Схватка

За огненным кольцом стояло безволосое человекоподобное существо, похожее на лису. В отсветах пламени я разглядел его холодный, немигающий взгляд.

На спине у твари сидело ещё одно странное животное. Должно быть, это был Бэй. Но, вопреки легендам, у этого Бэя было человеческое лицо. Его длинное тело обвивалось вокруг лисоподобного существа.

Бэй — легендарное животное. В преданиях говорится, что волки — стайные хищники, а Бэй — разумное существо, которое сидит на спине волка и направляет его действия. Однако в действительности никто и никогда не ловил Бэя. Ходила легенда, что однажды на Дасинганском хребте одного такого подстрелили, но позже выяснилось, что это была волчица с перебитой капканом передней лапой. Она была беременна, и волк нёс её на спине, пытаясь спасти. Когда волчица упала, он отказался от побега и остался ждать смерти вместе с ней.

Проявление человечности у волков… Если бы мы не стояли на разных ступенях пищевой цепи, подобное было бы достойно восхищения. Охотники, увидевшие эту сцену, тоже вздохнули… Они были очень тронуты. А потом прикончили обоих волков.

Однако свидетельств о встрече с Бэем было великое множество. Начиная с «Юян цзацзу: Гуан дунчжи», легенды о нём не прекращались. (Хотя в наши дни и волки-то скоро станут легендой). Очевидно, что в древности преданий о Бэе было гораздо больше, чем сейчас.

Из этого можно было заключить, что животное это практически вымерло. К тому же во всех дошедших до нас записях, особенно в более поздних легендах, Бэя видели лишь издали — нечто, сидящее на спине вожака стаи. Никаких упоминаний о близких столкновениях. Это тоже казалось странным. Возможно, это означало, что к Бэю просто нельзя было подобраться близко.

Впрочем, всё это были лишь мои догадки. И разве Бэй не должен сидеть на спине у волка? С каких это пор он связался с лисом-оборотнем?

Противостоянием делу не поможешь. Я сжал кинжал и подумал: «Сначала прикончу тебя, а потом разберусь, что ты за тварь».

В свете брошенных мной ранее огненных метеоров я заметил, как по земле стремительно пронеслась тёмная тень.

Это точно не человек. Этот его способ передвижения ползком был чертовски жутким.

Костёр из сухой травы передо мной начал гаснуть. Я не стал подбрасывать хвороста, позволяя пламени угаснуть. Вместо этого я зажёг ещё несколько огненных метеоров и забросил их за спину существу. Вспыхнувшие за ним огоньки ярко осветили всё вокруг, и теперь я не боялся, что оно снова скроется во тьме.

Ослеплённое, оно ринулось прямо в ту область, которую я для себя подготовил — на вершину склона, где золы было меньше всего.

У меня не было времени с ним возиться. Я рванулся вперёд, пятками вздымая облака золы.

Огромные тучи золы взмыли в воздух. Я прикрыл нос и рот, сощурив глаза. Стыдно признаться, но когда-то я учился рукопашному бою у Хэй Сяцзы. Он осмотрел мои суставы и мышцы. Я-то надеялся услышать что-то вроде: «Боже, да ты гений боевых искусств, каких не было восемьсот лет!» Но, закончив осмотр, он сказал мне:

— Единственная часть твоего тела, которая подходит для боя, — это твои ресницы. Они у тебя длинные. Начинать с основ уже поздно, так что я могу научить тебя паре особых, практичных приёмов, основанных на твоих сильных сторонах. Против обычных людей сгодится.

Я тогда спросил его, уж не обучит ли он меня какой-нибудь божественной технике ресниц. Хэй Сяцзы ответил:

— Мы тренируем глаза, а ресницы — это часть глаз.

Я-то думал, он научит меня сбивать людей с ног одним взмахом ресниц, но оказалось, что он учил меня преодолевать рефлекс моргания, когда что-то летит в лицо, и тому, как защищать глаза в экстремальных условиях, не теряя при этом обзора.

Струя из водяного пистолета летит очень быстро, но от неё вполне можно увернуться. Люди не могут этого сделать, потому что, видя летящие в лицо капли, они непроизвольно зажмуриваются. Это безусловный рефлекс, защищающий сетчатку, но в бою он часто приводит к поражению.

Сведущие люди знают: когда натренированный боец видит летящий в него предмет, его тело инстинктивно уклоняется, а голова и шея приходят в движение. У обычного же человека первая реакция — зажмуриться. Именно поэтому в женской самообороне тычок в глаза всегда является началом любой комбинации.

Не стоит недооценивать такие тренировки. После того как Хэй Сяцзы больше десяти дней брызгал мне в лицо из водяного пистолета, я уже начал думать, что он просто издевается. Но однажды он впервые разрешил мне увернуться. И я увернулся.

Поэтому я в итоге научился владеть своими глазами в экстремальных условиях. На заключительном этапе тренировок мы использовали как раз золу — во время выжигания полей её было в избытке. Потому и сейчас я выбрал именно её.

Я полагался на очень слабое зрение и боковой обзор, потому что не мог поднять взгляд — стоило это сделать, и зола тут же попала бы в глаза, вызвав жжение, отёк и слёзы. Моему противнику повезло меньше. Я видел, как тварь беспорядочно ползает по земле, полностью утратив координацию.

Я рванулся туда, и существо инстинктивно бросилось на меня. Я пригнулся, уходя от атаки, и впечатал молот в тварь на его спине. Та издала пронзительный визг. Я взревел и кинулся вперёд, но лис успел извернуться и вцепиться мне в лодыжку, оставив три глубокие кровоточащие раны.

Но, падая, я извернулся и нанёс удар кинжалом из-под руки, вонзив его прямо в спину лиса.

Тварь взвыла от боли и обезумела. Она сбросила меня на землю.

Вскочив на ноги, я погнался за ней, крича и размахивая огненным метеором.

Пробегая по тлеющей золе, я высекал снопы искр и в мгновение ока оказался перед существом. Но оно было невероятно быстрым. Поднятый мной ветер на миг раздул угасающие огни, а когда они снова померкли, твари уже не было. Я знал, что это обман зрения — оно всё ещё было рядом, просто переместилось в мою слепую зону. Перехватив в одну руку кинжал, а в другую — молот, я резко ударил позади себя.

Удар пришёлся по пустоте. И тут же слева я услышал шаги.

В прыжке я заскочил ему на шею. Существо резко выпрямилось, я потерял равновесие — мне было далеко до Сяо Гэ с его умением вращать корпусом.

Только забравшись на него, я понял, какой физической подготовки требует такой приём.

Я полжизни провёл в осторожной обороне и теперь пристрастился к нападению, особенно после того, как осознал, что за грозным видом большинства опасностей скрывается пустота.

Затем я перехватил оружие, зажёг последний огненный метеор, выхватил свой Дабай Гоутуй и с рёвом бросился в атаку.