Мой дедушка

Схватившись за стену угольной шахты, я спустился на четыре-пять шагов, но дальше уже не было уступов. В стенах стала проступать горная порода — уголь здесь был уже не таким чистым, а видневшийся внизу пласт совсем сузился. Я поправил железный прут на поясе, расположив его поперек, и, стиснув зубы, прыгнул вниз.

Пролетев десяток метров, концы прута зацепились за угольные пласты по бокам. Он с дымом проскользнул ещё метра три-четыре и намертво застрял.

Ремень едва не перерезал меня пополам. Развернувшись в воздухе, я увидел под собой ярусы шахты.

Их было не меньше семи — простые платформы из дерева и железа. Я застрял в узкой расщелине, где самое широкое место не превышало трех метров. На ярусах виднелось множество отверстий. Глубже их становилось меньше, зато в стенах можно было разглядеть невыработанные Змеиные камни.

Это был самый конец шахты. Пространство здесь было небольшим, так что с кислородом могли возникнуть проблемы, но пока дышалось легко.

На этих самодельных платформах я заметил множество небольших сосудов. Видимо, небольшие куски змеиной руды обрабатывали прямо на месте, а змей помещали в эти сосуды.

— Ты в порядке? — спросил кто-то сверху.

Я крикнул, что всё в порядке, и, цепляясь за прут, медленно подтянулся к краю пласта. Затем, перевернувшись вниз головой, я дотянулся до одного из сосудов.

Внутри оказалось такое же черное Человеческое масло. Я сунул руку внутрь и нащупал змеиную чешую.

Я вытащил змею. Она уже превратилась во что-то странное и была очевидно мертва, но тело будто замариновали: оно сохранило влагу, и, хотя чешуя облезала, кожа оставалась упругой.

У разных людей и впрямь разные способы консервации. Я снова крикнул наверх:

— Я на дне! Тут довольно глубоко, я осмотрюсь. Ждите меня, никуда не уходите.

Сверху ответили согласием. Я устроился поудобнее, раскрыл змее пасть и увидел крошечные ядовитые клыки. Кончиком своего Дабай Гоутуй я вырезал ядовитую железу и вынул один из клыков вместе с ней. Запрокинув голову, я капнул яд себе в ноздрю.

Яд через слизистую носа мгновенно ударил в мозг. Сознание поплыло, и ледяной холод, начавшись с носа, стремительно разошелся по всему телу.

Я начал ощущать себя змеей. Хэй Сяцзы говорил, что это змеиное чувство: они — хладнокровные существа, и такое ощущение температуры тела для них привычно.

Расплывчатые тени непрерывно двигались. В течение часа мое восприятие времени растянулось до бесконечности, и потекла череда унылых, нескончаемых, казалось, галлюцинаций. Сознание то прояснялось, то снова мутилось, но долгое пребывание в Медоге научило меня предвидеть такое состояние. Поэтому я заставил себя набраться терпения и ждать, пока в этом потоке образов не появится что-то особенное.

Большая часть видений вызывала у меня лишь навязчивый интерес, но на последнем миге я сосредоточил всё свое внимание.

Во тьме я увидел отсветы огня и размытое лицо.

Это размытое лицо в свете пламени было последним, что увидела змея в миг, когда ее извлекли из породы.

Лицо обладало отчетливыми чертами. Его трудно было описать, и в душе у меня поднялась буря противоречивых чувств.

Первым чувством было узнавание. Увидев это лицо, я ощутил, что где-то его уже встречал. Волны смутной знакомости накатывали на меня с каждой деталью.

Второе чувство было полной противоположностью первому — отрицание. В глубине сознания я был почти уверен, что никогда не видел обладателя этого лица.

Третьим чувством был страх. Мое подсознание боялось анализировать это лицо, боялось выносить суждение.

Суеверие ли это, или психологическое внушение — неважно. Кажется, я на это подсел.

Человеком, который добыл эту змею, был мой дедушка.

Чувство узнавания возникло потому, что в его лице было слишком много знакомых черт — черт, которые я видел у окружающих меня людей. И у себя самого. В то же время я действительно никогда не встречал его раньше. Потому что мы с ним жили в разные эпохи.

Я видел своего дедушку.

Он был в военной форме, но я не мог разобрать, к какому роду войск она принадлежала. Я видел его фотографии в молодости, но ни на одной из них он не был в форме. Возможно, он надел ее просто для маскировки, чтобы проникнуть в эту организацию. Было видно, что дедушка очень молод.

В те годы дедушка был уже в том возрасте, когда мог бы заправлять целым регионом. Когда же это было? Когда добыли эту змею?

И тут я нащупал одну возможность. Весьма неприятную. Я никогда не думал, что у моей собственной семьи могут быть от меня секреты. Кем же я тогда для них был?

Я не мог разглядеть четкого изображения, лишь обрывки картин. Я видел множество бронзовых колонн, которые отливали по частям. Большинство змей видят мир так, будто у человека ужасная близорукость, и ориентируются в основном по запаху. Зрение этой змеи было исключением, но и оно не шло ни в какое сравнение с человеческим.

Все колонны были изогнутыми, словно части гигантского Бронзового дерева.

Это было похоже на то, что я видел в Медоге, но здесь создавали нечто иное. На фресках в Медоге были запечатлены несколько событий, связанных с бронзой во времена династии Чжоу. Вероятно, здесь отливали части того самого Бронзового дерева. В ту эпоху бронза еще не имела серо-зеленого оттенка и сияла золотым блеском.

В огромной литейной мастерской я разглядел алтарь и множество человеческих фигур. Они были нечеткими, но в их позах я узнавал те же странные изгибы, что и в Медоге. Казалось, у этих движущихся теней были змеиные головы. Были ли это бронзовые маски или же, как гласят легенды, свидетельство неразрывной связи между людьми и змеями — я не знал.

Я успел увидеть лишь две разные сцены. Первая — очень смутная: группа людей врывается в литейную мастерскую и вступает в ожесточенный бой с охраной. Но всё длилось недолго и быстро оборвалось — должно быть, змею унесли с места событий.

Вторая сцена длилась всего несколько секунд: змею извлекают из камня и помещают в сосуд.

Когда бы это ни случилось, ясно одно: дедушка узнал о змеях очень давно.

Яд этой змеи вызывает сильнейшие галлюцинации. Я не мог быть уверен, была ли информация в этих видениях правдой или лишь плодом моего воображения. Но, по крайней мере, образы, порожденные ядом, кажется, всегда находили подтверждение в реальности.

Люди, что занимались раскопками этих Змеиных рудников, — их было не так уж и много. Я уже примерно понимал, что происходило в древности, но события недавнего прошлого всё еще оставались запутанной мешаниной. Мне все могли лгать. Все, кроме этой змеи.

Единственная правда, которую я мог признать, была моим единственным достоянием.

Затем я выключил фонарик, делая вид, что отправился вглубь шахты.