Комик

— Ха, лапша «Мастер Кан» с тушёной говядиной, вот это вкус! — Лян Вань удовлетворённо вытерла рот и оглянулась на Сяо Хуа, который уставился в телефон. Поскольку сейчас был не сезон праздников, в вагоне было до смешного мало народу. Лян Вань сняла обувь и разлеглась на трёх жёстких сиденьях. — Эй, мы же только что сорвали такой куш, почему бы нам не поехать в мягком вагоне?

— А какая тебе разница, ты и так лежишь почти как в мягком вагоне. Думаешь, трёхсот с лишним тысяч нам надолго хватит? Если бы не тот Толстяк, который оказался полным дураком, мы бы и этих жалких крох не получили. Зато мы идеально подгадали момент: обчистили его и тут же сошли, пересели на другой поезд — всё как по маслу. Теперь, когда мы в Цинхае, у нас есть хоть какой-то стартовый капитал на снаряжение. Нас всего двое, а место, куда мы направляемся, чертовски опасное. А от тебя, кроме твоего острого язычка, никакой помощи. В том месте, куда мы направляемся, не то что слепцы с дураками, там, боюсь, и двуногих-то существ почти не водится. Так что молись за себя. Хм? А вот и парочка интересных личностей поднялась в вагон!

Лян Вань проследила за взглядом Сяо Хуа и увидела двух вошедших молодых людей. Один из них оказался знакомым. — Подойдём поздороваться?

Сяо Хуа сказал: — Того парня, кажется, зовут Ян Хао, верно?

Для человека нет более сильного раздражителя, чем собственное имя. Ян Хао тут же вздрогнул и попытался найти источник голоса, но... он был слеп.

Лу Цзиньчэнь посмотрела на Лян Вань и Сяо Хуа и спросила: — Вы знаете моего парня?

Лян Вань смерила взглядом беременную Лу Цзиньчэнь, и в её голове внезапно родилась озорная идея. Она встала, подошла к Ян Хао и властно обняла его. — Это мой парень. А ты ему кто? И чей это у тебя в животе ублюдок?!

Лу Цзиньчэнь опешила, её глаза тут же наполнились слезами. Сдерживаясь, она произнесла: — Убери свои грязные руки, он мой муж!

Лян Вань усмехнулась: — Да неужели? А свидетельство о браке покажешь? Нету, да? Так вот, я знаю, кто ты. Братец Хао мне о тебе рассказывал. Говорил, что просто развлекался с тобой, а ты, бесстыжая, прилипла так, что не отцепишься. Какая же ты нахалка!

— Ты! — Лу Цзиньчэнь покраснела от гнева, но не нашлась, что ответить.

— Хватит. Ты ведь Лян Вань? — произнёс Ян Хао, опустив голову. Голос его звучал глухо.

Лян Вань наклонилась к Ян Хао и сказала: — Ой, что такое, братец Хао? Голову опустил, глаза закрыл, строишь из себя великого героя? А ну-ка, дай сестрице взглянуть, всё такой же красавчик?

Лу Цзиньчэнь опустила взгляд на свой живот, затем на Ян Хао. — Подальше от вас, ходячая чума!

Сяо Хуа горько усмехнулся: — Не волнуйтесь. Увидев вас, я понял, что с Хэй Сяцзы всё в порядке. Хотя нет, называть его сейчас Хэй Сяцзы, наверное, уже не совсем уместно. Этот парень, Чжан Цичэнь, должно быть, наконец нашёл в себе смелость взглянуть в лицо реальности.

— Но разве вы не считаете себя отвратительными, раз заставляете меня расплачиваться за это? — зло бросил Ян Хао.

Лян Вань, скрестив руки на груди, усмехнулась: — Братец Хао, кажется, тебя никто не заставлял лезть в это мутное дело. Знай, с самого начала никто не тащил тебя на эту дорогу силой! Эй, ты чего всё время голову опустил? Косплеишь Кэ Чжэньэ?

Сяо Хуа вскинул бровь: — Кто такой Кэ Чжэньэ?

— Главарь Семи чудаков из Цзяннани, тот самый, слепой!

— Не думал, что ты так много знаешь.

— Ещё бы! Я, между прочим, престижный университет окончила, не то что эти малолетние хулиганки, которые школу прогуливали!

— Ого, да тебя похвали, так ты и зазнаешься!

— Кхм-кхм, — Ян Хао сжал кулаки. — Может, вы прекратите устраивать здесь своё комедийное шоу?

Лян Вань рассмеялась: — А что, вам двоим, то есть, вашей семье из трёх человек, можно тут любовь-морковь крутить, а нам, двум одиночкам, и парой слов перекинуться нельзя?

Ян Хао потёр глаза: — Вы... вы переходите все границы!

— Всё, господин Хуа, этот мальчик расплакался. Ты же говорил, что я перегибаю палку, сейчас сама разревусь!

Сяо Хуа посмотрел в окно и покачал головой: — Эх вы, малышня. Неужели вы думали, что всё так просто? Если бы вы прилежно учились, разве вас затянуло бы в этот водоворот?

Лу Цзиньчэнь тоже отвернулась к окну: — Хватит тут поучать, как завуч в школе. Ты сам только что сказал: мы сами выбрали свой путь. Жалеть уже поздно. Теперь я признаю: я влюбилась в подонка. И я понимаю, что могла бы быть счастливее. Но любовь — такая штука, сердцу не прикажешь. Я буду с Ян Хао, куда бы нас ни занесло, и наш дом будет там, где мы!

Ян Хао не переставая дрожал, словно от страха у него душа ушла в пятки.

Сяо Хуа сказал: — Сестричка, твой выбор нас совершенно не касается. Всё, что с вами сегодня происходит, — не моё дело. Если твой мужчина стал таким несчастным из-за моего друга, я от его имени приношу извинения и благодарность. Тому парню уже несколько сотен лет, и он редко говорит «спасибо». Но больше я ничего сделать не могу. Я понятия не имею, что именно они натворили, и, если честно, мне это уже неинтересно. У каждого свой путь. Пройдут годы, причина и следствие замкнут круг, и неважно, будешь ли ты винить во всём себя или добьёшься славы — для других ты всего лишь зритель. Жизнь — это пьеса, и только актёры знают, какую роль они играют. Поэтому я не могу вам сочувствовать. Ведь если посмотреть со своей колокольни, каждый — главный герой своей собственной трагедии. Актёры приходят и уходят, всего лишь мимолётные гости на сцене жизни!

— Можешь не сомневаться, какими бы извращёнными ни были мои вкусы, ты меня ни! сколь! ко! не! ин! те! ре! су! ешь! — прорычал Сяо Хуа в сторону Лян Вань.

Лу Цзиньчэнь, глядя на их перепалку, вдруг рассмеялась. Впервые за долгое время. — Эй, вы тут вдвоём, мужчина и женщина, неужели между вами ничего не было?

Сяо Хуа тут же возразил: — Как я мог позариться на такую женщину, как ты, у которой ни кожи, ни рожи? Это насколько же нужно быть в отчаянии, чтобы с тобой переспать!

— Да пошёл ты! Не задирай нос! Говоришь так, будто я сама на тебя вешаюсь. Я, если захочу, любого мужика заполучу! А на твою хилую тушку я бы и не посмотрела!

Ян Хао не сдержал усмешки: — Эй, вы двое, вы что, приехали в Цинхай с гастролями, чтобы всех тут повеселить?

— А тебе-то какое дело, чем мы занимаемся! — в один голос рявкнули они на Ян Хао.

— Слушайте, нам сейчас всё равно делать нечего, может, мы с вами пойдём? — сказала Лу Цзиньчэнь.

— Невозможно! Зачем вы нам сдались? — снова одновременно выпалили они.

— Вы, наверное, давно выступаете вместе? Кто из вас комик, а кто подыгрывает? С вами, должно быть, очень весело! — в голосе Лу Цзиньчэнь уже не было враждебности.

Се Юйчэнь и Лян Вань переглянулись и хором спросили: — А у вас деньги есть?!