Вербовка

— Друг, ты слышал про «Гербалайф»? — спросил Толстяк.

Ван Мэн растерялся:

— Что вы имеете в виду?

На лице Толстяка, напротив, появилась наглая ухмылка.

— Этого не понимаешь? Раз уж ты пришёл говорить о сотрудничестве, то должен показать свою искренность. Сейчас ты вроде как наёмный работник, а в прошлом был бы батраком. А я, твой господин Толстяк, — помещик. Ты должен доказать мне, какие у тебя, батрака, есть таланты, чтобы я тебя нанял. У меня тут не дом престарелых, чтобы после увольнения от Тяньчжэня устраиваться на новую работу. Если сегодня не сможешь убедить меня, что тебя стоит оставить, то извини. Видишь этого красавчика? Его полное имя — тибетская версия храброго и непобедимого Ван Толстяка, Дзаси Дончжу, а прозвище — Маньяк-фетишист пальцев. Он живо сделает из твоих пальцев трофей, какой бывает только у евнухов. И не обижайся потом, что я тебя не уважил.

Однако бессвязная тирада Толстяка ничуть не напугала Ван Мэна. Он сказал:

— Во-первых, я знаю, что у вас нет денег. Босс У и сам сейчас в опасности, ему не до вас. Если вы влипнете в неприятности, на этот раз никто не станет подтирать за вами задницу. А у меня как раз есть свободные средства. Так что, если использовать вашу неуместную аналогию, я сейчас выступаю инвестором! Во-вторых, я — шпион семьи Ван, внедрённый в семью У. Можно сказать, что я лучше всех знаю отношение семьи Ван к семье У. И до сих пор я не сделал ничего, что вызвало бы у них подозрения, так что я могу стать для вас двойным агентом и поставлять информацию из первых рук. В-третьих, я знаю секреты семьи Ван лучше, чем этот мальчишка, и в любой момент могу стать вашим консультантом по гробницам. И наконец, вы можете мне полностью доверять, потому что моя сестра сейчас пропала, жива она или мертва — неизвестно. У меня нет ни капли сочувствия к моим сородичам. Если вы мне не верите, я ничего не могу поделать. С моими навыками я, может, и увернусь от пули Толстяка, но от быстрого клинка этого тибетца мне не уйти. Так что поступайте, как знаете.

— Ты перечислил свои сильные стороны, но так и не объяснил мотивы, — сказал Толстяк.

— А разве нужно объяснять? Три года назад меня внедрили в лавку Босса У. Вы должны знать, что в то время лица У Се были на каждом углу, и я должен был присматривать за тем, кто больше всех походил на настоящего У Се. В нашей семье Ван много фракций, и наша ветвь, по сути, просто пушечное мясо. Имена в нашем клане даются по поколениям в соответствии с пятью стихиями: металл, дерево, вода, огонь, земля. Но боковые ветви семьи не имеют права носить имена стихий. В моём имени нет радикала «огонь», что показывает моё невысокое положение. Мои родители рано умерли, у меня есть только младшая сестра, в которой я души не чаял. Хоть я и покинул семью, мне регулярно сообщали о её делах. Но из последних новостей я понял, что моя сестра... исчезла.

— И ты смог это понять из их сообщений? Даже не знаю, что и сказать: то ли вы, люди из семьи Ван, врать не умеете, то ли ты просто чересчур мнительный?

— Вы не понимаете. Моя сестра… с ней не соскучишься…

— Ладно, я понял. Прямо как твоя сестрица Сюсю в своё время. Если она вдруг переставала скандалить, я сразу понимал, что это Хуа-е в её обличье… — Сюсю метнула в Толстяка испепеляющий взгляд, но тот сделал вид, что не заметил.

— Есть и ещё кое-что важное. Вы знаете, что шпионам со временем никто не доверяет. И как шпион, я, к своему стыду, начал симпатизировать моему хозяину, Боссу У. Хоть он меня и уволил, и хоть я знаю, что сам по себе я ничего не стою, я всё же хочу внести свою скромную лепту…

— Ладно, товарищ Ван Мэн, вы приняты в «АО Толстый Принц». Так это... сколько денег ты принёс?

— Погодите, — неловко вмешался Ли Цу. — Вашу сестру случайно не зовут... Ван Сяоюань?

Глаза Ван Мэна блеснули:

— Откуда ты знаешь?

Толстяк посмотрел на Ли Цу и, не дав ему и рта раскрыть, выпалил:

— До сих пор не дошло? Быстро называй его зятем!

— Тьфу! — выругался Ли Цу. — Да что ты вообще знаешь! У нас с ней была чистая революционная дружба, так что не неси чушь!

— А ну-ка, оба успокоились! — Хо Сюсю схватила каждого за ухо и так дёрнула, что у них лица перекосились. Дзаси и Ван Мэн лишь с улыбкой наблюдали.

— Эм, вернёмся к делу. Кто-нибудь может мне сказать, где находится гробница царя Му из династии Чжоу?

Ли Цу вытаращил глаза:

— Так ты не знаешь? И после этого ещё говорил про гробницы? Ты что, издеваешься?

Толстяк закатил глаза, глядя на Ли Цу:

— Я, твой господин Толстяк, называю это «смелые гипотезы и тщательная проверка». Откуда ты знаешь, что царь Му из династии Чжоу спокойно лежит себе в земле и наслаждается вечной жизнью? А что, если он там замышляет свести старые счёты? Любая вещица из его гробницы стоит целое состояние. Разве я не должен нанести упреждающий удар и прикарманить что-нибудь ценное, чтобы, так сказать, «перенять варварские технологии для борьбы с варварами»? Ты как историю в старшей школе учил? На ноль баллов на госэкзамене метил, что ли?

Ван Мэн вставил слово:

— Что-то вы оба разболтались. Разве вы не знаете, что гробница царя Му из династии Чжоу находится в Сиане? Она уже включена во вторую очередь объектов культурного наследия провинции Шэньси, если что.

— Тогда дело дрянь, — сказал Толстяк.

— Почему это? — спросил Ли Цу.

— Слушай сюда, я, Толстяк, научу тебя уму-разуму. Это Сиань, провинция Шэньси. Провинция, богатая на культурное наследие, тысячелетняя столица. Богатых гробниц тут — море. Но и Лэйцзы здесь всё держит в ежовых рукавицах. Судя по всему, окрестности гробницы царя Му кишат либо людьми Лэйцзы и его стукачами, либо дырами, которые пробурили наши коллеги. В любом случае, нам там ничего хорошего не светит!

Сюсю сказала:

— Ваши раны ещё не зажили. Как раз можно будет осмотреться на окраине, вдруг повезёт что-то подобрать. Если найдём старый лаз, нам даже напрягаться не придётся. Всё равно снаряжения у нас сейчас почти нет, так что о каких-то крупных операциях в ближайшее время и речи быть не может.

— А мне что делать? — спросил Ли Цу.

— А ты отправляйся в больницу, поешь пару дней больничной каши! — сказал Толстяк.

Ван Мэн сказал:

— Я бы посоветовал ему сначала в больнице вставить себе в череп титановую пластину. С остальными болячками можно разобраться, но если с такой головой спуститься в гробницу, то от одного удара трамбованной землёй в черепушке будет цементная каша…

Сюсю кивнула:

— Его ногу я могу вылечить нашими семейными методами, но будет немного больно.

Услышав это, Толстяк оживился:

— Сестрёнка, говоришь, больно будет? Эй, юный товарищ, ты готов выдержать испытание партии?

— Да что тут такого, выдержу! — ответил Ли Цу.

Лечение началось. Сюсю сняла с ноги Ли Цу бинты, а Дзаси взял рукоять ножа и с силой разбил гипс. Сердце Ли Цу бешено заколотилось, его не покидало предчувствие, что он здесь сегодня и сгинет.

— А-а-а! — раздался душераздирающий крик.

Толстяк, стоявший рядом, покатился со смеху:

— Ого, да это похлеще десяти великих пыток династии Цин! Цзюнь-гэ, у нас, ханьцев, есть старая поговорка: чего угодно желай, только не болей. Посмотри на этого паршивца, сам ведь напросился, так?

— Толстяк проклятый, я с тобой ещё поквитаюсь!

— Да ты что, беременная от меня, чтобы квитаться? Я хоть какое-то отношение имею к тому, что ты докатился до такой жизни?

— Чтоб ты сдох, жирдяй!

— Хм, ещё ни один расхититель гробниц не умер своей смертью.

— Я твою семью...!

— Извини, у меня в семье только я, холостяк. Если намылился в гости, то я не составлю компанию!

— Может, ты уже заткнёшься?!

— Рот мой, что хочу, то и говорю!

— Как ты, такой толстый, ещё в лазах не застреваешь?

— Гибкость у меня хорошая.

— Тьфу, а кто это вчера спину сорвал?

— У меня ружьё случайно не выстрелило…

— Ты, а-а-а, ты вчера заигрывал с вдовой на околице, и тебя избили!

— У меня ружьё случайно не выстрелило…

— Лэйцзы рано или поздно схватит тебя и расстреляет!

— У меня ружьё случайно не выстрелило…

— Да блин, братан, ты можешь не повторять одно и то же?

— Я не взрывал динамит, чтобы подставить себя и товарищей…

— Бля, Толстяк, братан, я был неправ, а-а-а, сестрица, я неправ, можно полегче?! — Ли Цу обливался потом от боли, но Хо Сюсю и не думала останавливаться, продолжая свои манипуляции. Ли Цу подумал, что даже тряпку выжимают не с такой силой.

— Толстяк, ты чего замолчал? А-а-а-а-а…

— Так что, я и говорить, и молчать с твоего позволения должен?

— Твою мать, помоги мне отвлечься, братан!

— О, товарищ Ван Мэн-мэн, сейчас я подробно расскажу тебе историю о том, как у Яли случайно выстрелило ружьё…

— Чёрт, этого нельзя рассказывать!