Едва уцелел

Я уже не раз бывал в подобных переделках. Слепец научил меня множеству уловок на такие случаи. В джунглях или в схватке с тварью меньше тебя ростом в первую очередь нужно беречь два места: щиколотки и шею. Особенно шею — если животное метит именно туда, значит, оно крайне агрессивно.

Подобные твари обычно малы, но во много раз проворнее человека, а атакуют из укрытия. Поэтому от их первого выпада почти невозможно увернуться. Здесь нужен иной подход, нежели в «игре в реснички», где главная цель — подавить рефлексы. Напротив, в такой ситуации необходимо выработать целый комплекс защитных рефлекторных движений для спасения шеи.

По бокам шеи у человека проходят сонные артерии, спереди — гортань, сзади — ствол мозга. Пожалуй, это самая уязвимая часть тела. У меня нет такой бычьей шеи, как у Толстяка, а Слепец говаривал, что изгиб моей и вовсе изящнее, чем у любой женщины. Он мог бы сломать её одним ударом ноги, а Мэньюпин в прыжке и вовсе снёс бы мне голову.

Хотя я с детства считал себя довольно крепким парнем, не знаю, откуда они брали такие суждения. Как бы то ни было, защитить себя одной лишь силой мышц шеи я не мог. Толстяк мог дробить орехи подбородком, а у меня бы орех просто впился в кожу.

Если не хватает силы, приходится полагаться на движения всем телом. В тот миг, когда тварь вскочила мне на плечо, я обеими руками схватил себя за воротник, резко потянул его вперёд и вверх, так, что задняя часть плотно прижалась к затылку, и одним движением натянул ворот на голову.

Ключ к этому приёму — скорость, точность и беспощадность. Главное — не натянуть воротник вместе с нападающим, иначе тебе конец.

Хватать нужно именно за воротник, а не за ткань на груди, иначе одежда зацепится за уши.

Продев голову, я тут же втянул шею и потянул рубашку вперёд, чтобы было труднее высунуться обратно. Затем, скрестив руки, я снизу вывернул её и стянул с себя.

Этот приём, если выполнить его достаточно быстро, позволяет мгновенно поймать в ловушку тварь, которая целилась тебе в шею.

Но я забыл, что на мне рубашка, а я, дурак, терпеть не могу, когда дешёвые запонки болтаются при ходьбе, и потому застегнул манжеты. В итоге, провернув трюк, я обнаружил, что руки застряли в вывернутых рукавах и вытащить их не получается.

Я несколько раз встряхнул рубашку и скрутил её. Я не боялся, что тварь прокусит ткань и доберётся до рук, но она была очень сильной и без остановки извивалась внутри, так что, казалось, рубашка вот-вот не выдержит.

Скрутив рукава вместе, я превратил рубашку с тварью внутри в подобие кистеня и принялся бить ею о камни. После третьего удара манжета наконец оторвалась, и импровизированный кистень вылетел из рук. Я тут же подобрал камень и принялся что есть мочи колотить по рубашке.

После десятка ударов я вдруг почувствовал, что бью впустую. Остановившись, я увидел, что рубашка обмякла.

Я ударил ещё пару раз, чтобы убедиться, и, подняв рубашку, понял, что она действительно пуста. В расщелине между камнями, по которым я бил, виднелся кровавый след. Тварь сбежала в каменистую щель.

Она была довольно крупной, удивительно, как ей удалось протиснуться в такую узкую трещину.

Я вложил «Белую Собачью Ногу» в ножны и несколько раз подпрыгнул на россыпи камней, пытаясь сдвинуть их и выдавить тварь наружу. Но лишь отбил себе ноги — камни не сдвинулись ни на дюйм.

И надо же было мне выбрать такой удачный склон — похоже, его внутренняя структура была на редкость стабильной.

Тогда я натаскал камней и соорудил над расщелиной, где скрылась похожая на Бэй тварь, нечто вроде маленького очага. Перенёс туда угли, сухую траву и разжёг огонь. Через некоторое время камни под костром раскалились так, что на них можно было жарить яичницу. Тогда я помочился на пламя и затоптал его ногами, мгновенно потушив, а сверху набросал ещё слой сухой травы.

Весь дым устремился в каменные щели, и вскоре земля вокруг задымилась, словно долина гейзеров — едкие струйки повалили из всех трещин.

Я отошёл в сторону, выронив недокуренную сигарету, и закурил новую. Не успел я затянуться, как увидел, что слева от меня груда камней начала вздыматься. Похоже, тварь решила выбраться наружу.

Не двигаясь, я продолжал курить. Наверное, это было последнее проявление сострадания в моей душе. Я не стану нападать на тебя в твоём укрытии, я даю тебе два метра форы и четыре-пять секунд времени. Можешь бежать — беги. Не сможешь — не вини меня за жестокость.

Но я и представить не мог, что, пока один участок вздымался и дрожал, в стороне зашевелился и другой.

Я нахмурился. Тварь ведь была одна, почему камни задвигались в двух местах?

А затем камни зашевелились ещё в трёх местах поодаль.

Опаньки, их пятеро.

Судя по всему, под этими камнями скрывался не только тот самый Бэй, но и множество других существ.

Кто бы они ни были, против пятерых у меня не было ни единого шанса. В такой ситуации нужно немедленно давить в себе любопытство. Я развернулся и бросился бежать, ныряя обратно в дым от сгоревшей травы. К счастью, он уже почти рассеялся. Прикрыв нос, я прорвался сквозь завесу.

Отойдя от костра, я почувствовал, как меня обдало холодом. Я добежал до зарослей в низине, нашёл укрытие и оглянулся на место недавней схватки, но его уже не было видно.

Устраивать резню — не в моём стиле и не моё желание. Но в прошлом я слишком часто оставлял за собой недобитков. Подобная нечисть в большинстве своём разумна. Я убил её лисицу, и она могла преследовать меня до самого конца. Мне не нравится ощущение, когда кто-то затаился во тьме и жаждет твоей смерти.

Я понюхал рубашку — от неё несло тухлятиной. Надевать её снова не хотелось, но кто знает, насколько холодно здесь будет ночью. Я обвязал её вокруг пояса.

Вернувшись к тому месту, я взглянул на лисицу — она уже почти истлела. На мне было три раны, что уже можно считать прогрессом.

Спрятавшись в траве, я в последний раз осмотрел раны и попытался сориентироваться. Нужно было возвращаться той же дорогой, но шансы найти путь ночью были равны нулю. Оставаться здесь небезопасно — этот лес слишком странный. Но и путь назад не сулил ничего хорошего, ведь у меня не было фонаря, а в чаще царила кромешная тьма. Я натренировал тело, но не храбрость, и пробираться вслепую через ночной лес — ни за что на свете.

Ситуация была паршивая. Мне нужно было найти безопасное место. Я огляделся по сторонам, но ничего подходящего не увидел. Зато в четырёх-пяти метрах от себя я заметил нечто, чего днём здесь точно не было.

Это был огромный каменный диск, отливающий древностью.

Впрочем, неважно. Сейчас нужно забыть о любопытстве и думать о выживании. Место это и впрямь крайне загадочное, не такое простое, как кажется. Сюда нужно вернуться с подмогой и полным снаряжением — тогда можно будет хоть всё динамитом к чертям взорвать.