызывала зависть у владык, и, чтобы сохранить свои секреты, им приходилось часто переносить могилы предков. Официальной причиной называлось укрепление Драконьей жилы для правителя, но на самом деле они лишь заботились о процветании собственного клана. Именно поэтому в новейшее время семья Чжан пришла в упадок — больше никто не финансировал их дорогостоящие перезахоронения. Хэй И были слугами рода Чжан и исполняли некоторые обязанности по службе семье.

Семья Ван на самом деле не является потомками Ван Цанхая. Западная Владычица некогда посещала Западную Чжоу и встречалась с царём Му. У них родилась дочь, ставшая хранительницей гробницы Шэн Цзи. Как дочери Западной Владычицы, ей нанесли татуировку её царства. Западная Владычица оставила отряд стражей, которым царь Му даровал фамилию Ван. Они поклялись до смерти защищать её дочь и из поколения в поколение подчиняться тому, у кого есть татуировка Феникса. Принцесса прожила очень долго, но с каждым поколением целебные свойства крови её детей ослабевали, так как, в отличие от семьи Чжан, они не практиковали близкородственные браки. Семья Ван, породнившаяся с потомками принцессы, и семья Чжан, независимо друг от друга, стремились найти эликсир бессмертия. Но поскольку их навыки в расхищении гробниц не шли ни в какое сравнение с мастерством семьи Чжан, им оставалось лишь действовать тайно, скрывая свои имена. К несчастью, несмотря на долгую борьбу, никто из них так и не завладел эликсиром, за исключением одного раза на горе Чанбайшань.

У Эрбай слишком умён. Он не смирился с тем, что тайны останутся скрытыми, поэтому некоторые события были тайно им подстроены. Он даже валял дурака, когда увидел настоящего У Се.

Я решил покинуть Медог не только потому, что близился десятилетний срок. Была и другая причина: я больше не хотел докапываться до правды. Иначе У Се снова неминуемо втянули бы в это, и все старания моего отца пошли бы прахом…

У Се медленно достал деревянный браслет, разомкнул его и надел на шею. Из него выползла маленькая змейка. Было видно, что этот процесс причиняет ему сильную боль. Неудивительно, что он пил куда лучше меня. Он протянул мне Двухзвонное кольцо и спросил:

— Что ты будешь делать дальше?

Я взял кольцо и повертел в руках.

— Что ж, племянник, раз уж так вышло… я унаследовал твои воспоминания, но захватывающие приключения последних десяти лет — мои. И неважно, У Се я или У Саньшэн, сейчас у меня лишь одна мысль — забрать Сяо Гэ!

У Се кивнул:

— А потом?

— Я стар, — сказал я. — Хочу пожить спокойно. Так что, когда заберу Сяо Гэ, нам троим — мне, ему и Толстяку — пора на покой. Если получится, открою лавку в Люличане, будем с ними травить байки да торговать подделками. Хорошо ведь. А ты, племянник, ещё молод. Я советую тебе, не надо…

— Понимаю. Я просто хочу быть художником!

Я кивнул, поднялся и, взглянув в окно на бескрайнее море, произнёс:

— Очень хорошо. Эта история наконец-то подходит к концу…