Напарники

Ли Цу с удивлением посмотрел на девушку. Та украдкой показала ему язык и покосилась на рыбака. Ли Цу проследил за её взглядом. Сначала он подумал, что с рыбаком что-то не так, но девушка покачала головой, словно опровергая эту мысль.

Ли Цу окончательно растерялся. До рыбака было ещё далеко — неужели нельзя было сказать всё на словах, зачем записка? Может, это любовное послание, которое она стеснялась передать на словах? Да и вкус у этой девушки должен быть весьма странным. Обезображенный, покалеченный, с дефектом черепа — в такого, как он, и впрямь нелегко влюбиться. К тому же они едва знакомы, а точнее — просто двое бедолаг, угодивших в одну яму.

— Прочтёшь, когда вернёшься, — подмигнула ему девушка.

Ли Цу порывался задать вопрос, но девушка тут же приложила палец к губам: — Говори о другом.

Ли Цу посмотрел на неё. На миг в нём вспыхнуло возмущение: «С какой стати я должен тебя слушать?», но он тут же вспомнил, к каким последствиям приводило его упрямство в прошлом, и подавил этот порыв. Он решил, что у неё наверняка есть веские причины так поступать и не стоит создавать лишних проблем.

Похоже, бунтарский дух всё-таки можно усмирить — если последствия будут достаточно суровыми. К тому же он вдруг осознал, насколько бессмысленно его упрямство. Перед ним всего лишь девушка, что он докажет, пойдя ей наперекор? Почему его так раздражают чужие просьбы? Наверное, в глубине души он просто боится, что не сможет их выполнить.

На несколько мгновений повисла неловкая тишина. Казалось, передав записку, девушка больше не знала, о чём говорить с Ли Цу. Он понял, что она искала встречи с ним не для знакомства или дружбы, а лишь чтобы передать некое сообщение.

— Как тебя зовут? — Ли Цу перевёл взгляд на озеро. Он не был мастером заводить разговоры, и неловкое молчание заставляло его чувствовать себя беспомощным. Он припомнил недавние слова девушки и решил зацепиться за один из вопросов.

— Меня зовут Ван Сяоюань, — ответила девушка. — Обычное имя, не то что твоё «Ли Гулу», у которого целая история. Твой отец, должно быть, очень любил тебя, когда ты родился.

Ван Сяоюань. Имя и впрямь было обычным, но оттого звучало как-то по-свойски. Наконец-то человеческое имя, а не что-то вроде Хо Доуфу. Впрочем, Ли Цу был удивлён. Он думал, что такие крутые ребята должны носить имена вроде Симэнь Чуйсюэ.

Ли Цу покачал головой, не желая развивать эту неожиданно чувствительную для него тему. — Дело не в любви. Просто он хотел, чтобы все знали, какой у него богатый жизненный опыт.

— А какая связь между именем и опытом? Ты хочешь сказать, что по моему имени можно узнать о жизни моих родителей?

Ли Цу не стал отвечать, а вместо этого перевёл стрелки: — Судя по твоим словам, ты не очень-то довольна своими родителями?

Девушка надула губки. — Если бы не твой спокойный тон, я бы подумала, что ты просто отмахиваешься от меня. Но я верю тебе. Возможно, ты и вправду ничего не знаешь.

— У меня нет сил врать, — развёл руками Ли Цу.

К тому же в её словах ему почудилось что-то до боли знакомое. Даже её тон напоминал ему старшего, поучающего младшего. Но сколько ей лет?

Тут она встала и начала толкать его коляску в обратную сторону. — Обычные имена дают, чтобы не привлекать внимания, — сказала она. — Чтобы твоё имя не задерживало на себе ничей взгляд, где бы оно ни появилось. Так что, возможно, они тебе его сменят.

Ли Цу покачал головой. Неужели они тут готовят секретных агентов? Даже имя должно быть самым обычным. Он видел в фильмах, что главное для шпиона — иметь такое лицо, которое невозможно заметить в толпе.

Ли Цу вздохнул. Фамилия Ли сама по себе довольно редкая и уже привлекает внимание. Какое же имя может сделать его обычным? Ли Мин? А может, и фамилию сменят. Какую выбрать? Мать у него была Го. Го Сяомин?

— Я постараюсь что-нибудь придумать. Если тебе будут менять имя, я постараюсь помочь тебе выбрать такое, чтобы оно хорошо звучало вместе с моим, — улыбнулась Ван Сяоюань. — Например, «Ван Сяоюань — первая красавица».

Ли Цу понял, что она шутит. Ван Сяоюань добавила: — Если захочешь покурить, я могу помочь. Завтра принесу тебе сигарет. Какие предпочитаешь?

Она не знала, что у Ли Цу на самом деле не было зависимости. Курение было для него скорее психологической опорой. Если не хотелось, он мог месяцами не прикасаться к сигаретам, но они и правда помогали ему принимать решения и лучше соображать.

Он подумал и ответил: — «Чжуннаньхай».

Ван Сяоюань кивнула, казалось, ничуть не удивлённая его выбором. Ли Цу снова удивился. Она наклонилась к его уху: — Но если попадёшься, не говори, что это я тебе их дала.

Ли Цу обернулся. Она самодовольно улыбалась, словно ухватила его за живое.

Они медленно двинулись в обратный путь. Ван Сяоюань неторопливо толкала его коляску, и они болтали о всяких увлечениях — например, о любимых фильмах, что Ли Цу показалось довольно странной темой для разговора. Он лучше разбирался в футболе и с трудом перевёл беседу в это русло. Так, слово за слово, они кое-как добрались до его палаты.

Он не позволил ей войти — не хотел, чтобы она видела, как он с трудом перебирается в кровать. Они попрощались. Ван Сяоюань снова наклонилась и настоятельно прошептала, чтобы он обязательно внимательно прочёл записку.

Как только Ван Сяоюань ушла, Ли Цу прислонился к двери и нетерпеливо вытащил из носка ту самую записку.

Взглянув на неё, он застыл в изумлении. Листок был исписан мелким почерком, но в самом верху выделялись несколько крупных иероглифов: «Когда придёт время выбирать напарников, обязательно выбери меня».

«Меня?»