Стычка

Ли Цу не раз видел уличные разборки, так что особо не волновался. Он лишь надеялся, что его сторона не проиграет, иначе побег по горной дороге в инвалидном кресле превратится в сущий кошмар.

Расхитители гробниц, собравшись вместе, заговорили с людьми в чёрном на местном диалекте. Не прошло и пяти минут, а торговец уже нетерпеливо посматривал на часы.

Ли Цу начал клевать носом. Он тайком закурил сигарету, которую дала ему Ван Сяоюань, и сделал пару затяжек. Когда он снова прижался к окну, чтобы посмотреть, что происходит, драка уже началась.

Люди в чёрном действовали молниеносно. Торговец, стоявший впереди, резким движением схватил их предводителя за ворот. Тот попытался ударить его кинжалом в живот, но торговец, изогнувшись, увернулся от удара и, использовав инерцию движения, одним махом перебросил противника через плечо, повалив на землю.

И всё это одной рукой. Другой он тем временем сорвал с себя ремень и, хлестнув им как кнутом, сбил с ног следующего подбежавшего противника.

Пряжка ремня, очевидно, была очень тяжелой: получив удар, тот рухнул на землю и больше не шевелился. Торговец отдёрнул ремень, пропустил третьего нападавшего и, резко пригнувшись, нанёс рубящий удар по подколенному сухожилию четвёртого. Третий заслонял четвёртому обзор, поэтому тот совершенно не видел манёвра торговца и от удара рухнул на одно колено.

Торговец выпрямился, и его ремень, описав дугу, облетел голову врага сзади и хлестнул прямо по лицу. Мгновенно отдёрнув ремень, он отбил руку пятого, который пытался ударить его кинжалом, сократил дистанцию и, упёршись ему в грудь, нанёс сокрушительный двойной удар снизу вверх по ключицам.

Противника отбросило назад. Он отступил на несколько шагов и согнулся от боли, и тогда торговец подскочил и нанёс ему двойной удар локтями в виски. Тот рухнул на землю и затих.

Осталось двое, включая того третьего, что проскочил ранее. Наблюдая за этой молниеносной расправой, они остолбенели на месте, не успев даже среагировать.

Остальные люди в чёрном стояли неподвижно, глядя, как торговец за пять секунд уложил почти всех врагов, а затем в свете фар начал как ни в чём не бывало заправлять ремень в брюки.

Торговец вышел из круга света от фар, уже заправив ремень. Он указал на двух уцелевших. Те попятились и бросились бежать вниз по склону, но путь им преградили паренёк и ещё один человек в чёрном.

Торговец поднял с земли предводителя противников, прижал его к капоту машины и продолжил переговоры на чаншаском диалекте.

На этот раз атмосфера переговоров была куда дружелюбнее. Торговец без умолку говорил, предводитель кивал в ответ, а под конец они и вовсе рассмеялись и обнялись. Торговец похлопал его по плечу. Предводитель, потирая саднящую от захвата шею, понуро побрёл обратно к пруду.

Ли Цу смотрел на это, разинув рот. Он понимал, что это не какое-то боевое искусство. Все движения были донельзя простыми, но невероятно эффективными. В отличие от показушных поз противников, каждый удар торговца был нацелен на то, чтобы мгновенно лишить врага боеспособности. Каждое движение было результатом хладнокровного наблюдения и точным ответом на действия противника.

Предводитель людей в чёрном взглянул на часы, открыл дверь машины и выхватил сигарету изо рта Ли Цу. Затем он протянул руку. Ли Цу ничего не оставалось, как отдать ему всю пачку. Тот сломал все сигареты и швырнул их в кусты у обочины.

— В следующий раз увижу — отрублю палец.

У Ли Цу холодок пробежал по спине: он понял, что это не шутка. Нервно усмехнувшись, он спросил:

— Вы что, торговались?

— Вроде того.

Пока они говорили, паренёк крестьянского вида достал из багажника инструменты и бросил их торговцу. Несколько человек подошли к вытащенной из воды урне-гробу и ручной пилой принялись пилить скрепляющий состав в щели между двумя её частями.

Вскоре скрепляющий состав поддался. Они сняли верхнюю часть урны и посветили фонариком внутрь. Там оказалось множество хлопковых волокон, истлевших до состояния нитей.

Из машины Ли Цу было плохо видно. Ему стало ужасно любопытно, и он захотел выйти, но один из людей в чёрном просто взвалил его на спину и подошёл поближе.

Паренёк, не боясь испачкаться, надел перчатки, сгрёб истлевший хлопок в комок и выбросил его в кусты. Ли Цу показалось, что это похоже на кокон какого-то насекомого: стоило снять один слой за другим, как показались останки.

Тело полностью истлело, превратившись в горстку костной пыли. Уцелела лишь лобная кость, которую аккуратно извлекли. Под костями по кругу были разложены погребальные дары.

Как они и предполагали, несмотря на простоту захоронения, погребальные дары оказались богатыми. Первым они извлекли золотой браслет.

Браслет был очень тонким, на золото явно поскупились, но само наличие такого материала уже было невероятным и указывало на то, что покойный был из богатой семьи.

Однако богатые семьи хоронили в гробах, а не в урнах, так что это, без сомнения, были краденые вещи. Следующим они достали лакированную деревянную шкатулку в прекрасном состоянии с латунным замком. Внутри оказались разноцветные бусины: кошачий глаз, старый турмалин, жадеит и жемчуг.

Это были бусины для нанизывания. Перевернув шкатулку, они увидели клеймо какой-то иностранной торговой компании. Разобрать надпись было уже невозможно, оставалось лишь гадать.

— Похоже на позднюю Цин или республиканский период, — сказал торговец. — И узоры, и качество исполнения указывают на это. Браслет и шкатулка для бус — женские вещи. Ценность бусин сопоставима с браслетом, так что они, скорее всего, из одной гробницы. Вопрос лишь в том, из той ли, что мы ищем.

Это подтверждало их предположение, что покойный в урне-гробу и сам был расхитителем гробниц. А все эти погребальные дары, вероятно, были его добычей. Услышав это, Ли Цу спросил:

— Точно. Но если он был расхитителем гробниц, то за свою жизнь мог ограбить не одно захоронение. Как вы можете быть уверены, что эти вещи именно из той гробницы, которую вы ищете? Вы затеяли всё это, не кажется ли вам, что это чистой воды авантюра?

— Они не могли быть профессиональными расхитителями. Если грабёж гробниц входит в привычку, то за пару лет уровень жизни непременно улучшается. А эти похоронены в урнах, значит, их быт до самой смерти не изменился. Скорее всего, это было разовое, случайное дело. Все улики логично выстраиваются в одну цепь. Например, такое обилие погребальных даров говорит о том, что они всё ещё боялись самого акта осквернения могил, поэтому не решались продавать награбленное и хранили его до самой смерти, чтобы забрать с собой в могилу.

— Бред какой-то, — возразил Ли Цу. — Звучит складно, но ведь так не всегда бывает. Может, этот человек просто прожил долгую жизнь, а всё это добро добыл разбоем.