Записи

Я долго размышлял, прежде чем решился всё это записать. По правде говоря, прошлое должно оставаться в прошлом, и я не собирался оставлять после себя какие-либо свидетельства, доказывающие, сколь удивительной была моя жизнь. Я делаю эти записи потому, что заметил: без такой привычки я легко упускаю из виду детали, которые мог бы заметить.

Многое из того, с чем сталкиваешься, поначалу кажется незначительным, а его истинная ценность проявляется лишь спустя долгое время. И как же будет досадно, если к тому моменту я всё забуду.

Поэтому я должен записывать всё до мельчайших подробностей. Хоть это и отнимет у меня уйму времени, которого и так в обрез, я всё же решился. Надеюсь, мне не придётся об этом жалеть. Впрочем, я почти уверен, что не придётся. Хорошей привычке достаточно сыграть свою ключевую роль лишь однажды.

А сколько в жизни таких ключевых моментов? Всего один-два, не больше.

Ведя записи, я не стану раскрывать ключевую информацию, чтобы они не поставили под угрозу мою безопасность.

Первая история, которую я запишу, по правде говоря, стала для меня полной неожиданностью. Какое-то время я поручал своим людям отслеживать любые аномалии, связанные с землёй и водой в разных регионах, и собрал множество местных слухов. Меня особенно интересовали деревни и горные районы с аномально высокой продолжительностью жизни. Под аномальной я подразумеваю ситуации, когда долголетие вступало в коренное противоречие с местными условиями. Например, если в глухой горной деревушке с тяжёлыми условиями и низкой средней продолжительностью жизни вдруг обнаруживалось селение долгожителей, ничем географически не отличавшееся от дюжины соседних, — это уже вызывало подозрения.

Однако сведений на этот счёт было немного. У известных деревень долгожителей были на то свои известные и вполне объяснимые причины. А скрытые, ещё не обнаруженные селения было трудно выявить из-за отсутствия статистики по численности и возрасту населения, даже если там жило множество столетних стариков. Поэтому первые донесения, которые легли на мой стол, не имели отношения к долголетию. В основном это были причудливые местные байки, передававшиеся из уст в уста.

Большинство таких историй — плод воображения скучающих бездельников. Я уже было уверился, что все они — выдумка, пока не столкнулся с одним случаем, который заставил меня понять, что в этом мире нет ничего абсолютного.

История, которую я услышал, была крайне необычной. До самого конца я не мог найти в ней ни одной зацепки, которая позволила бы мне поверить в её правдивость.

Всё началось со строительства крупной теплоэлектростанции в окрестностях Иньчуаня. Один мой одноклассник работал там на монтаже основного оборудования — это одна из технических специализаций нашего профиля. Дела у него шли неплохо, но была и обратная сторона: работа требовала подолгу находиться вдали от дома, ведь строительство ТЭС занимает два-три года.

К моменту, когда начались события, он уже отошёл от работы на передовой. Чтобы реже уезжать из дома, он решил пробиваться по административной линии и, как кадровый резерв, участвовал в сделках по приобретению земли ещё до начала строительства.

Выкуп земли у крестьян под строительство теплоэлектростанции в Китае — дело, требующее недюжинного терпения и политического такта. А участок, за который отвечал он, был особенно сложным — родовое кладбище местных крестьян, где хоронили несколько поколений.

В итоге гора обошлась им более чем вдвое дороже, чем ожидалось. Главной причиной стал представитель, которого выдвинули жители деревни. Такие, как он, — головная боль для любого застройщика. Это был мужчина лет тридцати четырёх, выходец из деревни, получивший высшее образование и работавший в городе преподавателем университета. Смуглый, высокий и худощавый, с виду интеллигентный, но с ноткой мрачности во взгляде. Он и вёл переговоры с застройщиком от лица односельчан, причём весьма успешно. Впрочем, для такого масштабного проекта небольшой перерасход бюджета не был критичным, и вскоре дело дошло до практического этапа — переноса могил.

Проблема возникла как раз во время перезахоронения. У преподавателя на том кладбище было три семейные могилы. Две из них, могилы предков, он без лишних слов перенёс в общую усыпальницу при родовом храме. Многие скидывались на такие большие склепы ради экономии.

Но была там и одна свежая могила, которую его мать ни в какую не соглашалась переносить в склеп. Она требовала, чтобы всё сделали по старинке — перезахоронили на другом кладбище. Это была могила его младшей сестры, умершей в четыре года. Её смерть, по-видимому, была как-то связана с ним, и он винил себя за это. Мать его тоже не простила и говорила об этом с нескрываемой злобой.

День, когда переносили могилу его сестры, выдался суматошным. К тому же хлынул сильный дождь, и горная земля превратилась в вязкую грязь. Когда могилу вскрыли, оказалось, что гроб очень сильно прогнил. Степень разрушения поверхности была поразительной — казалось, он сделан из разбухшего, заплесневелого тофу, пронизанного грибницей, и развалится от одного прикосновения.

Гроб с величайшей осторожностью извлекли из земли и понесли вниз, на временный перевалочный пункт, чтобы позже, в назначенное время, предать земле на новом месте. Но когда спускались по склону, один из носильщиков другой семьи поскользнулся, и их гробы столкнулись.

От удара у гроба его сестры отвалилось дно. Всё, что было внутри, вывалилось и покатилось по грязи.

Увидев это, их пожилая мать тут же лишилась чувств. Преподаватель бросился к гробу, на ходу осыпая носильщиков бранью, и принялся сам собирать останки. Как известно, в деревнях с древних времён покойников принято хоронить, укутав в ватное одеяло. Сложив кости, он тут же заметил неладное.

— Подменили? — было моей первой реакцией. Когда-то при переносе могил у нас дома тоже случилась странная история, но потом выяснилось, что это была проделка моего Третьего дяди. Впрочем, случаи подмены тел в гробах бывали на самом деле.

— Если бы их просто подменили, я бы и не стал тебе рассказывать, — сказал мой одноклассник. — Они потом заявили в полицию, хотя уголовное расследование тут вряд ли могло чем-то помочь. Но полицейские подтвердили одно: скелет действительно принадлежал его сестре.

Он сделал паузу, а затем, показав длину бедренной кости, добавил:

— Его сестру похоронили, когда ей было четыре года. А из гроба он достал... останки взрослого человека. Бедренные кости были уже полностью сформированы. Череп и фаланги пальцев четырёхлетней девочки разительно отличаются от костей взрослой женщины, так что все, кто был там, постепенно начали понимать, что произошло нечто из ряда вон выходящее.