Прощание

Мужчина средних лет сказал, что прямых доказательств нет, а значит, невозможно с уверенностью судить, подменили того младенца или он и впрямь прожил три тысячи лет. Однозначного ответа быть не могло. Но, следуя наставлениям мужчины и опираясь на простую логику, Ли Цу пришёл к выводу, что версия с подменой была неизмеримо более вероятной.

Даже если посмотреть на это с другой стороны: пусть младенец и мог выжить, — кто бы решился его растить? Умственные способности и задатки ребёнка неизвестны. А если им нужна была марионетка, куда проще и безопаснее было взять обычного, управляемого дитя.

Эта мысль невольно привела Ли Цу к легенде о царе Му из династии Чжоу. Он понял: если следовать той же логике, то и эту легенду придётся переосмыслить.

Исторические свидетельства подтверждали, что и царь Му из династии Чжоу, и Царство Западной Владычицы действительно существовали, а его западный поход — установленный факт. Но истории, привезённые оттуда, — всего лишь человеческие пересказы.

Дальше Ли Цу размышлять не решился: он когда-то слушал невнимательно и теперь многого не помнил. Просить мужчину средних лет повторяться не хотелось. Он решил узнать подробности у Ван Сяоюань после занятия — она ведь обещала делать для него всё, что он скажет.

Он наспех, даже грубовато, изложил мужчине свои рассуждения. Тот кивнул, словно с неохотой признавая его правоту.

— Даже в лжи спрятано зёрнышко истины, — сказал он. — Учись отфильтровывать информацию сам.

С этими словами он включил слайды и продолжил лекцию.

Дальнейшая лекция была посвящена ловушке царя Му. Мужчина признался, что рассчитывал, что Ли Цу сам до этого дойдёт, но, похоже, зря. Пока его закостеневшее мышление не изменится, остаётся лишь раз за разом подвергать его сознание таким встряскам.

— Эту ловушку готовили не для кого-то конкретного, ни у кого нет таких возможностей, — сказал он. — У Се угодил в неё случайно.

За всё время, что Ли Цу был втянут в эту историю, он ни разу по-настоящему не жаждал истины. Ему было безразлично, что творится за кулисами; его заботил лишь собственный выход из игры.

Позже, когда он узнал причину, его будто осенило. Но в тот момент его больше занимало другое: поведение девушки было двусмысленным. Она будто старательно пыталась превратить холодный расчёт в невинную игру между парнем и девушкой. Если так, то она вовсе не так мила, как кажется.

— Я бы и сам хотел, чтобы всё было так, как ты говоришь, но это очевидно невозможно, — сказал Ли Цу. — Ты появилась из ниоткуда с предельно ясной целью, видно, что у тебя свои планы. Я не против. Во мне вряд ли есть что-то, ради чего стоило бы плести интриги. Мне всё равно. Я лишь хочу знать, чего ты добиваешься, — просто боюсь, что не справлюсь и разочарую тебя.

Рассказ о том, как У Се угодил в ловушку, он слушал вполуха, без всякого интереса. У Се казался ему простаком, если не глупцом. Будь он на его месте, давно бы завёл семью, детей, жил бы в тепле и уюте. Кому нужны все эти заморочки? Ли Цу не понимал, отчего У Се так упёрся в эту истину.

Они разговорились, и Ли Цу, улучив момент, спросил её:

— Почему ты так хочешь быть моей напарницей?

Разговор зашёл в неловкое русло, и они сменили тему. Но у Ли Цу оставался ещё один вопрос: почему она решила сообщить об этом в записке? Ведь могла сказать всё в лицо.

— Нравишься, — сказала за его спиной Ван Сяоюань. — Хочу быть рядом.

— Не шути, — проворчал Ли Цу. — Девушки так свою симпатию не проявляют.

Вернувшись в палату, Ван Сяоюань сказала, что теперь ей будет трудно навещать его так же часто. Она постарается, но, возможно, это был последний раз, когда ей удалось повозить его в коляске.

Ему казалось, что У Се всю жизнь был окружён чрезмерной заботой. В ловушку его загнали, по большей части, собственная доброта и позиция стороннего наблюдателя. Его слишком хорошо оберегали, избавляя от необходимости думать, вот голова и была забита одними загадками, подсунутыми другими. Лишь лишившись этой защиты, он начал прозревать.

— Совсем в себя не веришь, да? — Ван Сяоюань провела ладонью по его волосам и цокнула языком. Ли Цу давно не мылся, и его волосы сально лоснились. — Неужели им так трудно устроить тебе душ?

После урока Ли Цу стал лучше разбираться в замысле царя Му из династии Чжоу. Он уже мог восстановить некоторые детали, но целостной картины пока не видел. Домашнее задание осталось прежним — вчерашняя тема. Похоже, мужчина средних лет твёрдо намеревался заставить его самостоятельно разложить по полочкам логику царя.

Она не стала заходить в палату, дождалась Ли Цу снаружи и снова повезла его в коляске по школьному двору. Ван Сяоюань призналась, что украдкой расспросила врача, который вправлял ему кости: самостоятельно ходить он сможет не раньше чем через полтора месяца.

На площадке толпились парни, гоняя мяч. Почти все — ровесники Ли Цу, плюс-минус пара лет, но куда более крепкого телосложения. Наблюдая за ними, он отметил: тактики в игре было маловато, зато индивидуальная подготовка — на высоте. Играли вроде бы в футбол, а получалось почти регби, но смотреть всё равно было приятно.

Помолчав, Ван Сяоюань сказала:

— Выберешь меня — поймёшь. Одно обещаю: не прогадаешь.

Его, правда, часто обтирали. Но полноценный душ был для кожи Ли Цу слишком сильной нагрузкой, а вымыть голову пока было и вовсе невозможно.

— Они по-прежнему не хотят, чтобы ты с кем-то сближался, — сказала она Ли Цу. — Меня при тебе останавливать не станут: им важно, чтобы ты расслабился и почувствовал, какая здесь, в Доме, свободная обстановка. Но вчера со мной уже провели беседу. Так что сегодня я, считай, пришла попрощаться.

Вскоре после ухода мужчины средних лет Ван Сяоюань снова появилась у окна Ли Цу. Явись она в полночь, получилась бы классическая история об учёном и девице-призраке.

Парочка во дворе привлекала внимание, на них многие косились. Девушка, похоже, была здесь популярна: многие парни кивали ей при встрече.

Ли Цу приуныл: полтора месяца для такого, как он, — целая вечность.

Путешествие сквозь века ради одного древнего человека... Ли Цу начинал понимать, что «история», которую ему преподают, — не просто наука, а нечто прикладное. Рано или поздно всё это сыграет в его жизни решающую роль.