У дракона девять сыновей

— Ты говоришь о девяти сыновьях дракона? — спросил Эр Гоу.

— Какие еще девять сыновей дракона? — удивился Су Вань. — Я о таком не слышал.

— Легенда гласит, что у дракона было девять сыновей, и все они были разными, — спокойно пояснил Хэй Сяцзы. — Хм, ты ведь наверняка слышал о Таоте? И о Яцзы, от которого пошло выражение о неотвратимой мести? Они все — дети дракона. Неужели не знаешь этой истории?

— Это спрашивают на госэкзаменах? — поинтересовался Су Вань.

— Если бы была такая специальность — расхититель гробниц, — то наверняка бы спрашивали… — ответил Хэй Сяцзы.

— «Любит глотать, вздымает волны и вызывает дождь» — это описание девятого сына дракона, Чивэня, — вступил Эр Гоу. — Но давайте-ка здраво порассуждаем об особенностях этого мифического зверя: любит всё пожирать, а ударом хвоста способен вызвать ливень. Разве это не точное описание обычного кита? По-моему, так называемый Чивэнь — это не что иное, как мифологизированное представление кита древними людьми. К тому же, если учесть размеры и кита, и Чивэня, я ни за что не поверю, что Су Вань держит в руках нечто настолько огромное.

— Но ты посмотри, где мы находимся, — возразил Ци Юй. — Стал бы Чжан Дафое класть в свой гроб обычную золотую рыбку? Разве это нормально?

— В этом вопросе я, пожалуй, поддержу Хэй Сяцзы, — заспорил Эр Гоу. — Возможно, вся эта вода вытекла после смерти Чжан Дафое из-за действия пилюли трупного жука. А где вода, там, как известно, и рыба. Природа вообще творит чудеса! Вы даже представить себе не можете, какие диковинные явления встречаются в мире. И всё это абсолютно точно можно объяснить с научной точки зрения, а не приписывать всякой чертовщине…

— Так, стоп… — Ли Пань потёр виски. — У меня от вашего шума голова сейчас взорвётся. Вы что, на съёмках научной передачи? Всё, хватит! Решение принимаю я: выходим отсюда и продаём эту рыбу. Сколько дадут, столько и ладно. А на вырученные деньги куплю моей Чэньчэнь что-нибудь для укрепления здоровья!

— Еще чего! — возмутился Су Вань. — Рыбка моя, и никому я её не отдам! Кто посмеет её тронуть, я того убью!

— Кхм, господа, не хочу вас прерывать, но не могли бы вы обернуться? — внезапно вставил Ли Цзю. Все недоуменно переглянулись. Ли Пань стоял ближе всех к гробу. Он оглянулся и тут же отпрыгнул назад. — Твою ж мать! Элита мира цзунцзы решила взяться за нас?

В гробу руки Чжан Цишаня невесть когда успели подняться. Ли Пань подошел поближе и увидел, что лицо покойного, почти точная копия лица Хэй Сяцзы, покрылось густой чёрной щетиной, словно у средневекового джентльмена с окладистой бородой.

— Черноволосый цзунцзы! — вскрикнул Ци Юй. — Кто-нибудь взял копыта черного осла?

— Дядя Ци, — криво усмехнулся Ли Пань, — вы же знаете, мы с Господином Псом всего лишь стажёры-туфуцзы. Откуда нам знать про копыта черного осла? А вы, как старший товарищ, может, припасли что-нибудь в заначке?

— Что за едкие шуточки? — отрезал Ци Юй. — Ладно, Чжан Цишань как-никак наш предшественник из Старых Девяти врат. Все его заслуги и грехи давно стали достоянием истории. Чтобы не проявлять к нему неуважения, давайте, парни, быстро накроем гроб крышкой и уходим!

— Уже поздно, — усмехнулся Хэй Сяцзы. — Позвольте мне ещё раз помериться силами со старшим братом!

Труп медленно сел. Впалые веки поднялись, открывая пустые глазницы. Чёрная щетина уже добралась до шеи. Неважно, каким могущественным был человек при жизни, после смерти у всех одно имя — труп.

Все начали медленно пятиться наверх. Тайная комната была слишком тесна для предстоящей схватки. Отступив в главный зал, все замерли. Хэй Сяцзы спустился со второго этажа с чёрным клинком в руке — Древним клинком из чёрного золота. Все ждали. В Санатории воцарилась тишина, такая мёртвая, что было слышно, как упадёт иголка. Такая пронзительная, что даже плеск рыбки в воде резал слух.

Су Вань впервые в жизни узнал, что цзянши умеют подниматься по лестнице. Мертвец двигался медленно, но его шаги отдавались в груди идеальным ритмом, шаг за шагом выбивая дробь по дверце сердца. А в сердце жил наивный ребёнок. Ребёнок открыл дверь и закричал от ужаса…

Су Вань смотрел, как цзянши, пошатываясь, шаг за шагом карабкается наверх, и вдруг не выдержал и прыснул со смеху.

— Ты чего смеёшься? — спросил Ли Пань.

— Я тут подумал, а что если он оступится и кубарем покатится вниз? Нам что, придётся ждать, пока он снова поднимется?

— А давай мы ему подножку на лестнице поставим, чтобы он вообще никогда не смог подняться? — предложил Ли Пань. — Вот будет потеха!

— Что за кощунство! — вздохнул Ци Юй. — К мёртвым нужно проявлять уважение. Давайте лучше поскорее отправим Чжан Дафое на покой. Подумать только, как безжалостно время. В лучшие годы Чжан Дафое один уложил бы всю нашу компанию играючи, а теперь... теперь для него и подъём по лестнице — непосильная задача!

— Эй, не надо называть его старым, он выглядит моложе тебя, — усмехнулся Ли Пань. — Так что, когда умрёшь, набей-ка себе брюхо полезными снадобьями. Вот станешь цзунцзы…

— Хмф, что ты в этом понимаешь? Срок жизни у людей из рода Чжан совсем не такой, как у обычных. Как думаете, сколько лет Хэй Сяцзы? Ему как минимум сотня, а он выглядит моложе меня…

— Сто лет? Да он же не человек, а монстр какой-то! — ахнул Су Вань.

— Какой ещё монстр? Это называется долгожитель!

— О-о-о, поднимается! Посмотрим, как дедушка-монстр будет усмирять цзянши!

Хэй Сяцзы не стал сразу бросаться в бой. Он молча раздвинул толпу и вышел во двор. Цзунцзы, словно почувствовав его, медленно последовал за ним. Проходя мимо Су Ваня, мертвец так его напугал, что тот чуть не лишился чувств. Но цзунцзы даже не взглянул на них — он шёл прямиком к Хэй Сяцзы.

— Странно, почему этот цзунцзы не трогает нас, а преследует одного лишь Хэй Сяцзы? — спросил Су Вань.

— Есть много причин появления цзянши, — начал объяснять Ци Юй. — Одна из них гласит, что душа не находит покоя в загробном мире, и от этого её смятения ещё не истлевшее тело восстаёт из мёртвых. Другая причина — у покойного осталось незавершённое дело. И тогда, даже без души, тело пытается его закончить. Вот только когда за дело берётся труп, всё искажается до неузнаваемости. Эти случаи крайне редки. Но у восставших по этим причинам мертвецов есть одна особенность, которая делает их страшнее обычных цзянши: первым, кого они убьют в мире живых, непременно станет их собственный потомок!

— А последний родственник Чжан Дафое на этом свете, — с грустью добавил Эр Гоу, — это его младший брат, Чжан Цичэнь.

— Что ж, в этот раз ничего не исказилось, — холодно усмехнулся Ли Пань. — Разве Чжан Дафое при жизни не хотел убить Слепца? Похоже, он просто исполняет собственное завещание!

Хэй Сяцзы поднял клинок и направил его прямо на Чжан Цишаня. Острие замерло у самого сгнившего носа мертвеца. — Что, не узнаёшь этот клинок? — с горечью воскликнул он. — Ты ведь всегда мечтал отнять его у меня! Смотри, и Двухзвонное кольцо снова моё. Всё, чего ты так жаждал, досталось мне — тому, кто не желает ничего. Разве не смешно?

Чжан Цишань уже не понимал, что такое смех. Он, похоже, ещё реагировал на звуки, потому что не успел Чжан Цичэнь договорить и половины, как мертвец уже рванулся к нему. Он шагнул вперёд — и Древний клинок из чёрного золота пронзил его череп. Но мертвеца нельзя убить дважды.

Чжан Цичэнь выдернул клинок и наотмашь рубанул по брату. Но Чжан Цишань, словно ещё что-то соображая, откинулся назад и чудом увернулся. Лицо Чжан Цичэня исказила ярость. От мощи удара поднялся такой ветер, что Су Вань невольно зажмурился. «Наверное, это и есть жажда крови», — подумал он. Сосуд с водой в его руках затрепетал. Су Вань опустил взгляд и увидел, что рыбка снова кружится в воде. Сделав три круга, она замерла, и с чистого неба хлынул дождь. Ли Пань удивлённо поднял голову:

— Небо же ясное, откуда дождь?

— Её встревожила жажда крови? — предположил Ци Юй, взглянув на рыбку.

Хэй Сяцзы опустил клинок, позволяя цзунцзы броситься на него. Но в самый последний миг, когда когти мертвеца уже почти касались его, он снова и снова с лёгкостью уворачивался. Даже Ли Пань невольно залюбовался этим зрелищем. В движениях Хэй Сяцзы под дождём, в его молниеносных уворотах и выпадах, слились воедино мужская удаль, ловкость, мудрость и затаённая боль.

— Теперь я понимаю, почему Хэй Сяцзы не хотел спасаться, — вздохнул Ци Юй. — Он ведь просто ищет смерти…