Игра Се Юйчэня

Ли Цу не верил своим ушам и еще меньше понимал, что происходит. Он был не как У Се, который всегда мог мгновенно принять любую ситуацию и тут же начать искать решение. Ли Цу, напротив, был тугодумом и совершенно не мог взять в толк, что творится у него на глазах.

В глазах У Се единственным разумным объяснением было бы то, что Лян Вань — Флэш, способный с невообразимой скоростью перемещаться между двумя временными пространствами, да еще и успевший в перерыве сменить пол. Но для Ли Цу, что было непонятно, то было непонятно, и всё же он послушно повесил трубку.

— Ты пришел слишком поздно, — сказала Лян Вань, подойдя к нему и забрав из его рук телефон. — Садись где-нибудь. Если считаешь, что слишком грязно — стой. В любом случае, говорить я буду недолго.

— Вы брат Лян Вань? Или ее сестра-трансгендер? — спросил Ли Цу.

— Я позаимствовал это лицо лишь для того, чтобы было легче скрыться. Ты должен меня помнить, ты смог прийти сюда благодаря визитке, которую я тебе дал, — ответил тот. — На мне маска.

Ли Цу нахмурился:

— Правда? Маска? Такие и впрямь существуют?

— Сейчас их повсюду продают, ничего удивительного. А вот достать этот костюм было трудно. Если присмотришься, заметишь, что он на самом деле другой, — пояснил человек. — Я тайком сделал снимок на телефон и попросил изготовить копию к вечеру. Лицо тоже сделано грубо: обычная маска, немного доработанная и подкрашенная. При солнечном свете она бы тебя не обманула, но при таком освещении — вполне.

— Да чего вы вообще хотите? — Ли Цу лишился дара речи. Неужели в этом году ему на роду написано встречать одних психов? Куда ни глянь — одни ненормальные.

— У меня мало времени, так что вкратце объясню, с какой проблемой ты столкнулся, — сказал человек. — Сейчас твоя подружка находится в другом фермерском доме, точно таком же по строению, как этот. У меня здесь два дома в двух совершенно одинаковых хутунах, и внутри они тоже идентичны. Раньше я использовал их, чтобы прятаться от врагов, но потом забросил. Я велел своим людям заманить твою девушку в другой дом, чтобы получить возможность поговорить с тобой наедине.

— Но для этого не обязательно было так наряжаться и стоять в углу, нагоняя жути.

— Я не просто так стою в этом углу в таком виде. Это единственное место в доме, которое не просматривается из окон. Никто снаружи не увидит, что я с тобой разговариваю. Даже если кто-то узнает, что я в комнате, он не сможет разглядеть движения моих губ и понять, о чем я говорю. А сейчас мои подчиненные думают, что я — твоя девушка, и что я претворяю в жизнь некий план, благодаря чему мне и удалось ускользнуть. Мне нужно скорее поменяться с ней обратно, иначе нас легко могут раскрыть.

— Все, что ты получил, — от моего друга. Несколько лет назад мы вышли из одного крупного дела и постепенно начали заниматься собственными проектами. И тогда мы обнаружили, что за это смутное время люди вокруг нас изменились. Пока мы были поглощены тем большим делом, мы не замечали этих мелких перемен, но теперь стало ясно: в нашем окружении не осталось никого, кому можно доверять.

— И что дальше?

— Раньше у нас была одна идея. Нам нужен был человек со стороны, совершенно не вовлеченный в наши дела, чтобы помочь нам кое в чем, потому что мы сами находились под слишком сильным контролем. Но это было лишь предложение. Судя по тому, что с тобой происходит, мой друг решил, что это уже не просто предложение, и, очевидно, привел план в действие.

— Почему я? — спросил Ли Цу. — Я же просто школьник. Зачем быть такими жестокими?

— Тебя не выбирали. Полагаю, мой друг пошел на это от безысходности. Возможно, он разглядел в тебе некое качество.

Ли Цу подумал: «Его друг? Кто это? Тот самый Босс У или Слепец? Да кто бы ни был, он точно ошибся. Нет во мне никаких таких качеств, а если и были, я что, исправиться не могу?»

— Слушай внимательно. С того момента, как ты получил первую посылку, ты и все твои близкие оказались в опасности. Ты до сих пор жив лишь потому, что другие еще не разобрались, что происходит. В этом и заключается гениальность моего друга. Ты всего лишь школьник, и они не верят, что мы могли поручить что-то ученику. Поэтому первыми под удар попадут взрослые из твоего окружения — твоя семья или знакомые.

У Ли Цу екнуло сердце, когда он подумал об отце.

— Ты должен понять: тебя бы ни за что не втянули в это, если бы оставался хоть какой-то другой выход. Честно говоря, я и сам не знаю, что у них там стряслось и каковы все внутренние связи. В свое время мы обсуждали это предложение лишь как одно из возможных направлений, но не собирались его реализовывать. Найти такого человека со стороны очень трудно. Нам нужна была гарантия, что он заинтересуется оставленными нами подсказками, а не побежит в полицию или просто все проигнорирует. Сегодня я убедился, что ты действительно подходящий кандидат. И раз уж все началось, ради спасения жизни моего друга, даже если бы ты не подходил, мне пришлось бы довести дело до конца.

— Как это — довести дело до конца? — услышав это, Ли Цу вдруг почувствовал неладное.

— Ты все еще не понял? Прежде всего, я должен извиниться перед тобой от лица моего друга, но что сделано, то сделано, — сказал человек. — Приведу пример. Я уже объявил всему миру боевых искусств, что ключ к «Девяти канонам Инь» находится у тебя. Думаешь, кто-нибудь поверит, если ты скажешь, что это не так?

— Стойте, стойте! И не надо говорить так, будто вы этому рады, — в голосе Ли Цу прорезались нотки понимания. — Когда это я вам согласие давал?

— Так вы можете взять свои слова обратно! — выпалил Ли Цу, но тут же понял, что это бесполезно. Кровь бросилась ему в голову, и он едва не взвыл: — Да что я вам сделал, боссы, за что вы так со мной играете! Господи, знал бы я раньше, то учился бы как следует, не заводил романов, не играл в видеоигры, так и прожил бы остаток своих жалких дней старостой класса!

— Я пошел на риск, чтобы встретиться с тобой, и такая предосторожность нужна лишь для одного: чтобы никто не узнал о нашей встрече. Поверь, им потребуется немало времени, чтобы сообразить, что исполнителем всего этого является школьник.

— У меня заканчивается время. Твой возраст — твое единственное преимущество. После этой встречи я больше не смогу с тобой связаться. Вот, здесь сто тысяч наличными. В спешке я смог достать только столько. Возьми и действуй по обстоятельствам. То, что тебе предстоит делать дальше, описано в вещах, которые тебе прислали. Если хочешь выжить, ты должен следовать плану моего друга. Иначе тебе никто не поможет.

«Опять сто тысяч! Да катитесь вы к черту со своими ста тысячами! Что вы за черти такие, почему каждый сует мне по сто тысяч?!» Ли Цу был на грани безумия. Ему хотелось подскочить и запихнуть эти деньги говорившему прямо в глотку.

С этими словами человек протянул ему тяжелый черный пластиковый пакет.

— Деньги внутри. И еще письмо с некоторыми моими советами, можешь прочесть. Оставайся здесь до завтрашнего полудня. Дальше выбирай сам: можешь вернуться в Пекин, а можешь встретиться с той женщиной. Но никому, ни единой душе, не говори, что видел меня.

Сказав это, он, не дожидаясь новых вопросов, покачивая бедрами, спустился по лестнице.

Ли Цу посмотрел на пакет, склонил голову набок и уже был готов разрыдаться, как вдруг снова зазвонил телефон. Словно сама смерть торопила. Он взглянул на номер — это был Су Вань — и тут же ответил. В трубке послышался встревоженный голос друга:

— Ты где?

— Что такое? — Ли Цу не видел причин для спешки. Он сам пережил такое, что и не снилось, так что уж теперь-то...

— Случилось то, что ты предсказывал! Прислали еще два таких же гроба. Я выставил их во двор. Если завтра придет еще парочка, наш дом превратится в похоронное бюро! Ты можешь скорее вернуться и помочь? Братишка, я один не справлюсь, мне страшно!

Ли Цу долго колебался. Он просидел в комнате еще час, сжавшись в углу в темноте и обдумывая все произошедшее. Какая-то инерция толкала его в бездну, из которой нет возврата. Раньше он этого не ощущал, но теперь, анализируя собственный ход мыслей, он нашел в себе это странное чувство.

Казалось, все вокруг него занимались какой-то несусветной чушью. Почему так происходило?

Почему? По логике вещей, любой нормальный человек в такой ситуации в первую очередь попытался бы от всего этого избавиться. Никто не стал бы всерьез размышлять, возможно ли такое и имеет ли это какой-то смысл для него лично. Но, судя по поведению окружающих, многое казалось ему абсурдным; даже то, что, казалось, никогда не могло случиться, происходило одно за другим.

Выходит, какими бы смехотворными, абсурдными и нереальными ни казались события, все они были правдой. А значит, и проблемы, о которых говорил тот человек, были настоящими.

На самом деле, он мог бы прямо сейчас пойти в полицию и попросить защиты. Но он был уверен, что ему никто не поверит.

Он всего лишь школьник. Не было никакого смысла так с ним поступать, никто не получил бы от этого никакой выгоды. Никто не стал бы тратить столько сил, чтобы опутать интригами совершенно бесполезного человека. Постойте, а может, это какое-то реалити-шоу?

Он вспоминал сюжеты многих зарубежных романов, но был уверен, что это не тот случай. Он ведь был в пустыне. Все, с чем он там столкнулся — Хэй Яньцзин, странная рука, высунувшаяся из песка, тот отряд, — все это было слишком реально, чтобы быть чьей-то постановкой.

В этот момент его собственный выбор становился невероятно, критически важным. Сможет ли он сбежать? Возможно. Ли Цу потер затылок, размышляя. Но точно не сейчас. Почему? Проблема была в том, что он ничего не знал. Он столкнулся с неизвестным врагом. Ему нужно было подумать вот о чем: какая жизнь ждет его после побега? Сможет ли он вернуться в школу? Появляться на людях?

Он не знал, сможет ли он и дальше жить как прежде. Чтобы понять всю серьезность последствий побега, ему нужно было копнуть глубже, добраться до сути этих проблем.

Подумав об этом, Ли Цу закинул рюкзак на плечо, заглянул внутрь, на Отрубленную руку, и начал планировать свои дальнейшие действия. Он решил не связываться с Лян Вань, полагая, что чем меньше людей будет в это втянуто, тем лучше. Он знал, что если расскажет ей все, у нее наверняка появится куча идей и предложений. Но у них с Лян Вань, в конце концов, не было общих интересов. Он даже не знал, с какой целью она вообще сюда приехала. К тому же Лян Вань была властной, богаче его, и если бы они взялись за это дело вместе, он никогда не смог бы убедить ее действовать по-своему.

Ради большей свободы действий он должен был полагаться только на себя.