Первая урна

Есть лишь один способ нарушить такое равновесие: если между четырьмя-пятью подчинёнными возникают особые отношения, способные преодолеть взаимные подозрения. Например, если они влюбляются друг в друга и образуют пару, или выясняется, что они связаны кровными узами. В таком случае предводителю недолго осталось.

Поэтому суть власти — не в разнице физической силы или дарованном статусе. Власть — это всегда продукт равновесия в игре интересов.

Это жестокая правда. Обладание богатством — акт единовременный. Получив его, тебе не нужно беспокоиться о ваших с ним отношениях, не нужно бояться, что однажды богатство тебя уничтожит. Но с властью всё иначе. По сути, ты обладаешь лишь состоянием равновесия.

Люди в чёрном контролируют возникновение некоторых «событий», управляя ключевыми постами, и в этом как раз и кроется суть власти. Когда я контролирую достаточное количество ключевых позиций на низшем уровне, я, по сути, подчиняю себе саму «судьбу».

Это равносильно существованию сообщества, насчитывающего десятки тысяч человек, которые разделяют общие ключевые интересы и разбросаны по всем слоям общества, словно братья и сёстры. Такая сеть легко может свести на нет власть верхов и сама превратиться в огромную силу.

Небольшие этнические и региональные группы обладают подобной мощью. В Китае существует множество землячеств, и неважно, насколько незначительны должности их членов, — сама группа как таковая обладает огромным влиянием. Именно по этой причине общины маори в Австралии часто могут вступать в вооружённое противостояние с полицией.

Конечно, существуют и гигантские объединения, которые достигли подобного благодаря уникальной культуре или же в результате тщательного планирования. К примеру, Еврейский финансовый консорциум или европейская семья Ротшильдов.

— Обычно самое важное — контролировать транспорт и связь. Возможно, ты этого не понимаешь, но это основа основ управления и контроля, — сказал предводитель. — Однако эта страна отличается от других. Это страна с общественной формой собственности, где власть чиновников одновременно огромна и хрупка, словно бумажные деньги. Одним росчерком пера их назначают, наделяя правом карать и миловать, и таким же росчерком пера этой власти их можно лишить. А все экономические артерии находятся в руках государства, а не в частном секторе. В этом и кроется ключ к нашему успеху.

— В стране с общественной формой собственности нет никакого смысла пытаться договориться с главой местного отделения сотовой связи, если хочешь контролировать коммуникации. Они не знают, где находятся базовые станции и как их отключить. Ты не сможешь заставить их отдать приказ об отключении определённых станций. А вот владелец частной телекоммуникационной компании может запросто прекратить работу некоторых станций — компания принадлежит ему, он готов нести убытки и может уничтожить всё, что захочет. Так что куда проще контролировать одного ремонтника. Он без труда может оставить целый район без мобильной связи на десяток-другой минут.

— Семья Чжан Цилиня контролирует всё через богатство и высшие эшелоны власти, а мы — через власть на низших уровнях. Нам потребовалось неисчислимое количество времени, чтобы свести на нет их многовековое могущество. Ради этой цели мы даже изменили общественный строй.

Ли Цу ничего не смыслил в политике. Из того, что говорил предводитель, он понял от силы половину, но уловил нечто важное. Впрочем, углубляться в это он не стал, да и не смог бы.

***

В тот вечер они вместе с группой расхитителей гробниц добрались до пруда. Луна светила очень ярко. Ли Цу не стал выходить из машины — с инвалидным креслом было слишком много хлопот. Он остался внутри и наблюдал, как приехавшие оглушили трёх деревенских жителей, охранявших пруд, а затем установили насосы и принялись откачивать воду.

Всё прошло гладко. В такой глуши не было ни души. Не прошло и трёх часов, как пруд начал мелеть. Они включили мощные прожекторы, похожие на те, что используют для подсветки вывесок магазинов, и направили их на дно. В лучах света из донного ила показались бесчисленные урны.

Эти урны выглядели не так, как он себе представлял. Он думал, это будут обычные сосуды, прикрытые крышкой. Но на дне пруда стояли конструкции из двух огромных, состыкованных вместе кувшинов. Многие из них были разбиты, а внутри виднелся лишь густой ил.

Из-за работы насосов вода помутнела, и теперь было невозможно разглядеть, на каких урнах есть красные полосы. Расхитители гробниц начали спускаться на дно, руками стирая грязь с боков сосудов, чтобы рассмотреть узоры.

Самые жадные тут же запускали руки в разбитые урны, пытаясь нащупать внутри что-нибудь ценное.

Ли Цу передёрнуло от ужаса. В этих урнах — древние трупы, он бы ни за что не осмелился на такое. При виде того, как ил на дне пузырится от движений и оттуда время от времени выпрыгивает рыба, к горлу подступала тошнота.

Вскоре была найдена первая добыча — урна с красными полосами. Расхитители стёрли с её поверхности ил и обнаружили, что шов на стыке двух частей был запечатан очень хорошо.

Ни вода, ни ил не просачивались наружу — сосуд был полностью герметичен.

Один из людей внизу обратился к тем, кто был наверху:

— Эта урна что надо, отлично сохранилась. Может, вытащим её целиком?

Стоявший рядом расхититель гробниц на мгновение замер, а потом что-то громко крикнул тем, кто всё ещё копошился внизу, на дне пруда.

Все, кто был внизу, тут же устремились наверх. Торговец, заметив неладное, коротко свистнул. Предводитель, сидевший на крыше машины, мигом спрыгнул вниз. Стороны замерли в напряжённом противостоянии, обнажив кинжалы.

Очевидно, цены торговца больше не соответствовали амбициям расхитителей гробниц.

Это была попытка поднять цену. Совсем как в игре вслепую с нефритом: пока гробница не вскрыта, её содержимое — загадка. Знатоки могут по узорам на поверхности и общему состоянию судить о ценности того, что внутри, но, конечно, вероятность прогадать очень велика. Торговец отверг их предложение и, сурово отчитав их на местном наречии, заставил продолжать поиски.

Очевидно, цена, предложенная им, была весьма щедрой, и расхитители не хотели рисковать. К тому же силы были равны, а вступать в конфликт в такой ситуации было бы большой ошибкой.

Первую урну-гроб с красной полосой выволокли на берег. Ли Цу чуть ли не высунулся из машины, наблюдая, как с неё счищают налипший ил. Его любопытство достигло предела. Кругом царила кромешная тьма, и лишь мертвенно-белый свет фонаря выхватывал из мрака древнюю, поросшую мхом урну.

Человеку свойственно любопытство ко всему, что связано со смертью, гробницами и небесами, особенно в его возрасте. Он смотрел, как торговец и один из расхитителей с помощью перфоратора просверлили в стенке урны небольшое отверстие.

— Урны-гробы — это способ захоронения для бедняков. Шанс найти что-то ценное невелик, стоящих вещей почти не бывает, так что остаётся надеяться на удачу. Иногда попадаются браслеты, шкатулки и тому подобные вещицы, которые в своё время ничего не стоили, но сейчас стали редкостью. На них можно неплохо заработать, — сказал предводитель.

Если урна была полностью герметичной, то такой огромный сосуд не мог так прочно лежать на дне. Внутри определённо был груз, прижимавший его ко дну.

В качестве груза могли использовать обычные камни. Но узоры на этой урне были очень тонкими, что указывало на то, что её владелец не был простым бедняком. Скорее всего, это был человек низкого происхождения, занимавшийся особым ремеслом. В гробницах таких людей часто можно было найти награбленное при жизни добро, а значит, в качестве груза могло быть золото или что-то, чья ценность намного превышала статус покойного.