Обжигающий ветер

Группа из пяти человек вернулась в монгольскую юрту. Целый день они собирали припасы: пресную воду, овечье молоко, вяленую баранину и прочее. На следующий день они снова отправились в путь ещё до рассвета. Су Вань спросил Ли Цу:

— Если Че Галиба ведёт нас к какой-то туристической достопримечательности, то к чему такая спешка? Разве нам не сказали, что Гутуцзин никак с этим местом не связан?

Ли Цу ответил Су Ваню, что, когда они с У Се входили в Гутуцзин, они тоже шли в этом направлении. Если он не ошибается, то сможет найти оазис с хайцзы, где они тогда останавливались на привал. Самого хайцзы там может уже и не быть, но оазис он точно помнит.

Сначала нужно добраться до того места, а там уже думать, что делать дальше. У него всё ещё была карта У Се, хотя ему и казалось, что в пустыне от неё мало толку. К тому же, вокруг красной линии, обозначавшей их маршрут, было нанесено множество странных чёрных линий без каких-либо пояснений, и он не знал, что они означают.

Он не понимал, зачем У Се дал ему такую карту — это казалось совершенно бессмысленным. Но он не решался её выбросить, ведь опыт подсказывал: каждый план У Се, каким бы странным он ни выглядел поначалу, в конечном счёте всегда срабатывал.

Что же до слов Че Галибы о том, что «хайцзы заманивают людей», то это была полная чушь. Ли Цу предположил, что, должно быть, когда люди прыгали в хайцзы искупаться, оно перемещалось и уносило их вглубь пустыни, где они оказывались в ловушке и погибали. Впрочем, и эта версия не всё объясняла: вряд ли столько людей могли прыгнуть в воду одновременно.

А Гутуцзин на видеозаписи явно отличался от того, где он побывал, и это казалось ему очень странным. Его не покидало чувство, что он упустил какую-то важную деталь. То место, куда его привёл У Се, — действительно ли это был Гутуцзин?

На следующий день, чтобы избежать палящего солнца, они выступили затемно. Лян Вань так густо намазалась солнцезащитным кремом, что стала похожа на зомби, но всё равно загорела до смуглого, пшеничного оттенка.

После двух дней тряски по пустыне они отыскали оазис, где Ли Цу отдыхал в прошлый раз. Как он и предполагал, хайцзы там не оказалось. Место, где оно когда-то было, теперь представляло собой низину, обычную песчаную долину, каких в пустыне множество.

Во время привала Ли Цу впервые внимательно рассмотрел карту. Отмеченная У Се цель находилась всего в десяти километрах от их нынешнего местоположения. Какой бы неточной ни была карта, до места, указанного красной линией, они должны были добраться за день.

Казалось, всё будет гораздо проще, чем он думал, но сегодня им туда уже не успеть.

Че Галиба велел им разбить здесь лагерь на привал. Солнце в небе казалось огромным, воздух от зноя побелел. Едва они наполовину поставили палатки, как Лян Вань забилась в тень бархана и отказалась вылезать. Остальные от жары покрылись кристалликами соли — хоть верблюдам на лизание отдавай, точь-в-точь соляные лепёшки.

Ли Цу громко поторапливал остальных — чем быстрее закончат, тем лучше, — но и его самого неудержимо тянуло в спасительную тень.

Внезапно невесть откуда повеяло прохладным ветерком. Может, он и не был по-настоящему холодным, но в раскалённом до сорока с лишним градусов воздухе пустыни его лёгкое дуновение ощущалось как долгожданное облегчение — будто острый клинок пронзил горячую кожу, выпуская наружу весь жар. Су Вань издал полный экстаза стон и, раскинув руки, простонал:

— А-ах… ямете…

Прохладный ветер усиливался. Они развязали солнцезащитные платки, впуская его под одежду. Вспотевшие подмышки приятно холодило, даря непередаваемое чувство свежести.

Но Че Галиба так не делал. Он потянул носом воздух. Ли Цу заметил, что, глядя в ту сторону, откуда дул ветер, проводник выглядел напуганным.

— Что-то не так? — спросил Ли Цу.

— Температура скачет, — ответил Че Галиба. — Приближается Обжигающий ветер.

— Обжигающий ветер? Что это такое?

— Ветер, прошедший сквозь огонь. Быстро собирайте палатки, отдыхать нельзя. Нужно идти навстречу прохладному ветру, и как можно быстрее, — сказав это, Че Галиба, не давая Ли Цу и слова вставить, принялся выдёргивать колышки и сворачивать палатку. Судя по его лицу и скорости, дело было серьёзное, поэтому остальные послушно бросились помогать.

Ли Цу уговорил Лян Вань сесть на верблюда, и они продолжили путь под палящим солнцем. Поначалу приятный прохладный ветерок ещё освежал, но постепенно он становился всё горячее.

Этот ветер не поднимал песка. Песчаная буря, взмывая в небо, способна затмить солнце — от неё задыхаешься. Но сейчас мучения были иного рода. Температура вокруг них неуклонно росла, а порывы ветра обжигали кожу, словно кипяток.

Верблюды, казалось, тоже что-то почуяли. Уже не дожидаясь, пока Че Галиба поведёт их, они сами бросились бежать навстречу ветру.

Весь путь походил на часовую пробежку внутри сопла фена. Верблюд Ян Хао рухнул на песок. Остальные спешились, чтобы осмотреть его. Обезвоживания вроде не было — скорее всего, животное получило тепловой удар.

— Твою мать! — заорал Су Вань. — Даже верблюд свалился от жары, нам конец!

Они хотели пересадить Ян Хао на верблюда Лян Вань, но обнаружили, что и остальные животные, стоило им остановиться, тоже выбились из сил. Верблюды сбились в тени бархана, и у них не было сил даже опуститься на колени.

— Он дует по три дня! Думаешь, отчего люди в пустыне умирают? — ругался Че Галиба. — Если бы днём пекло солнце, а ночью становилось прохладно, пустыня не была бы так страшна. Но когда поднимается Обжигающий ветер, те, кто попадает в его поток, заживо превращаются в скелеты. Думаете, мне мои девять тысяч так легко достаются? Все на ноги, живо! Нужно идти вперёд, пока силы совсем не иссякли.

— Три дня? Да мы же тут все сдохнем! — Су Вань, как и верблюды, даже не мог подняться.

— Идём вперёд, — сказал Че Галиба. — Если повезёт, ещё выйдем к прохладному ветру. Опыт стариков не обманет, нужно идти против ветра.

В такой ситуации оставалось лишь слушать Че Галибу — иначе он бы их просто бросил. Ли Цу несколько раз пнул Су Ваня, чтобы поднять его на ноги, а затем пошёл за Лян Вань и обнаружил, что та уже без сознания.

Влив Лян Вань в рот немного воды и накрыв её солнцезащитной тканью, Ли Цу взвалил девушку себе на спину. Они продолжили идти по раскалённому песку. Резиновые подошвы их обуви плавились и издавали зловонный запах.

Вокруг простиралось ясное небо, ветер был несильным — тихий и безмятежный ад. Не испытав этого на себе, невозможно было понять их мучения.

От горячего ветра пот не выступал на коже, а испарялся мгновенно. Им ничего не оставалось, как постоянно пить и обтираться водой, которая высыхала в то же мгновение.

Ли Цу обильно потел — сказались тренировки, когда он в летний зной гонял в футбол. Он присел и дотронулся до песка: там, где на него попадало солнце, температура, должно быть, превышала восемьдесят градусов — можно было получить ожог. Идти пешком казалось немыслимым.

— Может, переждём здесь? Пока этот чёртов ветер не кончится.

Су Вань взглянул на свои многофункциональные электронные часы и выругался:

— Сука, шестьдесят градусов! Да в бане и то не так жарко!

Жара, невыносимая жара. Температура, должно быть, уже перевалила за шестьдесят градусов. Каждый вдох обжигал лёгкие, и вскоре Ли Цу почти перестал ощущать собственное дыхание. Ему казалось, что его сознание медленно отделяется от тела, и он уже не понимал: идёт он или давно упал.

Десять километров на карте в пустыне, должно быть, равны всем ста. Спустившись с первого же бархана, Ли Цу почти отчаялся.

Сам того не заметив, он отстал от Ян Хао и Су Ваня на три или четыре бархана. Пейзаж впереди и позади был ему совершенно незнаком — похоже, они прошли уже немало. Эти двое неверных товарищей тоже двигались, словно призраки. Наверное, они, как и он, были на грани теплового удара.

Он старался ни о чём не думать. Состояние было критическим, но он заставлял себя не падать. Так он дошёл до десятого бархана. Поднять голову он уже не мог, поэтому, опустив её, следил боковым зрением за тенью Ян Хао впереди.

Девушка на его спине крепко вцепилась в него. Неужели она почувствовала его слабость, испугалась, что он её бросит? Инстинкт самосохранения не позволял ей ослабить хватку.

Ни за что. Уж лучше сдохнуть от жары вместе. В правилах, по которым я живу, нет пункта «бросать женщин». Ли Цу снова, стиснув зубы, шагнул вперёд. Короткая остановка отняла у него последние силы, и этот шаг дался ему с неимоверным трудом. Он похлопал Лян Вань по руке, давая понять, что всё в порядке, и, сжав онемевшие челюсти, побрёл дальше.

Сейчас Лян Вань на его спине казалась не хрупкой пекинской девушкой, а сумоисткой, проглотившей сотню гирь. Он чувствовал, что силы на исходе, и что ему хватит их ещё от силы на три бархана.

Че Галиба переоценил выносливость и упорство этих городских жителей. Они здесь точно все полягут. Несмотря на эти мысли, Ли Цу продолжал идти, потому что пути назад не было. Он сцепил зубы так, что на губах выступила кровь, надеясь на чудо, на то самое «второе дыхание», которое, по слухам, открывается, когда силы полностью исчерпаны. Так бывает у бегунов на длинные дистанции, когда мозг на пределе возможностей выбрасывает в кровь дофамин. Может, если устать до предела, то усталость и вовсе пройдёт.

Он не знал, сколько километров они уже прошли. Внезапно он почувствовал, как Лян Вань обняла его крепче. Белый свет и туман в голове рассеялись, и он увидел, что всё ещё стоит на ногах, а дыхание девушки на его шее было обжигающе горячим.

Он с трудом поднял голову и посмотрел в их сторону. Впереди что-то сияло, словно сапфир. Приглядевшись, он понял: Су Вань и остальные не бросили его, они что-то увидели.

В этот момент он увидел, как Ян Хао впереди машет ему рукой и что-то кричит.

Он зажмурился и снова открыл глаза. Голубое сияние впереди оказалось огромным хайцзы. По берегам озера росло множество камышей и засохших деревьев туранги. Это был небольшой оазис.

— Сила лунной призмы, преобрази! — кровь ударила ему в голову, и он, издав дикий крик, бросился к хайцзы.

Последние три бархана он преодолел, почти не заметив их. Хайцзы было всё ближе — это не мираж. С криком он сбежал с последней дюны и увидел, что Су Вань, Ян Хао и Че Галиба уже бултыхаются в воде.

Здесь они нашли то самое Кладбище фотоаппаратов. Ли Цу вдруг вспомнил о чипе SD-карты, который висел у него на ключе. Может, эту карту достали как раз из одного из здешних фотоаппаратов? Ведь говорилось, что двух камер не хватает.

Ли Цу задумался: не сам ли У Се сжёг и закопал эти фотоаппараты? Он ведь бывал здесь не один раз. А может, он нашёл в них SD-карту с содержимым и как-то её спрятал.