Ошибка

Изложив свой план, я попрощался и отправился отдыхать. На самом деле мне хотелось съездить на то место, где много лет назад произошла авария. Линь Цичжун был тогда ещё мальчишкой, его наблюдательность не шла ни в какое сравнение с моей, так что я мог бы заметить какие-нибудь искусно скрытые детали. Но я не стал об этом просить. Во-первых, я чувствовал, что разобраться нужно именно с Линь Цичжуном, а старуха могла и не найти то место. Во-вторых, что-то подсказывало мне: в этом деле пока лучше не поднимать шума.

В душе у меня таилось ещё одно, куда более серьёзное сомнение, которое я до сих пор не озвучивал. Я подавил его и, слушая старуху, старался о нём не думать. Но стоило мне выйти на улицу, как я увидел своего однокурсника и Линь Цичжуна — они курили у входа в маленький магазинчик внизу.

Я подошёл ближе, встретился взглядом с Линь Цичжуном, и сомнение вспыхнуло с новой силой.

Это было чувство, которое не передать словами. Оно складывалось из множества мелочей: его взгляда, жестов, эмоционального состояния — и всего того же у старухи. Бесчисленное множество этих деталей вызывало у меня странное ощущение.

Когда мы отъехали, однокурсник в машине спросил о моих впечатлениях, и я задал ему встречный вопрос:

— Ты не заметил? Атмосфера между Линь Цичжуном и его матерью, все эти едва уловимые взгляды — это не похоже на отношения матери и сына.

Услышав это, мой однокурсник даже побледнел.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Я покачал головой и не стал продолжать. В конце концов, это было лишь ощущение. Однокурсник отвернулся и, нахмурившись, принялся восстанавливать в памяти ту самую атмосферу и мимолётные взгляды, о которых я говорил.

Он был человеком дотошным и внимательным к деталям, и я видел, как он постепенно начинает понимать, о чём я. Затем он напряжённо повернулся ко мне.

— Ты хочешь сказать, что их отношения больше напоминают супружеские, а не те, что бывают между матерью и сыном?

Внешне всё выглядело именно как отношения матери и сына. Но стоило оказаться с ними в одной комнате, как сразу чувствовалось это гнетущее напряжение, эта взаимная неприязнь и ненависть — в них они были равны. Между матерью и сыном не бывает такой обоюдной ненависти. Ненависть матери к сыну и ненависть сына к матери — совершенно разные вещи. А в их случае это гнетущее чувство было равным наказанием для обоих. Так бывает у супругов, чьи чувства давно угасли.

И я не имею в виду кровосмешение — речь о настоящих супружеских отношениях.

Это ощущение достигло своего пика, когда я увидел Линь Цичжуна у магазинчика.

Рассказ старухи, скорее всего, был правдой. Я слишком хорошо распознаю ложь. Сейчас, чтобы солгать мне в лицо, человеку потребуется не только запредельное мастерство, но и некоторая патология личности. Дело в том, что многие объективные признаки лжи неизменны, и обмануть меня способен лишь тот, кто из-за своей патологии сам не осознаёт, что лжёт.

Однако о своих отношениях с Линь Цичжуном она не проронила ни слова. Впрочем, попытка объяснить это явное напряжение вызвала бы у меня ещё больше подозрений. Я не мог постичь эту тайну, ведь разница в возрасте между ними была слишком велика. И я не знал, связана ли эта патологическая ситуация с сутью самого дела.

Я закурил и прикинул в уме хронологию. Вчерашний рассказ старухи в сочетании с моими собственными выводами давал немало совпадений. Время — вот самая большая уязвимость человека, которую он склонен упускать из виду. Все так называемые интеллектуальные преступления раскрываются благодаря несостыковкам во времени. Люди по своей природе плохо справляются с тем, что нельзя оценить на глаз.

Авария, в которую попала Наньнань, случилась тринадцать лет назад. Ему сейчас должно быть около тридцати четырёх, а тогда, значит, был двадцать один год. Если они со старухой действительно мать и сын, то разница в возрасте между «детьми» — семнадцать лет. Допустим, старуха родила Линь Цичжуна в семнадцать, тогда Наньнань она родила в тридцать четыре. Натянуто, но в деревне такое случается.

Казалось бы, всё сходится.

Старуха выглядела очень дряхлой, её возраст определить было невозможно — от пятидесяти до ста двадцати. Но если они не мать и сын, а муж и жена? Тогда двадцатиоднолетний Линь Цичжун мог жениться на женщине постарше, лет тридцати с лишним. Это тоже вполне укладывается в картину. За четыре года до этого ему было семнадцать — подходящий возраст для женитьбы и рождения детей в деревне.

Семнадцатилетний парень женился на двадцатисемилетней или двадцативосьмилетней женщине — звучит пикантно, прямо-таки житейская идиллия. Но такая разница в возрасте со временем неизбежно приводит к трагедии. Человеческая природа ненадёжна, а женщина под гнётом возраста особенно легко может впасть в нездоровое эмоциональное состояние.

Если продолжить эту гипотезу, то сейчас, тринадцать лет спустя, Линь Цичжуну тридцать четыре, а старухе должно быть под пятьдесят. Если моё предположение верно, то за это время она состарилась невероятно быстро. Это патологическое старение. Вероятно, оно связано с эмоциональным состоянием, но могут быть и другие, непонятные нам факторы.

В таком случае Линь Цичжун и Наньнань могли быть отцом и дочерью. Это объяснило бы ещё одно несоответствие, которое я почувствовал в рассказе. Дело в том, что в деревнях сбором угольного шлака занимаются детишки младше восьми лет. Деревенские ребята лет десяти уже вовсю трудятся в поле или нанимаются на работу к соседям. Сколько бы лет ни было тогда Линь Цичжуну, он в любом случае был намного старше Наньнань и не стал бы заниматься таким неэффективным делом, как сбор шлака.

У старухи была земля, а значит, её семья жила в деревне не одно поколение. Такие странные отношения не могли возникнуть из ниоткуда: выдавать себя за мать и сына на глазах у всех — деревенские жители не дураки. В их отношениях определённо крылась какая-то предыстория, мне неизвестная. Интуиция подсказывала, что мои догадки верны, и достаточно было бы просто поспрашивать людей.

Но в тот момент я решил отступить и больше в это не лезть.

Если докапываться до сути всего на свете, то выяснится, что у каждого человека в душе есть свои тайны, свои потаённые мысли. Когда копаешься в тёмных сторонах чужой души, кажется, что ты не даёшь покоя другому, но на самом деле — ты не даёшь покоя себе.

Ночью мой однокурсник мучился бессонницей, размышляя над моей загадкой, а я, без зазрения совести, спал как убитый. Пиво, сытный ужин и умение выкидывать проблемы из головы обеспечили мне в последнее время на удивление крепкий сон. Выпив, я, должно быть, оглушительно храпел. Проснувшись утром, я обнаружил, что вся моя кровать завалена вещами, которые он побросал со своей верхней полки.

Я уже почистил зубы и вышел на улицу размяться, когда он наконец уснул, и храп его был громче моего. Я не стал его будить, а просто стоял на краю обрыва у их общежития — оно располагалось на возвышенности, и прямо за ним был трёхметровый обрыв, под которым начинался склон, — и оглядывал стройплощадку.

Стройка была грандиозной. Весь горный склон был изрыт и искромсан. Способность человека изменять ландшафт стала несравнима с тем, что было тысячи лет назад. Немного переведя дух, я сел в машину и поехал в деревню к старухе — она должна была встретить меня там.

Я поехал один, никого не предупредив. И это было моей самой большой ошибкой.