Допрос

Не успел он договорить, как я набросился на него с кулаками. «Плевать мне на твою сестру! — думал я. — Будь она хоть нечисть, хоть демон, тащи её сюда, поглядим. Заодно и ты увидишь, что мои прошлые мытарства даром не прошли».

Пока я яростно мутузил Линь Цичжуна, вымещая на нём всю злость, накопившуюся за полтора дня мучений из-за Лунчжи, он ползал по полу. Ван Мэн ошарашенно смотрел на меня. Он никогда не видел меня в такой ярости и, наверное, теперь побоится даже заикнуться о зарплате.

Я бил его довольно долго, но сестра так и не появилась. Наконец я выдохся и сел на диван перевести дух. Линь Цичжун с окровавленным лицом прислонился к стене, не переставая зажимать нос.

Раньше в такой момент я, возможно, и посочувствовал бы подобному человеку. Теперь же при виде него у меня вырывалась лишь холодная усмешка. Люди в слабой позиции всегда вызывают жалость. Но когда я был слаб, как он смотрел на меня?

Я закурил и спросил:

— Где твоя сестра? — я указал на книжную полку. — Она всё ещё в той шкатулке?

Ван Мэн, всё поняв без слов, вынес шкатулку и поставил передо мной. Я указал на неё:

— Зови. Я тоже хочу познакомиться.

— Не вынуждай меня. Когда моя сестра явится, тебе не сбежать.

Я сбросил рубашку, показывая ему тело, сплошь покрытое шрамами:

— Когда ты бросил меня в горах, ты думал, я смогу сбежать?

— Ты сам этого хотел. Я не обещал оставаться там с тобой, — ответил Линь Цичжун.

— Ты ведь знал, что там водятся эти твари, да? — во мне снова закипала ярость. — Ты просто хотел моей смерти?

— Я не обязан тебе всё докладывать, — Линь Цичжун нашёл на полу свои растоптанные мной очки. — Повторяю, ты пошёл туда по своей воле. Что там могло случиться — не моё дело.

Меня охватили глубочайшее отвращение и тошнота. Именно из-за таких людей, которых в обществе слишком много, и происходят все самые мерзкие вещи. Если уж ты злодей, будь им до конца, получай от своих поступков удовольствие. Тогда меня по крайней мере не будет тошнить.

А вот у старухи, хоть с головой у неё и были проблемы и сына она глубоко презирала, характер, похоже, был прямой. И хотя Линь Цичжун — её сын, я был уверен: стоит мне прижать этого ублюдка, и она расскажет правду.

— Ты не понимаешь, насколько она ужасна, — усмехнулся Линь Цичжун. — Ты говоришь так, потому что не знаешь её. Ты ещё пожалеешь.

Это была уловка. Заранее продуманный план, чтобы выкрутиться.

Я молча слушал, догадываясь, к чему всё идёт. Линь Цичжун глубоко затянулся и продолжил:

— Раз ты вернулся живым, значит, побывал на том руднике, верно?

Я вздохнул. «Опять моя ангельская внешность и добрая душа доставили мне проблем», — подумал я.

Я не обращал на него внимания, продолжая курить. Он без умолку пытался спровоцировать меня, но я оставался невозмутим и лишь молча поглаживал шкатулку. Несколько раз я сделал вид, что собираюсь её открыть.

Каждый раз это вызывало у Линь Цичжуна едва заметную реакцию. Как бы хорошо он ни скрывал свои чувства, по его дыханию и внезапно напрягавшемуся телу я понимал: почти всё его внимание приковано к этой шкатулке.

Его сестра была лишь предлогом, чтобы заставить меня достать и открыть эту шкатулку. Его цель не имела к ней никакого отношения. Он просто хотел, чтобы я её открыл.

Что же внутри?

Может, небольшая бомба или какое-то другое смертоносное устройство.

Но разыграв эту сцену с десяток раз, Линь Цичжун понял, что я вожу его за нос, и медленно сдулся.

Сейчас было важно показать Линь Цичжуну, кто здесь хозяин. Заставить его под давлением проговориться.

— Говори, что тут происходит на самом деле. Не ври, я всё равно потом расспрошу твою матушку, — я зажёг сигарету и бросил ему.

Он поймал её, затянулся и поднял голову:

— Можешь меня убить. Если я расскажу, мне всё равно конец. Так что убей. Думаю, у тебя рука не поднимется. Конечно, я не могу быть уверен, но готов рискнуть. А если не посмеешь меня убить, то уходи. Ты ничего не узнаешь.

И вправду, я не мог его убить. Этот тип был весьма проницателен, и метод психологического давления, которому меня учил Хэй Сяцзы, тут вряд ли сработал бы.

Отвращение достигло предела, и я, как ни странно, расслабился.

— Как умерла твоя сестра? — спросил я.

— Во всём, что я рассказал раньше, я не лгал. Просто кое-о чём умолчал, — начал Линь Цичжун. — Эту часть я могу тебе поведать. Моя сестра погибла не на дороге. Она умерла на том руднике. Мы сбежали из дома и вместе дошли до него… Те люди там добывали вовсе не уголь.

Если Линь Цичжун тогда и впрямь видел, что творится на руднике, то перед его глазами должна была предстать картина разработки Змеиного рудника. Змей там содержали в среде разлагающихся человеческих тел. Огромные чаны, наполненные человеческим маслом, служили для них своего рода инкубаторами. Жуткое зрелище.

— Она… на самом деле я не знаю, умерла ли она по-настоящему, — произнёс Линь Цичжун. — Возможно, она не умерла, а превратилась в нечто иное. Она упала в шахту. Когда я вытащил её, она вся была покрыта змеями и уже не дышала. Я донёс её до дома, она была бездыханна. Но на следующий день она вдруг задвигалась. Стала извиваться, как змея… В неё вселились змеи.

Я затянулся и хлопнул ладонью по шкатулке:

— Вот видишь. Я же велел тебе позвать сестру. Позови её, это же не будет иметь к тебе никакого отношения.

Я посмотрел Линь Цичжуну в глаза. Его улыбка стала дёрганой, казалось, он теряет контроль.

Я холодно усмехнулся и протянул руку, чтобы поднять крышку шкатулки, одновременно готовясь к защите. Если оттуда и впрямь что-то выскочит, я не буду застигнут врасплох.

И в это самое мгновение я уловил в его глазах странный проблеск.

Не страх и не напряжение. Это было предвкушение. И торжество.

Я отдёрнул руку и с силой затянулся сигаретой. Торжество и предвкушение в его взгляде тут же исчезли. Он стёр эмоции с лица с поразительной скоростью.

Поистине, по мельчайшим изменениям в позе и мимике человека можно прочесть очень многое. К счастью, теперь мой разум научился управлять эмоциями, иначе я бы давно попался на его удочку.

— Ты испугался, — продолжал он меня провоцировать. Но если раньше, когда я был на взводе, его уловки оставались незамеченными, то теперь они выглядели слишком фальшиво.

Этот человек был подл до глубины души, но умудрялся с самым праведным видом снимать с себя всякую ответственность, не желая испытывать даже чувства вины. Жалкое и презренное существо.

Старухи не было дома — видимо, пошла за продуктами. Но я был уверен, что даже эта женщина как-то связана со всем происходящим. А с таким, как Линь Цичжун, мастером лжи, всерьёз обсуждать что-либо бессмысленно. Раньше я слишком часто совершал эту ошибку.

— Вижу, тебе интересны подобные вещи. Как насчёт сделки? Я вынес с того рудника кое-что, что может тебя заинтересовать. Я отдам эту вещь в обмен на свою свободу, а ты больше ни о чём не спрашиваешь. Идёт?

Я кивнул.

— Ты ведь видел ту лису, да? — спросил Линь Цичжун. — Раз ты выжил, значит, лиса мертва?

Я снова кивнул.

— Та лиса была там не для того, чтобы не пускать посторонних внутрь, — продолжил он. — Она была там, чтобы не выпускать наружу то, что находится в руднике. Ты хоть понимаешь, сколько людей ты погубишь тем, что остался жив?

— Это ты их погубишь, — спокойно ответил я. Он всё ещё пытался меня спровоцировать, но на меня это уже не действовало. Впрочем, возможно, он был прав. Тогда скопление Хэй Фэйцзы поблизости могло объясняться не нашим появлением, а тем, что ситуация у рудника вышла из-под контроля.