Новая встреча

Ли Цу с тоской смотрел на своё отражение в зеркале. Извилистый шрам на голове, похожий на сороконожку, ещё не зажил. Редкие короткие волоски, казалось, намеренно обходили его стороной. Чем дольше он смотрел на это, тем сильнее подступала тошнота. Ли Цу натянул бейсболку, чтобы никто не увидел его треснувший череп. Помимо шрама на левой щеке, все остальные раны на лице затянулись. Хотя в его состоянии больше всего требовался покой, ждать он не мог. Он не мог позволить, чтобы его снова бросили — такую боль вынести было невозможно. Он переоделся в синюю толстовку с капюшоном, джинсы и кроссовки, которые купила ему Сюсю. Убедившись, что на больничной койке ничего не осталось, он накинул капюшон и медленно вышел из палаты. Теперь никто бы не сказал, что он болен. Да, он больше не был больным...

Ван Мэн вёл машину. Ли Цу покорно сидел в кузове фургона, который подпрыгивал на неровностях дороги в такт сгущавшейся ночи. Гнетущая тишина сдавила всем горло, никто не произносил ни звука, даже не кашлял.

Машина остановилась. Все поспешно вышли, и Ли Цу пристроился к ним, боясь остаться одиноким путником в этой глухой ночи. Они шли некоторое время пешком. В темноте холмы, чьи тёмные очертания напоминали хребты спящих чудовищ, нагоняли жути. Вечерний ветер нёс прохладу, и Ли Цу казалось, что ночная сырость проникает ему прямо в мозг.

— Куда мы вообще идём? — спросил Ли Цу.

— Тс-с, — прошипел Толстяк. — Помалкивай, товарищ, не нарушай железную дисциплину отряда…

— Чёрт, — понизил голос Ли Цу, — да вы мне ничего не говорите! А если мы разминёмся, где мне вас потом искать?

— Хе-хе, значит, мы достигли своей цели! — усмехнулся Толстяк.

Ли Цу уже собирался вступить в перепалку с Толстяком, но тут ледяная рука легла ему на шею. Он вжал голову в плечи и тут же притих. Ли Цу своими глазами видел, как Чжаси одной рукой сломал молодую сосну, и понимал: стоит этому тибетцу приложить малейшее усилие, и его шея хрустнет.

Они продолжили путь и наконец присели в зарослях травы неподалёку от источника света.

Ли Цу всё же не выдержал:

— Так что мы здесь делаем?

— Пролезть зайцем! — едва слышно выдавил из себя Толстяк.

Толстяк медленно извлёк из-за пояса пистолет. Оружие было плотно обмотано чёрной тканью, так что виднелось лишь дуло. Ли Цу узнал его — это был «Пустынный орёл», он играл с таким в CF. Убойная сила и отдача у него были огромными. Сюсю тоже достала два длинных предмета, похожих на верёвки. Ни один из их предметов не отражал свет и даже ночью сливался с темнотой.

Толстяк неторопливо вынул из кармана ещё кое-что — глушитель, способный максимально снизить звук выстрела. Он действовал так уверенно, будто это было для него привычным делом — даже здесь, среди диких зарослей, он спокойно готовился к работе стрелка. Ли Цу понял, что они пришли сюда не на охоту. И хотя Толстяк выглядел невозмутимым, его задачей было — убить с одного выстрела.

Толстяк медленно поднял пистолет, прикрыл один глаз, прицелился. Ли Цу сглотнул, сердце бешено колотилось. Это был Сиань. Если они убьют здесь человека, их могут поймать в любой момент и посадить в тюрьму. Ли Цу мысленно загибал пальцы: ему уже исполнилось восемнадцать, он нёс полную юридическую ответственность. Один выстрел Толстяка — и он, возможно, тоже загремит в тюрьму на несколько лет. Конечно, он мог бы сказать Лэйцзы, что его заставили, но Лэйцзы вряд ли поверит, что похитители оказались настолько добросердечными, что возили его по врачам. К тому же у Ли Цу было бесчисленное множество возможностей позвать на помощь, но он этого не сделал, а значит, упустил свой шанс начать жизнь с чистого листа. Он подвёл страну, подвёл…

Из зарослей донёсся шорох, похожий на звук падения чего-то тяжёлого, а затем свист рассекаемого воздуха. Ли Цу протёр глаза — Сюсю и Чжаси уже исчезли. В отблесках огня сверкнул клинок. Толстяк поднялся, картинно дунул на ствол пистолета и спросил:

— Ну что, выходит, каждой пулей по врагу?!

Сюсю бросила на него испепеляющий взгляд и указала на землю рядом с костром. Ли Цу тоже встал и увидел лаз.

— Это вы… нет, точно не вы. Кто вырыл этот лаз? — спросил Ли Цу.

— Это дело рук семьи Ван, — ответил Ван Мэн, глядя на дыру в земле.

— И вы не боитесь, что они поднимутся? — встревожился Ли Цу.

— Не посмеют, — сказал Толстяк. — У нас выгодная позиция, мы сверху. Мы сейчас на них помочимся — они и пикнуть не осмелятся. Цзюнь-гэ, подсоби! — Чжаси присел, схватил за руки одного из Людей в чёрном, получившего пулю в голову, и они с Толстяком вдвоём сбросили тело вниз.

Затем Ван Мэн похлопал Ли Цу по плечу. Тому ничего не оставалось, как помочь ему подтащить другого убитого к краю лаза, и Толстяк пинком скинул его вниз.

— И ты не боишься, что они поднимутся и перебьют нас?

Толстяк прищурился:

— Они не знают, сколько нас и на что мы способны. К тому же они не решатся здесь буянить. Это вам не глухие горы, а почти центр города, никто не станет поднимать шум. Думаешь, я зря глушитель нацепил? С таким слухом, как у людей семьи Ван, они не могли не услышать, что мы тут наверху. Но я ещё и опасался, что какой-нибудь гуляка забредёт сюда ночью по нужде. Так что подстраховаться не помешает.

— И что теперь делать? — с презрением спросил Ли Цу.

— Если эти красавчики из семьи Ван так и не соизволят подняться, — сказал Толстяк, — тогда нам и вправду останется только помочиться!

Толстяк медленно подошёл к лазу, но, сделав пару шагов, резко отскочил назад. На земле внезапно появились пять царапин. Ли Цу понял, что это, и тут же крикнул:

— Осторожно, крюки!

Толстяк больше не решался подходить. Он крикнул Ли Цу:

— Цзюнь-гэ, подай-ка мне трофейные дымовые шашки, бросим вниз, выкурим их оттуда!

Ли Цу опешил. Какие ещё дымовые шашки? Но он не посмел ничего сказать — если он сейчас разоблачит Толстяка, ему же хуже будет. У него сердце и так колотилось, как барабанная установка на рок-концерте, ещё немного — и душа в пятки уйдёт. Он спросил:

— А которые из них дымовые? Подойди сам, посмотри. А то вдруг я перепутаю и гранату тебе подам, тогда тут всё обвалится.

Толстяк кивнул с видом наставника, мол, «из тебя выйдет толк»:

— И то верно. За тобой, парень, уже числятся грешки. Вдруг и правда сунешь мне гранату, а у меня рука дрогнет, и всем нам крышка?!

— Хватит тут мямлить! — крикнул он вниз. — Ваша семья Ван и впрямь до смешного самонадеянна! Вы ещё смеете утверждать, что ничего нам не сделаете? Вас было шестеро, я в одиночку уложил троих. Оставшиеся трое, даже если поднимутся, долго не протянут. Вот закончим мы тут жарить шашлычки на вашем костерке, заодно и копам позвоним. Скажем, что вы добычу не поделили и друг друга перестреляли. А когда полиция приедет, споёт вам «Желаю вам счастья». Не волнуйтесь, я и люк от колодца прихватил — дышащий, влагостойкий, зимой тепло, летом прохладно. Гарантирую, к приезду Лэйцзы у вас будет румянец во всю щёку и здоровый цвет лица. С радостью отправитесь с ним в участок!

Толстяк закурил. Снизу не доносилось ни звука, и это показалось ему странным. Сжимая пистолет, он снова осторожно приблизился к краю и заглянул внутрь, потом ещё раз.

— Что ты там увидел? — спросил Ли Цу.

— Темнотища, ничего не видно!

Ли Цу осторожно подошёл, заглянул вниз и увидел лишь зияющую черноту. Толстяк тоже был в недоумении и не знал, что предпринять.

— Почему они замолчали? — спросил Ли Цу.

— Наверное, заманивают!

— И что нам теперь делать?

Толстяк задумался:

— Может, ещё подождём?

— Ещё подождём — и рассветёт! — сказал Ли Цу. — Тогда приедет Лэйцзы, и мы уже не сбежим!

Толстяк кивнул:

— А ты соображаешь, малый.

Тут Сюсю написала на земле: «Может, я первая спущусь посмотрю?» Из всей группы Хо Сюсю была самой проворной. Ли Цу понимал, что Сюсю и Ван Мэн молчали для того, чтобы враги внизу не знали, сколько их на самом деле. Ну а Чжаси молчал просто потому, что был немногословен.

Толстяк покачал головой. Будь Ли Цу на его месте, он бы тоже не позволил Сюсю рисковать. Внезапно Ли Цу подумал, что он — самый бесполезный в этой компании. Как он сам потом выражался, кровь ударила ему в голову. Он без колебаний шагнул к лазу. В этот самый миг из дыры выскочила тень. Сюсю вскрикнула — тёмная фигура повалила Ли Цу на землю…