Раскопки

Это был не обычный уголь. Линь Цичжун, в детстве собиравший угольный шлак, никогда бы не забыл его характерный цвет. Именно увидев этот оттенок в костях, он и решил, что останки принадлежат его сестре.

Я понимал его. Конечно, такое можно было подделать, но вероятность этого была крайне мала.

Первая могила Наньнань находилась на пустыре у окраины деревни. У их семьи там было несколько небольших участков, засаженных дерезой. Не прошло и двух лет с момента похорон, как с этой землёй начались проблемы.

И дело было не только в их участке. Примерно за два года зловоние распространилось на четыре-пять му окрестных земель. Стоило только вдохнуть, и становилось ясно — это трупный смрад. В дождливые дни он становился особенно густым.

Старушка показала мне фотографии, сделанные во время расследования производственной бригадой. Снимки были сделаны с холма. Все присутствующие на них были в масках. Было видно, что земля на том участке отличалась от обычной, хотя, возможно, всё дело было в чёрно-белой плёнке.

Зловоние держалось очень долго и в конце концов привлекло внимание остальных жителей. Все решили, что смрад исходит от тела Наньнань. Деревенские отнеслись с пониманием: они укрепили могилу в надежде, что это удержит запах. Но ничего не помогало — ни асфальт, ни цемент не могли заглушить эту ужасную вонь.

Люди начали опасаться, что смрад повлияет на их урожай, и цены на продукцию с близлежащих полей действительно упали. Для крестьян это была последняя капля. К тому же до старушки доходили сплетни, что на этом месте плохой фэншуй, и именно поэтому трупный запах Наньнань никак не выветрится. Всё это не давало ей покоя. И тогда было решено впервые перенести могилу — на кладбищенский холм.

Это решение едва не разорило их семью, но у Линь Цичжуна тогда не было выбора. Когда они вскрыли могилу Наньнань и сделали всего несколько взмахов лопатой, хлынувшее наружу зловоние стало невыносимым для всех.

Надев маски и притащив вентилятор, они продолжили копать. Когда из земли показался гроб Наньнань, все присутствующие побледнели от ужаса.

Гроб был совершенно цел, но его лаковое покрытие было сплошь усеяно трупами крыс.

Этот маленький уезд никогда не подвергался серьёзной перестройке, так что шансы найти подобные вещи были высоки. Я не был уверен, что найду там то, что мне нужно, но само по себе изучение таких историй доставляло мне удовольствие. К тому же это был редкий случай, когда я мог с пользой убить время. Я решил отнестись к делу этой старушки со всей серьёзностью.

Старушке оставалось винить во всём только фэншуй. Они всё же перенесли гроб на кладбищенский холм. Пригнали погрузчик, чтобы убрать крысиные трупы. По мере того как ковш углублялся в землю, кровавое месиво с жёлтой густой жижей летело в кузов. Всё это вывезли на дальний песчаный карьер и сожгли. Запах от пожарища был таким едким, что в деревне сдохло больше десятка кур, а вонь не выветривалась три дня и три ночи.

К несчастью, во время этого перезахоронения произошла ещё одна странность.

Это была самая важная часть рассказа старушки. Выслушав её, я погрузился в раздумья.

Они копали вглубь на три-четыре метра, и чем глубже, тем больше становилось крыс. Наконец, добравшись до чистого грунта, они стали натыкаться на черепки фарфора. В итоге они выкопали около трёхсот целых фарфоровых чаш.

Наньнань была обычной маленькой девочкой, и с её телом не должно было происходить ничего подобного. Поэтому я был почти уверен, что та автомобильная авария как-то изменила её тело.

В её рассказе были моменты, которые я хорошо понимал, — например, про фарфоровые чаши в земле. Их могли закопать по разным причинам: война, временный тайник расхитителей гробниц, развалины древней печи для обжига, караван, попавший под сель. Зацикливаться на этом — всё равно что спорить с историей. Терпения и времени на такие изыскания хватит разве что какому-нибудь учёному старцу, которому нечем заняться.

Крысы прорыли ходы и собрались у гроба, а потом по неизвестной причине все умерли под землёй. Их поведение было загадочным и необъяснимым. Я предположил, что зловоние не рассеивалось потому, что крысы постоянно прибывали к этому месту и гибли там. В то время эта история наделала много шума в округе.

После перезахоронения запах постепенно исчез, и земля пришла в норму. А после того как Мастер фэншуй провёл обряды, на кладбищенском холме больше не происходило ничего странного. С тех пор старушка уверовала в силу фэншуй.

Но от такой вещи, как фарфор, невозможно избавиться подчистую. Если мои догадки верны, то в земле должно было остаться очень много черепков. Достаточно было пару раз ткнуть лоянской лопатой, чтобы это проверить.

Я расспросил о том, как были найдены чаши, и пришёл к выводу, что такое совпадение маловероятно: гроб оказался установлен точно над грудой фарфоровых чаш династии Мин. Я предположил, что это был юлихун эпохи Хунъу. Судя по описанию старушки, под всем их участком могли находиться целые залежи таких чаш.

Я вкратце набросал план действий: сходить на участок старушки, а затем заглянуть в местную библиотеку и архив. В девяностых годах в Китае был примерно трёхлетний период, когда велась работа по составлению уездных хроник. Собирали местные легенды и диковинные истории, записывали их со слов стариков и издавали в виде брошюр. Помню, мой батя, кажется, тоже занимался чем-то подобным. Позже такие попытки предпринимались ещё несколько раз, но ни одна из них не была такой серьёзной, как та, в девяностых. Разумеется, в итоге всё заглохло, но у правительства есть одно хорошее качество — ничего не пропадает. Все документы где-то хранятся, просто нужно знать, в какой части архива искать.

Все эти чаши были покрыты красной подглазурной росписью — юлихун. В то время никто не разбирался в таких вещах и все считали их нечистыми. Самые смелые подобрали несколько штук, но большую часть закопали обратно. Старушка почувствовала неладное и забрала домой больше десяти чаш. Она их отмыла, но пользоваться не решалась. Так они и простояли в шкафу. А потом, совершенно случайно, она узнала об их истинной ценности.

Это мне предстояло проверить. Впрочем, в наш век информации слухи о такой находке, скорее всего, дошли до ушей коллег по ремеслу ещё тогда. Вероятно, то место уже давно прочесали.

Она продала две чаши, чтобы оплатить учёбу Линь Цичжуна в университете и купить дом в городе. Остальные трогать не решалась, как не решалась и вернуться на свой участок, чтобы выкопать остальные. Но эта история — с чашами, мёртвыми крысами и смертью Наньнань — осталась занозой в её сердце. Она всегда чувствовала, что здесь что-то не так.

Странности с крысами начались только после похорон Наньнань, а значит, дело было в её теле. Привлечь крыс могла либо еда, либо запах.

Крысиных трупов было, по оценкам, несколько тысяч, все в стадии сильного разложения, источавшие невыносимый смрад. Они не стали раскапывать дальше, но предположили, что под землёй в радиусе нескольких му — сплошной слой из крысиных останков.

Пока было невозможно определить, как эти чаши связаны со всей историей. Может, связаны, а может, и нет. Мне нужно было изучить местные архивы.