Безбрежный океан

Су Вань отрешённо смотрел на рыбу в своих руках. Остальные не решились задерживаться и, поспешно забравшись в машину, покинули это гиблое место.

— Чёрт, что это сейчас было? — спросил Ли Пань.

Никто не смог ему ответить. Голос Ци Юя слегка охрип:

— Мы только что видели... маленького дракона...

— Да брось, в лучшем случае это был какой-то червяк-переросток на стероидах!

Казалось, у самого Ци Юя мировоззрение пошатнулось.

— Я и раньше слышал, — начал он, — что в местах, где пролегают драконьи жилы, непременно рождается Инлун или другое драконоподобное существо. Когда жила окончательно формируется, эти создания обращаются в истинных драконов и улетают. Говоря современным языком, в таких местах скопления духовной энергии неизбежно происходят аномальные эволюционные скачки. Например, огромный змей может внезапно сбросить свою смертную чешую, или появляется рыбодракон, способный по своей воле менять размеры...

— Хочешь сказать, что эта дыра, где, как говорится, и кролики не гадят, и есть место силы драконьей жилы? — с сомнением протянул Ли Пань.

Ци Юй указал вдаль.

— Вы знаете, что это за место?

— Голмуд?

— Нет, это Цинхай, земли, что находятся под влиянием гор Куньлунь, прародителя всех драконов. Драконьи жилы, что берут здесь начало, расходятся по всему Китаю. Так что подобных дракончиков здесь можно встретить повсюду!

— Охренеть, так это что, у нас тут в любой момент может начаться «Анаконда»? Что-то я не видел толп этих тварей.

— Думаешь, жильных зверей так легко увидеть? Если бы не Чивэнь, нам бы пришёл конец. Похоже, Чжан Дафое был мастером выжимать все соки до последней капли. Даже после смерти заставил жильного зверя охранять его покой. Такая охрана получше любого холодильника сохраняет!

Эр Гоу открыл книгу.

— Раз в этих «Археологических записках» изображены драконьи жилы, то по этой карте мы можем отыскать множество зацепок, ведущих к семье Чжан.

Ци Юй взял книгу.

— Эту книгу в своё время могли видеть только руководители наших экспедиций. Мы уже побывали в трети мест, отмеченных здесь, ведь для семьи Чжан...

— Рассказывайте скорее! — хлопнул в ладоши Су Вань и рассмеялся. — Я решил, на выпускном экзамене напишу сочинение о расхищении гробниц!

— Тогда тебя точно примут. Эту историю мне поведал один из наших. Говорил, что со времён Нурхаци из великой династии Цин маньчжуры и не помышляли о том, чтобы захватить все земли ханьцев...

— Это ты сейчас «Оленя и треножник» пересказываешь?

— Кончай болтать! Так вот, во времена Хунтайцзи появился некий чародей. Он заявил, что с помощью фэншуй драконьих жил сможет привести династию Цин к вершине могущества. Сам понимаешь, в те времена феодальных суеверий, кто бы стал разбираться, правда это или нет? Хунтайцзи, конечно, решил попробовать и дал тому парню добро. И кто бы мог подумать! Стоило тому перенести родовую усыпальницу клана Айсинь Гьоро, как династия Цин тут же захватила перевал и вошла в центральные земли. С тех пор земли за перевалом считались прародиной маньчжуров, и ступать туда было запрещено. Об этом многие знали, но дальше — больше. У того парня амбиции оказались немаленькие. Он сказал, что во всей Поднебесной есть четырнадцать великих драконьих жил, и если усмирить четырнадцать жильных зверей с помощью сокровищ, то можно обеспечить династии Цин вечное процветание. Хунтайцзи тут же согласился. И тот мастер был действительно силён: он преодолел горы и реки и подчинил тринадцать драконьих жил. Но когда он собрался усмирить последнюю, четырнадцатую, его осенило: драконьи жилы ведь живые, они меняются вместе с ландшафтом. А если их так закрепить, то живой дракон превратится в мёртвого. И если кто-то захочет их уничтожить, он же сам им и поможет! Как только он это понял, то поспешно оставил одну жилу нетронутой — ту самую, у которой он помог перенести усыпальницу. Более того, он наложил на неё дополнительные запреты для защиты. А потом, говорят, про это дело прознали англичане, подослали своих людей и по-тихому прикончили те тринадцать драконьих жил. Лишь на северо-востоке, среди белых гор и чёрной земли, уцелел один огненный дракон, в одиночку поддерживавший шаткую Китайскую империю...

— Если так рассуждать, то Небесный дворец на облачной вершине как раз на северо-востоке. Выходит, последняя драконья жила — это та самая, от которой у нас сейчас голова кругом идёт?

— Подумайте, — сказал Ци Юй, — он помогает правителям и всей душой защищает северо-восток. Кем был тот мастер?

— Человек из семьи Чжан? — поразился Эр Гоу.

— А так называемые запреты — это, должно быть, Девятиглавый змеиный кипарис и цзунцзы. В конце концов, именно семья Чжан — прародители всех расхитителей гробниц.

— Тогда не проще ли нам просто изучить цивилизации бронзового века или тысячелетние города, расположенные на этой драконьей жиле? — спросил Ли Пань.

— Да на этой жиле уже не осталось мест, где бы мы не побывали, — вздохнул Ци Юй. — В давние времена там прогуливался Ван Цанхай, потом была семья Чжан, а позже — У Саньшэн и У Се. Любые зацепки, касающиеся тайны за Бронзовыми вратами или того, что вы называете финалом, давно найдены. Нам туда идти бессмысленно. Я ведь не зря отказался от поездки в Баданьцзилинь. Вы использовали Митоло, чтобы проникнуть в Змеиный рудник, и уже всё там вверх дном перевернули. Мне там теперь разве что прибираться.

— Погодите-ка, — Эр Гоу достал карандаш и начал что-то чертить на карте. — Смотрите!

Су Вань наклонился поближе и восхищённо выдохнул:

— Брат Гоу, да ты просто художник! (Я и есть художник, — подумал Эр Гоу).

Эр Гоу нарисовал на карте дракона — огромного, скалящего пасть и растопырившего когти. Небесный дворец на облачной вершине был его головой, Храм Гуацзы, Буддийская пагода и горы Циньлин — изогнутым туловищем, Сиша — лапой. А в передней части туловища Эр Гоу нарисовал ещё одну лапу, которая прижимала к земле...

— Пэнлай в провинции Шаньдун?! — в один голос ахнули все.

— Мы и вправду никогда там не были, — сказал Ци Юй. — Это ведь туристическое место. Пекинцы любят туда ездить на выходные, это ближайший к столице приморский город. Поэтому мы его сразу исключили из списка.

— Но это же древний город с тысячелетней историей! — взволнованно воскликнул Эр Гоу. — Если речь идёт о вечной жизни, то и Цинь Шихуанди, и император У-ди искали там эликсир бессмертия! К тому же Пэнлай — это колыбель китайских морских мифов, морской аналог гор Куньлунь, прародителя всех драконов. Как вы могли его проигнорировать?!

— Цинь Шихуанди? Дурное дело... Как мы могли забыть о нём? Очень дурное дело. Похоже, мы угодили в хитроумную ловушку семьи У!

— Как бы то ни было, мы должны немедленно отправляться в Пэнлай!

Пэнлай. Старая Северная гора.

Морской ветер трепал седые волосы Ци Юя. На холодном северном ветру старик казался ещё более дряхлым. Увидев слёзы в его глазах, остальные умолкли и молча смотрели на это место, известное как «два дракона, играющие с жемчужиной», на гору, что разделяет два моря...

— Мама, смотри, на море кино показывают!

— Глупышка, это же мираж!

Чивэнь с головой дракона и телом рыбы наконец-то явил миру всю радость дракона, ныряющего в бездну. Он неустанно кружил в воде, вздымая гигантские волны. А вдали, на горизонте, разворачивалась целая история. Мираж под лучами закатного солнца безмолвно повествовал о тайне, хранившейся тысячу лет.

Внезапно из воды выпрыгнула огромная синяя рыба и одним махом проглотила толпу, наблюдавшую за миражом. Волны понемногу улеглись, и лазурный океан вновь стал гладким и прекрасным, словно синий шёлк...

Другой пожилой человек стоял на горе Данья и смотрел на море. В волнах медленно поднимался синий гребень, похожий на спину гигантской рыбы.

— Войти на Старую Северную гору, узреть гору Лаоте, вернуть сына дракона, обрести мираж... — прошептал он. — О, Цинь Шихуанди, ты тоже когда-то стоял здесь, как я сейчас, и смотрел, как Биси уносит юношей, девушек и Сюй Фу?

— Господин У, с вами всё в порядке? — осторожно спросила гид.

У Эрбай очнулся от своих мыслей и улыбнулся:

— А, ничего. Старики любят бормотать себе под нос. Скажите, девушка, когда мы отправимся на ту сторону, к Старой Северной горе?

У Эрбай указал на гору Тяньхэн:

— Девушка, я не шучу, но разве можно назвать эту гору Тяньхэн горой? Она же такая низкая. В лучшем случае — курган! Неужели в ней похоронен кто-то важный? Уж не пятьсот ли воинов Тянь Хэна здесь покоятся?

— Этого я не знаю, господин. Мыс Пэнлай существует с незапамятных времён.

— Ах, так он ещё называется мыс Пэнлай...